# Компьютерра PDA N333 (12.04.2014-18.04.2014)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Михаил Ваннах: Раньше ФБР пугало народ КГБ, а теперь — Сколковом…

Лёха Андреев: «Большие данные» и эволюция бессмысленных профессий

## Раньше ФБР пугало народ КГБ, а теперь — Сколковом…

Автор: Михаил Ваннах

14 апреля 2014

Искусство во все времена не только отображало реальность, но и формировало её, задавая стереотипы поведения. Младшие офицеры той, викторианской Британской империи, над которой никогда не заходило солнце, мысленно равнялись по субалтернам из «индийских» рассказов Киплинга. Начинающие агенты молодого ЦРУ в те годы, когда пожилой британский лев уступил власть над капиталистическим миров белоголовому орлану, брали за образец коммандера Бонда из книжек Яна Флеминга. Ну а теперь ФБР прямо-таки оживляет персонажей популярного сериала, рассказывая о злокозненности русских в области высоких технологий.

Поразительная неосведомлённость зарубежных авторов в российских реалиях всегда была их фирменной фишкой. Джеймс Бонд успешно боролся со СМЕРШем, благо уже несуществующим… Только-только англосаксы узнали, что НКВД и ГПУ заменены КГБ СССР, как последний исчез вместе с Советским Союзом. В результате данного прискорбного события все девяностые и кусочек «нулевых» агенты ФБР из сериала «The X-Files» были вынуждены бороться с вампирами и оборотнями, штатного расписания не имеющими, да пришельцами, относительно оргструктур которых ясности нет.

Это не Скалли и Малдер, это всамделишние спецагенты Люсия М. Зиобро и Винсент Б. Лиси из Бостонского отделения ФБР.

Но теперь Федеральное бюро расследований, воспрянув духом от приближения Второй холодной войны, наконец-то нашло реальную угрозу, нависшую над высокотехнологической корпоративной и университетской Америкой, и, в строгом соответствии с нравами и обычаями спецслужб демократического государства, существующих на средства налогоплательщиков, начало уведомлять об этом добрых граждан. Об этом Boston Business Journal поведал в статье «Бостонское ФБР предупреждает бизнесменов об угрозе венчурного мошенничества».

Написала эту статью специальный агент из Бостонского отделения ФБР Люсия Зиобро (Lucia Ziobro). Автор предупреждает массачусетские технологические компании и научно-исследовательские учреждения, в том числе и университеты, о возможной опасности сотрудничества с венчурными инвесторами, особенно из России. По мнению ФБР, российские инвесторы, вкладывая свои деньги в Новой Англии или Кремниевой долине, скрывают свои истинные намерения.

Ими движет не желание быстро вложить деньги в перспективную фирму, с тем чтобы выгодно продать её, когда она резко подорожает (что и является сутью деятельности венчурного инвестора), а стремление получить доступ к технологическим секретам новых, потенциально быстрорастущих фирм. Цель — перетащить эти секреты в Россию, использовав их для производства или оборонной продукции, или продукции двойного назначения.

ФБР считает, что деятельность такого рода, осуществляемая в настоящее время Россией на территории США, хорошо структурирована. «Крышей» её является Фонд «Сколково», основанный в 2010 году президентом РФ Дмитрием Медведевым в рамках плана по модернизации российской экономики, снижения зависимости от нефтяных доходов, создания более диверсифицированного народного хозяйства, основанного на высоких технологиях и инновациях.

Кроме того, по мнению Люсии Зиобро, одним из мотивов создания «Сколкова» было желание российских властей кардинально обновить технологическое оборудование в оборонных отраслях, чтобы иметь возможность перевооружения ВС Российской Федерации к 2020 году. И будто бы агенты ФБР и наблюдают деятельность российских венчурных предпринимателей, направленную на достижение именно таких целей.

А наблюдение за иностранными инвесторами в США ведётся более чем серьёзное. В середине 1990-х годов, как только была оценена опасность кибершпионажа, кибертерроризма и утечек технологической информации, Федеральное бюро расследований, начиная с отделения в Кливленде, запустило программу InfraGard, обеспечивающую обмен сведениями о киберугрозах, приёмах построения защищённых компьютерных сетей уровня предприятий и методами защиты технологической информации между ФБР, государственными организациями и частным высокотехнологическим бизнесом.

Программа оказалась вполне успешной и была масштабирована на все 56 территориальных отделений ФБР. Впоследствии её интегрировали с программами борьбы с терроризмом и контрразведывательной деятельности, поскольку директор Национальной разведки Джеймс Клэппер (James Clapper) считает, что кибербезопасность в настоящее время является приоритетным направлением и в антитеррористической, и в контрразведывательной деятельности.

Теперь ФБР путает компатриотов деятельностью «Сколкова»…

И вот, будучи вооружёнными методикой программы InfraGard, специальные агенты ФБР сумели обнаружить признаки подрывной деятельности со стороны Фонда «Сколково». Правда, признаки эти довольно странноваты и, честно говоря, заставляют усомниться если не в квалификации агентов ФБР вообще, то по меньшей мере в знакомстве их с российскими реалиями… Логика, приведённая в статье спецагента Зиобро, довольно странна.

Цепочка рассуждений выглядит следующим образом. Фонд «Сколково» интенсивно работает в США. И в то же время осенью 2013 года «Сколково» подписывает договор с известным производителей грузовиков КамАЗом. Но Ojsc Kamaz, как пугаются янки, является и поставщиком Российской армии — и даже сил стратегического назначения. И не исключено, что новые технологии, в которые будут вложены средства «Сколкова», попадут сначала на автозавод, а потом и в Российскую армию в виде продукции двойного назначения.

Страшной угрозой нацбезопасности США видится попадание секретных технологий в КамАЗы.

Такая логика просто поражает. Дело в том, что разделить в той же автомобильной промышленности гражданские и военные технологии невозможно. Используются одни и те же стали, одни и те же станки, один и тот же инструмент, средства CAE/CAD/CAM… Просто требования задаются несколько различные: если для гражданской техники приоритетны экономические параметры, то в военной важнее прочность, надёжность, возможность обслуживания в полевых условиях. То есть когда речь идёт о том, что необходимо не допускать попадание на КамАЗ передовых технологий, которые могут быть использованы для армейских машин, это значит, что автопромышленность РФ будут пытаться отрезать от технологий в целом…

Подход довольно странный. Патенты и обладающие ими высокотехнологические фирмы скупали в США и Западной Европе сначала японцы, налаживающие мотоциклетное, транзисторное и автомобильное производство, ориентированные на глобальный экспорт… Потом этим путём шли корейцы, китайцы, индусы. И всегда эта практика воспринималась как нормальная и абсолютно законная. И в Массачусетсе, и в Кремниевой долине хватает и индийских, и китайских венчурных фирм.

А вот от сотрудничества с русскими Люсия Зиобро предостерегает. Мол, сначала их предложения могут показаться вам привлекательными, но потом вы можете лишиться своей интеллектуальной собственности. И вот в этом-то и состоит суть дела. И вот поэтому-то Национальная разведка США принимает активные меры к тому, чтобы иностранные инвесторы, даже вложившие деньги в технологические фирмы США, не могли получить доступ к технологической информации.

Причина этого очень проста, и о ней проболталась сама спецагент: « U.S.technology replicated overseas means U.S. employees may lose their jobs and U.S. investments may suffer losses». Воспроизведение американских технологий за рубежом означает лишение американцев высокооплачиваемых рабочих мест, а для американских бизнесменов — потерю их прибылей. То есть зарабатывать на высоких технологиях, которые приносят в наше время астрономические доходы, можно. Но — в США! Платя там налоги, создавая там рабочие места. И конкуренты тут не нужны. Не нужны до такой степени, что с ними борется даже ФБР, в мифологии которого Фонд «Сколково» ныне занимает экологическую нишу КейДжиБи…

## «Большие данные» и эволюция бессмысленных профессий

Автор: Лёха Андреев

15 апреля 2014

Не знаю, как вам, я мне за последние три года порядком надоели новости с заголовком «Big Data поможет в...» (далее следует вставить название отрасли — скажем, «в животноводстве»). Тем не менее я осознаю, что реакция моя — тоже стереотип, и он мешает разглядеть интересные процессы эволюции, когда нечто новое возникает совсем не там, где его ожидали. А ведь я о таких процессах уже писал — например, про увлечение газонокосилками как побочный эффект развития другой индустрии или про лавинообразование бессмысленной моды на примере Google Glass. Давайте теперь поглядим, какие социальные феномены может породить бум Big Data — при условии, что сами «большие данные» останутся совершенно бесполезным явлением с точки зрения своих главных ожиданий, то есть принципиально новой информации.

Возможно, условие бесполезности покажется вам слишком бредовым. Однако таких явлений вокруг очень много. Ураганы, землетрясения и морские приливы едва ли назовешь «осмысленными действиями», но именно они формируют ландшафт, в котором мы живём. Представим, что Big Data — такое же тупое и масштабное явление природы. Оно не обещает никому «помогать», у него нет для этого мозга и рук. Однако мы можем понять законы его движения — и прогнозировать последствия. Например, появление четырех новых популярных профессий.

1. «Хранители». Эту позицию я услышал на одном мероприятии по Big Data. Сначала эксперты как бы для виду рассказывали красивые байки из разряда «А ещё это поможет в медицине». Но потом вдруг признались: «Ну да, мы пока не можем извлечь из этих тонн песка никакого золота. Но мы можем сохранить этот песок! Глядишь, следующие поколения научаться копать глубже».

Здесь можно заподозрить банальную рекламу производителей памяти, тем более что среди них множество евангелистов Big Data. Скажу больше, даже скандалы с прослушкой АНБ иногда кажутся мне всего лишь рекламой дата-центров — потому что никаких особо ярких данных из этой многолетней прослушки мы не узнали, зато почитали презентации АНБ о том, как хорошо у них эти данные собираются.

С другой стороны, собирание информации без особого смысла очень свойственно людям и без АНБ; взять хоть кучи личных фотографий, которые мы зачем-то храним. Внешняя память — логичная пристройка для мозга, способного на абстрактное мышление. А значит, хранители будут в моде.

Их даже законами станут поддерживать. За всеми скандалами вокруг защиты персональных данных многие граждане забывают (а может, и не знали?), что в некоторых индустриях существуют не просто разрешения, а законодательные требования хранить данные не менее семи лет.

Кстати, это даже иногда помогает. Я недавно хотел собрать свои лучшие статьи про интернет — и обнаружил, что у меня их нет. Публиковались на сайтах, которые уже померли. И только благодаря проекту Archive.org, где архивируется весь интернет, мне есть куда ставить ссылки.

2. «Датаграфисты». Здесь тоже можно было бы начать с прагматики. Дескать, правильная визуализация «больших данных» позволит нам увидеть те золотые прожилки, которые не видны в классических табличных дата-сетах. Но это всё отмазы. На самом деле никто не может доказать существование такой визуализации для каждого конкретного случая. Поэтому давайте зайдем с другого конца.

У многих бессмысленных вещей нашего мира есть такое оправдание, как красота. Не обходит она и «большие данные». Надо просто научиться воспринимать их как творческий материал. Вот вам мой краткий курс эволюции изобразительного искусства: уголь, акварель, масло, проявитель, «Фотошоп», Big Data.

Многие западные дизайнеры уже неплохо раскрутились на этом стыке информатики с эстетикой. Самое простое — нарисовать что-нибудь в виде дерева: то ли получателей вирусного письма, то ли структуру корпорации в динамике, то ли количество слов в предложениях разных писателей (на картинке выше — визуализация стиля Джека Керуака).

Другой популярный вариант: берешь карту — и раскрашиваешь дома в соответствии с их возрастом, или количеством аварий на ближних улицах или национальным составом жителей:

Тут можно уже стать джигитал-критиком и с умным видом рассказывать о разнице жанров нового искусства. К примеру, сейчас на пике популярности — картины в стиле SNA (social network analysis). Или, говоря по-французски, «ёжики с одуванчиками». Хотя мы понимаем, что все жанровые деления — от лукавого. Главное — чтобы было красиво, и люди к тебе потянутся.

3. «Инфастрология». Читая про художников в стиле Big Data, иной читатель воскликнет: да что тут нового, в нашем НИИ тоже любили красивые графики чертить! Однако есть реально новая фича — персонализация. И «больших данных», и соответствующих картинок.

О рациональной составляющей этого тренда я рассказывал в колонке «От фитбита до медкарты: как заставить персональные данные работать на себя». Здесь же добавлю немного про эстетику, то есть про бессмысленное. Уже сейчас видно, что наиболее успешны в данной области не те, кто собирает много данных, а те, кто грамотно сервирует простому человеку даже минимальную персональную аналитику. Классический пример — астрология: на одной только дате рождения строится огромная потребительская культура информационных продуктов на каждый день.

Очевидно, в цифровом мире для такой культуры ещё больше возможностей. Недавно видел, как одна знакомая очень переживала за лишнюю чашку кофе: фитнес-приложение на экране «Айфона» наглядно показывало, что девушке грозит страшная дегидратация.

Или вот совсем в яблочко: проект Astroverb предлагает всем желающим персональные «Знаки цифрового зодиака». Машинка выкачивает ленту ваших публичных записей из «Фейсбука» и проводит многофакторный анализ текста: как часто человек пишет о себе, какие категории слов любит употреблять, в какое время чаще пишет. Даже отзывы френдов учитываются. Вычисленные таким образом персональные характеристики автора раскладываются по восьми осям, и из этой «розы ветров» выходит очень персональная и почти научная визуализация личности, которую можно отлить в пластмассе или металле, как личный брелок-талисман.

4. «Укротители роботов». Первого представителя этой профессии я описал 15 лет назад в романе «Паутина». Друг героя, специалист по безопасности, делится с ним секретами своей профессии в 2018 году:

«Все отношения имеют особые признаки: где-то при разговоре звучит больше императивов, где-то паузы длиннее. Даже если мы с тобой будем называть дома “ульями”, а динамит — “медом”, сдвиг в типе отношений все равно будет заметен. Но это еще не самое интересное. А вот потом, когда индивидуальные профили складываются в сетку, по этой сетке прекрасно отслеживаются сингулярности...

Без Сети нашу странную тройку хрен бы кто так быстро отследил. Потому что следили-то раньше люди! А теперь чуть что — и тут как тут красная лампочка. На чистой автоматике, которой спать-гулять не требуется. Потом тот же искусственный интеллект может и дальше нашу ситуацию проанализировать. Сам запустит суперкомпьютерный имитатор помощней и еще на несколько шагов вперед поглядит, что из нашей отклонившейся тройки может вырасти — встреча старых рокеров или Организация освобождения Палестины».

В этом прогнозе угадано две вещи из трёх. Первое — то, что обработка «больших данных» потребует самообучающихся систем (искусственный интеллект). Второе — что сферой наиболее активного развития этой технологии станет безопасность (война).

А вот с возможностями семантического анализа я, кажется, переборщил. Что сейчас рассказывают нам специалисты по SNA на основе огромных массивов данных «Фейсбука»? Что с возрастом дочки общаются с родителями больше, чем сыновья? Что студенты, которые лучше общаются, как правило, и учатся лучше? Но, кажется, мы знали это и без социальных сетей. Даже постфактумный анализ твиттерных контактов террориста Джохара Царнаева выявляет лишь, что школьные друзья лучше университетских. Ну да, опять эти модные SNA-картинки в стиле «ёжик в тумане».

Почему аналитики социальных сетей так и не научились вычислять вкусы и намерения, давать пользователям вменяемые потребительские рекомендации, предсказывать обострение массовых психозов или хотя бы отличать позитивную реакцию на событие от негативной? Очевидно, машинка упирается в семантическую расплывчатость естественного языка.

Однако есть сферы, где «большие данные» состоят из более чётких сигналов статуса, без человеческой неопределённости. Это данные от устройств. И вот здесь службы безопасности дошли до навороченных систем под названием SIEM (Security Information and Event Management), которые проделывают ровно то, что было описано в моей фантастике, — только не для людей, а для компьютерных сетей. Они собирают логи со множества узлов большой инфраструктуры (например, сеть промышленной компании), проводят корреляционный анализ и автоматически выявляют даже те атаки, которые проводятся очень скрытно.

Правда, если такая система будет самообучаться, то внутри неё возникнет своя логика, которая человеку неподвластна; распознавать паттерн научилась, но как — не объяснить. Уже доходит до смешного: специалисты по безопасности проводят конкурсы с призами, пытаясь выяснить, что конкретно умеет делать та или иная SIEM; а в комментариях им пишут, что, дескать, умеет-то она очень много, да только не хватает людей, которые бы это поняли. Видимо, не много осталось времени до того момента, когда общение с подобными «существами» будет на самом деле напоминать камлание шамана с бубном. Что ж, тоже прикольная профессия. А смысл? Да бросьте. Укротителей и наездников в цирке видели? Ну и какой там смысл? Зато весело.