# Компьютерра PDA N282 (07.12.2013-13.12.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Василий Щепетнёв: Слепые пятна на картах уездного масштаба

Дмитрий Шабанов: Краткое изложение эпигенетической теории эволюции, или ЭТЭ для занятых

Сергей Голубицкий: Онлайн-гэмблинг 2013: рождение новой легенды

Дмитрий Вибе: Нейтринная астрономия выходит на промышленный уровень

Сергей Голубицкий: О форумных шутках, неблагонадёжности и Новой Инквизиции

Сергей Голубицкий: Об уродах, единорогах и государстве, или Почему большое и общее — это всегда плохо

## Слепые пятна на картах уездного масштаба

Автор: Василий Щепетнёв

08 декабря 2013

В школьные годы прочитал я в какой-то книжке интересную историю: шла война, и немецкая бомба угодила в фотоархив секретной службы Его Величества. Угодила и уничтожила плоды долголетней кропотливой работы. Но британцы не растерялись и кинули по Би-би-си клич: дорогие соотечественники, присылайте свои фотографии всяких мест: пристаней, мостов, вокзалов, телеграфов и банков, — в общем, чем богаты, то и присылайте. С описанием.

И в самое непродолжительное время удалось не только восстановить фотоархив разведки, но и превзойти его по всем параметрам.

Не знаю, насколько история правдива, не проверял. Да и как проверить: секретные службы ведь просто могли пустить слух о потере архива. С целью поднятия морального духа соотечественников, подарив и пионерам, и пенсионерам чувство сопричастности к великой битве между Добром и Злом. Но с тех пор стараюсь плоды фотоувлечений налево и направо не разбрасывать, а хранить в надёжном месте. Вдруг и у нас случится незадача с архивами, тут-то я своим и помогу. Вот вам, товарищи, Босфор, вот Дарданеллы, а вот — станция Графская Воронежской губернии. И скажет мне командир в пыльном шлеме, что Дарданеллы и Босфор я могу до поры отложить в дальнюю папку, а за станцию Графская большое мне партизанское спасибо.

И пойдут бойцы в атаку, а я останусь в госпитальной палатке долечивать прежних раненых и ждать новых.

Так это будет, не так — а только я задумываюсь, не купить ли мне фотопринтер и не воплотить ли фотографию уездного вокзала в бумаге: в случае вышеописанного сценария и электроника, и электричество отойдут в область легенд и преданий.

А пока буду ценить удобства современных технологий. Сегодняшний фотоаппарат услужливо запоминает и время, и место съёмки, не говоря уже о выдержке, диафрагме и фазе Луны. У многих есть если не отдельное фотографическое устройство, то многофункциональный телефон. А ещё ведь и спутники парят где-то в небесах, на геостационарной орбите, на других, поближе к почве. Видят всё и всех. В деталях. Если не цвет радужки определяют, то цвет косынки или бейсболки наверное. Каждый банк, каждую плотину, каждый колодец разведали до брёвнышка, и случись конфликт, беспилотники бесшумно устремятся к цели: в банки — с фальшивыми авизо, в колодцы — со склянками ядовитой слюны продажных борзописцев. Мнится, что нет места на планете, которое бы не было сфотографировано, пронумеровано и помещено в быстродоступный — для тех, кому положено, — архив.

А кому не положено, ходит наугад, смотрит по сторонам и ничегошеньки не понимает.

Вот этот холмик — что это? Курган над могилой скифского вождя? Или под ним сотня–другая породистых коров, приехавших к нам из Соединённых Штатов Америки? Или вовсе капище Шаб-Ниггурата? На карте не обозначено.

Ладно. Место это глухое, ни разу не стратегическое. Но ведь даже Красная площадь в белых пятнах. Установили на ней сундук, а кто, почему, за какие деньги — никто не признаётся. Мне идея сундука даже нравится: если все площади страны заставить сундуками, балаганами, лабиринтами и прочими занимательными строениями, бунтовщики и смутьяны загрустят и сгинут, подобно онкилонам, в безбрежной северной стороне.

Всё ли мы знаем о том, что рядом? Не раз и не два возвращаюсь мыслями к складам химического оружия, которого перед Второй мировой войной было наготовлено неизвестно сколько, но, думаю, немало. Только спросить не у кого.

Был бы я царём…

Вызвал бы министра обороны и спросил:

— Послушай, любезный! сколько у нас складов химического оружия осталось со времён Советского Союза?

— Да как сколько? Много, — сказал бы министр, при этом икнув, заслоняя рот слегка рукою наподобие щитка.

— Да, признаюсь, я сам так думал, — подхватил бы премьер-министр. — Именно очень много осталось!

— А как, например, числом? — спросил бы я.

— Да, сколько числом? — подхватил бы премьер.

— Да как сказать числом? Ведь неизвестно, сколько их было. Их никто не считал.

— Да, именно, — сказал бы премьер, — я тоже предполагал, много; совсем неизвестно, сколько было.

— Ты, пожалуйста, их перечти, — сказал бы я, — и сделай подробный реестрик всех складов поимённо.

— Да, всех поимённо, — сказал бы премьер.

Министр обороны сказал бы: «Слушаюсь!» — и ушёл.

Но поскольку я не царь, остаётся только гадать. Смотреть по сторонам. И запросто на землю не садиться, а только постелив специальную подстилку, не пропускающую иприт, зарин, зоман и альфа-лучи. И грибов где попало не собирать, а только на проверенных делянках. А то, бывало, набредёшь на место — и белые, и подосиновики, и рыжики тож, но тихо вокруг. Ни птиц, ни зверушек, даже муравьёв нет. Плюнешь, повернёшь назад, не срезав ни грибочка, и идёшь, стараясь дышать через рукав рубахи.

Но бывает и печальнее. Более того — страшнее. Упал, к примеру, аэроплан или вертолёт. Ищут день, ищут неделю, порой и полгода ищут. Потом случайно находят: шли ребята по грибы, и вдруг увидели обгоревший остов воздушного транспортного средства. В пяти вёрстах от аэродрома.

И начинаешь понимать, что не всё так просто, что немало мест на картах и планах находится в зоне слепого пятна. На днях в нашей губернии слепое пятно поглотило ребёнка. Буквально. Шёл первоклашка домой, шёл, да не дошёл. Пропал по дороге. Долго искали, всякое думали, а нашли в битумной яме искусственного происхождения, что располагалась буквально в трёх метрах от тротуара, по которому и передвигался первоклассник. Яма, можно сказать, известная, несколько раз в неё уже падали люди, но им удавалось выбраться. Первоклашка выбраться не смог. И теперь вяло выясняют, чья именно это яма. Как у Маяковского: «Жандарм вопросительно смотрит на сыщика, сыщик на жандарма». Поставят кому-нибудь на вид. Или даже объявят выговор, не столь и важно. Важно другое: следует хорошо знать окрестности своего дома, двора, деревни, знать до мелочей. Что едят крысы в подвале нашего дома, почему их шёрстка лоснится в свете полной луны?

Сколько человек пропадает в стране, не скажет, пожалуй, никто. Можно оперировать данными МВД, но МВД считает по заявлениям. Однако сам исчезнувший заявление куда нужно не понесёт. Нести заявление должен родственник, желательно настырный, которого запросто не отфутболишь. А если такового не сыщется, то статистика не будет испорчена нагнетателями и паникёрами.

И потому возвращаюсь к старому предложению: повесить на шею неснимаемый маячок-глонасс. Ударопрочный, водонепроницаемый. Для почина — только несовершеннолетним. С целью обеспечения безопасности подрастающего поколения. Задача вполне решается и с позиций технологии, и с позиций бюджета. Но пока предложение не прошло, обращаюсь ко всем: остерегайтесь выходить из дома в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно. Да и днём гуляйте с осторожностью.

## Краткое изложение эпигенетической теории эволюции, или ЭТЭ для занятых

Автор: Дмитрий Шабанов

08 декабря 2013

Две недели прошли у меня под знаком сопереживания потрясениям в украинской политике и споров об эпигенетической теории эволюции. О политике — не сейчас; здесь мы обсудим ЭТЭ. Я регулярно слышу упрёки в отсутствии её короткого изложения. Эта колонка — моя попытка такого изложения, учитывающая свежий опыт обсуждения ЭТЭ на сайте КТ, в ЖЖ Александра Маркова, на моем сайте, на заседании клуба «Эволюция» в Киеве (вот расширенная презентация моего доклада), на круглом столе с Сергеем Ястребовым, проведённом во время молодёжной конференции харьковского биофака.

Да, не забудьте:

— здесь не оспаривается факт эволюции, а идёт речь о проблемах изучения её механизмов;

— излагаемые здесь взгляды не имеют ничего общего с идеями Т. Д. Лысенко, «разумным замыслом», «научным креационизмом» и прочими конструктами, судящими об эволюции на основе идеологических или религиозных догм;

— тут отражено моё понимание ЭТЭ; её создатели и иные сторонники могут иметь (и часто имеют) иное мнение о многих важных для этой теории вопросах.

И ещё. Уточним термины.

Наука (частная) — развивающийся комплекс представлений об определённом аспекте действительности, технологий его изучения и изменения, который может включать в себя различные, в том числе частично противоречащие друг другу, гипотезы и теории.

Теория — целостная система взглядов, в которой одни положения выводятся из других. Теорией может стать по мере своего развития гипотеза, объясняющая определённые феномены и обладающая прогностической ценностью.

Эволюция — необратимые изменения биосистем на протяжении исторического времени биосферы. Приводит к изменению существующих биосистем, в том числе их усложнению, повышению их адаптированности к среде, росту их устойчивости, возникновению у них новых свойств и появлению новых типов биосистем. Эволюция — многоуровневый процесс; эволюционируют популяции, виды, надвидовые группы, а также сообщества и экосистемы.

Эволюция эволюции — изменения механизмов эволюции по мере эволюции биосистем.

Эволюционная биология — наука, изучающая механизмы эволюции. Изучение того, как именно шла эволюция, тоже часто включают в сферу компетенции этой науки, но тут она трактуется в узком, указанном смысле.

Онтогенез — индивидуальное развитие особи, совокупность её закономерных и случайных преобразований на протяжении её жизни.

Отбор — преимущественное воспроизводство особей и их групп, зависящее от их свойств; отбор преимущественно сохраняет и воспроизводит более адаптивных особей.

Адаптивность — соответствие организма той среде, в которой он развивается, позволяющее успешно пройти онтогенез и оставить потомков.

Итак, как вы поняли, эволюционная биология — наука, которая включает множество теорий. Её развитие не закончено, и полной картины механизмов многоуровневого процесса эволюции на сегодня нет. Рассматривая историю эволюционной биологии, мы можем увидеть, что в ней то распространялись идеи, принимаемые большинством учёных, то наступали времена разнобоя во мнениях. Чтобы их описать, я воспользуюсь схемой, предложенной Н. Н. Воронцовым (заполняя последнюю строку таблицы, забегу вперёд, отразив то, к чему прихожу в этой колонке).

Одной из теорий, появившихся в эпоху кризиса III синтеза, стала ЭТЭ. Она основывается на результатах, полученных в 1940-х и 1950-х годах советским зоологом И. И. Шмальгаузеном (теория стабилизирующего отбора) и английским генетиком К. Х. Уоддингтоном (эпигенетический ландшафт и «генетическая ассимиляция модификаций»). Основы ЭТЭ сформулировал московский палеонтолог М. А. Шишкин в работах, опубликованных с 1984 по 1988 год. Вклад в разработку теории внесли также его коллеги А. П. Расницын (метафора адаптивного компромисса) и А. С. Раутиан (эволюция как поддержание устойчивости).

Описывая ЭТЭ, её сравнивают со СТЭ, имея в виду именно относительно целостную теорию, сложившуюся к середине XX века. Почему? Современная эволюционная биология — довольно рыхлый и в определённой степени внутренне противоречивый комплекс концепций. Каждая из них более или менее объясняет какой-то комплекс факторов, игнорируя иные данные. Однако СТЭ в силу своей простоты до сих пор остаётся версией «по умолчанию»: это её излагают в школе и вузах, пытаясь отождествить с современной эволюционной биологией целиком.

Настало время дать краткое описание ЭТЭ.

Эпигенетическая теория эволюции рассматривает эволюцию как процесс смены одних стабилизированных путей онтогенеза другими. У представителей высокоорганизованных групп результат онтогенеза обусловлен чрезвычайно сложным комплексом факторов и результатами взаимодействия их эффектов.

На онтогенез влияет взаимодействие следующих факторов и их эффектов:

• наследственных задатков:

• генетических (последовательностей нуклеотидов в нуклеиновых кислотах — НК);

• эпигенетических (химических и пространственных модификаций макромолекул НК);

• других (связанных с организацией цитоскелета, набором РНК и регуляторных молекул, конформацией белков и т. д.);

• разнообразных средовых влияний;

• случайности.

Результат онтогенеза невозможно предсказать однозначно. Его можно охарактеризовать лишь распределением вероятностей различных исходов, среди которых следует выделить норму (состояние, которое поддерживается стабилизирующим отбором) и разнообразные морфозы (уклонения, аберрации). Метафорой, описывающей распределение возможных итогов онтогенеза, является эпигенетический ландшафт К. Х. Уоддингтона. С этой точки зрения возможные онтогенетические пути можно описать как совокупность стабилизированных участков (креодов), точек бифуркации и разделяющих креоды совокупностей маловероятных и неустойчивых состояний.

Стабилизирующий отбор — преимущественное сохранение и воспроизводство особей, онтогенез которых привёл к норме, — повышает устойчивость развития нормы (повышает его вероятность). Эта устойчивость растёт и благодаря росту эквифинальности развития нормы (способности к реализации нормы у всё более различающихся особей), и благодаря повышению автономности такого развития (способности реализовывать норму во всё более разных условиях среды). Это обеспечивается благодаря тому, что отбор перестраивает систему управления онтогенезом в целом (и генотип в частности). В модели эпигенетического ландшафта действие стабилизирующего отбора выглядит как углубление соответствующего креода.

Если характер отбора изменяется и он перестаёт поддерживать прежнюю норму, её развитие дестабилизируется и проявляются разнообразные морфозы. Если какой-то из морфозов оказывается адаптивным, отбор избирательно сохраняет те системы управления онтогенезом, которые привели к такому адаптивному состоянию. Потомки подобных особей с большей вероятностью окажутся адаптивными, если их онтогенез приведёт к тому же результату. Значит, отбор будет поддерживать тех потомков, у которых развитие адаптивного в данных условиях состояния будет оказываться всё более устойчивым (всё более вероятным). Результатом становится повышение устойчивости развития поддерживаемого отбором морфоза, то есть рост его наследуемости. Итак, сам феномен наследственности оказывается результатом отбора.

Типичным случаем смены норм в ходе эволюции следует считать тот, при котором адаптивный морфоз возникает как адекватный ответ системы управления онтогенезом на изменившиесяусловия развития. Если отбор поддерживает такой морфоз, он становится новой нормой, его развитие автономизируется и приобретает независимость от специфичных внешних воздействий.

По мере эволюции происходит усложнение системы управления онтогенезом и совершенствование механизмов, обеспечивающих поиск адаптивных морфозов при изменении характера отбора. Возникновение генетического наследования, полового размножения, культурного наследования, сложной социальной организации — некоторые этапы этого процесса.

Чем описанный подход отличается от подхода СТЭ? Для СТЭ эволюция — это перестройка генотипа вследствие отбора по результатам активности генов, отражённым в признаках организма. Именно поэтому СТЭ пытается описать онтогенез как совокупность относительно независимых причинно-следственных связей. Любые взаимодействия, усложняющие передачу информации от генотипа в фенотип, для СТЭ просто помехи, затрудняющие перестройку генотипа по его фенотипическим эффектам.

Если информация от генотипа отражается в фенотипе напрямую, механизм СТЭ работает вполне удовлетворительно. Уравнение Харди — Вайнберга описывает, как соотношение аллелей (альтернативных версий одного гена) у потомков зависит от такового у предков. Математический аппарат СТЭ основан на том, что каждый аллель вносит постоянный вклад в итоговую приспособленность своего обладателя. Если аллель повышает приспособленность организма, отбор будет повышать его частоту и со временем благоприятный аллель вытеснит свои альтернативы. Есть случаи, когда такая модель работает. Рассмотрим два штамма бактерий. Один растёт быстрее, но неустойчив к антибиотику. Другой — устойчив и платит за это более медленным ростом. Их признаки однозначно отражают их генотип. Их динамика на средах с разным содержанием антибиотиков хорошо описывается уравнениями отбора по СТЭ.

Если модель СТЭ верна, эволюция эволюции должна приводить к тому, что фенотип будет все эффективнее, все «прозрачнее» отражать генотип. У таких организмов отбор станет перестраивать генотип особенно эффективно. Они начнут быстрее вырабатывать приспособления и получат преимущество в изменчивой среде. А вот организмы со сложными взаимодействиями разных факторов в онтогенезе должны эволюционировать медленно. Особо «тяжело» — виды, состоящие из долгоживущих и малоплодовитых особей. Оправдывается ли это предсказание?

Нет! Я писал об этом, помните?

В том мире, который мы наблюдаем, самые сложные, самые быстро эволюционирующие с точки зрения изменений своего строения и своего поведения организмы оказываются совершенно невероятными с точки зрения СТЭ. Возьмём, к примеру, людей. Наш генотип содержит совсем немного информации, помещаясь в незаархивированном виде на CD-диск. Собственно гены составляют его небольшую часть; около 25 тысяч наших генов требуют для записи менее 10 мегабайт (а архиватор ужмёт их намного сильнее). Напомню известную шутку, что файл с детальным описанием формы коленной чашечки (одной из самых простых наших костей) в AutoCad займёт больше места. Информация, необходимая для описания нашего строения, несоизмеримо больше ёмкости нашего генома. Ещё удивительнее массив информации в нашей психике. Это означает, что в нашем онтогенезе происходит головокружительное количество выборов возможных путей развития с запоминанием их результата.

Типичным путём эволюционных изменений оказывается для ЭТЭ тот, который соответствует логике опытов Г. К. Уоддингтона. Уоддингтон вызывал у экспериментальных животных морфозы с помощью внешних воздействий. Потомство от скрещивания носителей морфозов опять подвергалось аналогичным воздействиям, и опять для размножения отбирали носителей того же морфоза. Через небольшое (первые десятки) количество поколений эти морфозы начинали развиваться без специфичных воздействий. Неустойчивый, зависимый от среды путь развития становился устойчивым. Чтобы убедиться, что речь не идёт о наследовании приобретённых признаков, сравните эти эксперименты с классическими опытами Вейсмана.

На языке СТЭ опыты Уоддингтона описываются натужно. Отбор на способность развивать определённую модификацию (ненаследуемый признак) привёл к изменению множества генов-модификаторов и в конечном итоге к «генетической ассимиляции модификации», передаче управления развития этим признаком в генотип. Это объяснение предусматривает некие гены-модификаторы, не найденные геномикой. Оно предусматривает стремительную эволюцию этих модификаторов, не соответствующую моделям отбора, разработанным в самой СТЭ. Если принять, что речь идёт не о виртуальных модификаторах, а о других структурных генах, становится непонятно, почему «генетическая ассимиляция» контроля развития одного признака не приводит к хаосу в развитии других.

На языке ЭТЭ опыты Уоддингтона описываются просто. Поддерживая морфоз, стабилизирующий отбор приводит к повышению устойчивости его развития. И — обратите внимание! — никаких натянутых попыток представить организм как сумму признаков, а генотип — как сумму генов. Опыты Уоддингтона описывают не превращение «ненаследственных» признаков в «наследственные», а влияние отбора на устойчивость развития. И, кстати, пример людей показывает, что часто «ненаследственные» признаки (то, чему мы учимся) не менее важны для нас, чем какие-то иные.

Теперь можно обсудить разнообразие оценок ЭТЭ. Они очень разные. Один полюс заключается в том, что ЭТЭ — полная альтернатива СТЭ, и никакой компромисс между ними невозможен. На другом полюсе находятся те, кто объявляет ЭТЭ лженаукой и даже пытается запретить упоминание имён её сторонников в присутствии студентов, чтоб не заронить сомнения в безальтернативной истинности СТЭ. Поверьте, пишу об таких попытках не умозрительно, а на основе печального опыта... Моя оценка ближе к первому полюсу, хотя отличается от него. Я считаю, что ЭТЭ может стать ядром III синтеза: потенциал для объяснения того, что происходит на организменном уровне, есть только у этой теории.

Конечно, в ЭТЭ сохраняется множество недостаточно разработанных вопросов. Один из них — описание разнообразия признаков с точки зрения регуляции их развития в онтогенезе. Вероятно, даже у сложных организмов есть относительно простые признаки, почти однозначно зависящие от состояния отдельных аллелей. В этих случаях модели СТЭ будут описывать эволюцию таких признаков относительно адекватно. Поломки нормальных путей развития, вероятно, регулируются проще, чем срабатывание уже имеющихся генных механизмов в тех тканях, где они обычно работают. Но возникновение принципиально новых признаков такими механизмами не объяснить...

Итак, по моему мнению, ЭТЭ — более широкое обобщение, чем СТЭ, и случаи, когда подход СТЭ оказывается применим, можно рассматривать (по удачному выражению С. Ястребова), как вырожденные (упрощённые) случаи применимости ЭТЭ.

Важным преимуществом ЭТЭ является, по моему мнению, её способность объяснять быстрое (по эволюционным меркам) появление адаптивных новшеств, гармонично вписывающихся в комплекс признаков организма. Для СТЭ новые адаптивные признаки — результат счастливой случайности, мутации структурного или регуляторного гена, которая оказалась полезной. Чем сложнее организм, тем реже должны происходить такие случайности. Для ЭТЭ новые признаки возникают как ответ целостного организма на изменившиеся условия его развития. В формировании этого ответа отражается весь опыт предшествовавшей эволюции, результаты отбора в эволюционном прошлом. Шансов, что такой ответ будет адекватен новым условиям, намного больше.

Чем сложнее организм, чем больше взаимосвязей проявляется в его онтогенезе, тем существенней предшествовавшая история вида, достигнутый им адаптивный компромисс будут направлять его возможные изменения. ЭТЭ позволяет нам понять, что жизнь «идёт на ощупь» (© П. Тейяр де Шарден), а не дрейфует по воле случайности.

Я благодарю за критику этого текста Александра Павловича Расницына. Я смог частично учесть его замечания, но хочу подчеркнуть, что он никак не в ответе за недостатки моих объяснений. Получилось ли у меня упомянуть всё, что важно для понимания ЭТЭ? Конечно, нет. Кое-что из того, о чем я умолчал, можно понять из презентации. Вступление (обсуждение терминов, дисклеймер) в этой колонке построено примерно так же, как в презентации, а вот в подаче самой характеристики ЭТЭ есть различия. Если хотите по-настоящему разобраться, попробуйте вникнуть и в иную версию того же объяснения.

Думать об этих вещах мне интересно. А вам?

## Онлайн-гэмблинг 2013: рождение новой легенды

Автор: Сергей Голубицкий

09 декабря 2013

В Соединённых Штатах казино превратилось из экзотического порока вырождающейся аристократии в народное развлечение, очищенное умелой идеологической обработкой от всех негативных атрибутов патологической игромании. Честные американские труженики семьями направлялись на выходные в Лас-Вегас: пожить в роскошных пятизвёздочных отелях в номерах по $20 в сутки, наесться до отвала, послушать живой концерт какой-нибудь Лайзы Минелли или Фрэнка Синатры, а в оставшееся время попытаться поймать жар-птицу счастья за хвост, сорвав многомиллионный джек-пот на одном из одноруких бандитов, расположенных прямо в холле родной гостиницы.

Казиношную фабрику звёзд возвели посреди пустыни в тридцатые годы еврейские бандиты — из тех, кто пропустил делёж первой кормушки, сооружённой единоверцами четвертью века ранее в Голливуде. Общность национальной мифологии и иллюзий легко прослеживается в эстетике, которая реализована в развлекательно-игровых центрах Лас-Вегаса: сходство с Диснейлендом умопомрачительное.

Во время своего первого путешествия в Неваду в 1995 году я остановился в гостинице MGM Grand, и первое, что бросилось в глаза, — это «почти живые» фигуры Железного Дровосека, девочки Элли, Страшилы и Трусливого Льва, беспечно прогуливавшиеся по фойе. Через несколько часов я убедился, что встреча с Голливудом в MGM Grand оказалась не случайной: город был буквально переполнен кинематографическими симулякрами: пираты, берущие испанскую галеру на абордаж прямо на улицах Лас-Вегаса, гигантские отели в форме средневековых волшебных замков, из которых вот-вот выскочит то ли Золушка, то ли Спящая Красавица, то ли само Чудовище, Бэмби, Белоснежки, гномы, Летающие Слоны, Годзиллы, Кинг-Конги — вся эта кинематографическая параферналия опрокидывалась на головы туристов со всех сторон.

Кинематографический пафос игорной столицы Америки объяснялся не только тем, что вкусы Багси Зигеля и Меира Ланского формировались в таком же хедере, что воспитал Карла Леммле, Адольфа Цукера, Уильяма Фрида, Луиса Мейера и братьев Уорнеров. Было и ещё кое-что — поважнее: пафос бездушного вышибания денег из наивного лоха слишком грубо конфликтовал с Великой Американской Мечтой, поэтому и было принято решение камуфлировать лохотрон под entertainment park, которые естественном образом наполнили завсегдатаями «фабрики грёз». Кроме того, кинематографический рай идеально вписывался в концепцию Лас-Вегаса как города для семейного отдыха, а не гнездовища маниакальных игроманов.

Историю любви Америки к игровому бизнесу я подробно описал для «Бизнес-журнала» в «Сухом законе в эпоху виртуальной страсти». В той же статье мы рассмотрели события, разрушившие идиллию, а именно — рождение виртуального онлайн-гэмблинга и успешную борьбу американского государства с этой смертельной опасностью. Эта статья была написана в 2006 году, после чего к теме казино я возвращался, если не изменяет память, всего лишь один раз: в «Рыцаре дуста» («Бизнес-журнал», 2009) я поведал историю Шелдона Адельсона, одного из «баронов Лас-Вегаса», который под нажимом обстоятельств был вынужден перенести большую часть бизнеса в Макао, бывшую португальскую колонию, перешедшую под юрисдикцию Китая в 1999 году.

После этого к теме экспансии онлайн-гэмблинга не возвращался, поскольку мне казалось, что пролоббированные Лас-Вегасом законодатели сделали все, чтобы исключить интернет-казино из жизни рядового американца и тем самым отвести угрозу от игровой индустрии в риаллайфе: была принята целая серия законов, запрещавших не только открывать онлайн-казино на территории США, но и участвовать в их работе американским гражданам. Правительство США также очень эффективно продавливало свои интересы через Всемирную торговую организацию, замордовав судебными исками карибские республики, посмевшие приютить изгнанные из американского интернета онлайн-казино.

Короче говоря, я был уверен, что дело в шляпе и в обозримом будущем у онлайн-гэмблинга нет шансов на возрождение в Соединённых Штатах и их виртуальном пространстве. Убеждение моё испарилось на днях после того, как я прочитал о совершенно невероятном развитии событий: некая контора по имени Ultimate Gambling приступила 21 ноября к тестированию в штате Нью-Джерси портала Ultimate Casino.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы по одному скриншоту догадаться: перед нами — самый банальный и примитивный онлайн-лохотрон, к тому же выдержанный в эстетике аккурат десятилетней давности. Той самой, которая, казалось, навсегда искоренена из американских реалий. И тут — на тебе: второе пришествие!

Что же изменилось в законодательстве? Куда подевались законы вроде «Портового», уничтожившие американский онлайн-гэмблинг в зародыше? Сейчас расскажу.

Портал Ultimate Casino принадлежит Ultimate Gaming — компании, которая давно работает в игровом бизнесе Лас-Вегаса (том самом — риаллайфном, который и пролоббировал в конгрессе уничтожение онлайн-казино!) и среди прочего является партнёром по гостинично-игровому комплексу Trump Taj Mahal. То есть вы понимаете, что изменилось: после того как законодательными мерами из американского интернета выдавили все самопальные игорные компании, образовался вакуум, который сегодня полным ходом заполняют... гэмблеры из риаллайфа!

Сразу после тестирования площадки Ultimate Casino о намерении открыть собственные порталы заявили The Tropicana, The Golden Nugget, Borgata и Caesars! Такое впечатление, что движешься вдоль The Strip (центральная улица Лас-Вегаса) и читаешь названия казино и гостиничных комплексов!

Очевидно, что старому казиношному лобби удалось тихой сапой повернуть дышло в обратную сторону. Любопытно посмотреть, какая логика противопоставляется суровой отповеди, на волне которой принимался запретительный «Портовый закон»? («Гэмблинг слишком прост и доступен. Он доступен нашим детишкам. Он вызывает наркотическую привязанность. Давно доказано, что гэмблинг насквозь пропитан мошенничеством и коррупцией» — конгрессмен Джон Кил, «отец» борьбы с азартными играми в интернете.)

Логика потрясающая: «За последнее десятилетие миллиарды долларов утекли из нашей экономики в результате грубых и незаконных офшорных казино, в которых наши потребители делали ставки живыми деньгами. Сейчас готовится новое законодательство, которое расширит онлайн-гэмблинг по всем штатам. Сухой закон (Prohibition) оказался неэффективным». Так свёл для несмышлёнышей логические концы с политическими Том Брайтлинг, председатель правления Ultimate Gaming.

То есть, всё ясно? Сначала приняли один закон, который позволил выдавить из американского интернета все иноземные и собственные «несанкционированные» (не приближенные к лас-вегасскому телу) проекты. Затем, когда площадка расчистилась, не спеша и обстоятельно подготовили экспансию «старой гвардии» онлайн, которую по завершении всех работ подкрепили новыми законами, вернувшими онлайн-гэмблингу официальный статус!

Думаете, основным мотивом для реабилитации интернет-казино стала логика потерянных миллиардов долларов, прозвучавшая в реплике Тома Брайтлинга? Ну что вы, обижаете! Это все кулуарные разговоры. Для законодательной деятельности требуются мотивы более выразительные, поэтому использовалась старая и проверенная логика заботы о национальных меньшинствах и ущемлённых народах. Классические казино в риаллайфе законодательно оформлены как предприятия, имеющие то или иное учредительное отношение к индейским резервациям. В «Портовом законе» эту лазейку предусмотрительно сохранили: индейцы могли продолжать эксплуатацию азартных игр в интернете, при условии, что серверы находились на территориях резерваций!

Типично краснокожий гостинично-казиношный комплекс.

Теперь это положение расширили и углубили таким образом, чтобы у классической игровой мафии появилась возможность беспрепятственно открывать онлайн-казино на серверах, размещённых чуть ли не на всей территории Соединённых Штатов. Ради блага индейцев, разумеется. Ну и из патриотических соображений тоже: сколько можно кормить каких-то карибских отморозков, выкачивающих в свои карманы деньги американских налогоплательщиков?!

Если дойдут руки, расскажу обо всех тонкостях этого юридического фокуса-покуса на страницах «Бизнес-журнала».

## Нейтринная астрономия выходит на промышленный уровень

Автор: Дмитрий Вибе

10 декабря 2013

У нас есть четыре канала для получения информации о космосе. Первый — наиболее обильный и информативный — электромагнитное излучение: от гамма-лучей до многометровых радиоволн. Второй — наиболее непосредственный, но с ограниченным радиусом действия, — прямое изучение: пробы грунта, метеориты, исследование зондами и спускаемыми аппаратами. Этот канал пока что работает только кое-где в Солнечной системе и слегка за её пределами (если считать прямым изучением работу приборов «Вояджера-1»). Третий канал — космические лучи. К сожалению, этот канал весьма расплывчат. Частицы космических лучей обладают зарядом и потому накручиваются на силовые линии магнитного поля, которое в нашей Галактике имеет весьма запутанный вид. «Память» о направлении на источник сохраняют только частицы самых высоких энергий.

Четвёртый, весьма привлекательный канал — нейтрино. В отличие от космических лучей, нейтрино не отклоняются магнитным полем, поэтому направление прилёта частицы указывает непосредственно на её источник. Они очень слабо поглощаются веществом, то есть переносят информацию на колоссальные расстояния практически без искажений. Возьмём, к примеру, Солнце. При термоядерных реакциях в солнечном ядре генерируются и фотоны, и нейтрино. Но фотон, излучённый солнечной поверхностью и попавший к нам, — это далеко не тот фотон, что был порождён цепочкой реакций превращения водорода в гелий. Исходный гамма-квант на пути к поверхности звезды меняется до неузнаваемости, многократно поглощаясь, переизлучаясь и дробясь на фотоны меньших энергий, так что до нас он доносит только информацию о том, что в ядре Солнца почему-то выделяется энергия. Другое дело — нейтрино. Они, будучи непосредственным продуктом термоядерных реакций, убедительно доказывают, что в солнечном ядре энергия выделяется именно в этих реакциях, а не в химических процессах или из-за гравитационного сжатия.

Но, к сожалению, продолжением достоинств нейтрино являются их недостатки. Лёгкость, с которой нейтрино покидают Солнце, соответствует лёгкости, с которой они проходят через детекторы. Поэтому наблюдения нейтрино — задача непростая и недешёвая. Хотя нейтринная астрономия ведёт свою историю с 1960-х годов, вплоть до недавнего времени у неё был практически единственный объект для исследований — Солнце. Этого, правда, хватило, чтобы на длительный срок обеспокоить научное сообщество проблемой солнечных нейтрино, но всё-таки одного объекта для целой отрасли астрономии как-то маловато.

И вот теперь ситуация меняется: начались регулярные наблюдения нейтрино, рождающихся не просто вне Солнечной системы, но, возможно, вне нашей Галактики. Справедливости ради стоит отметить, что один раз, в 1987 году, внегалактические нейтрино уже наблюдались. Их источником была вспышка сверхновой 1987A в Большом Магеллановом Облаке, но то было эксклюзивное событие, впрочем, ставшее важным этапом на пути постижения как физики вспышки, так и свойств нейтрино.

Для первых регулярных наблюдений потребовался суперинструмент — нейтринный детектор объёмом в кубокилометр IceCube, установленный (точнее, закопанный) близ Южного полюса. Принцип его действия заключается в фиксации черенковского излучения, генерируемого при пролёте частиц высоких энергий через рабочее тело детектора, в качестве которого используется антарктический лёд. Устроен детектор очень просто: в толщу льда погружено 86 нитей, на каждой из которых с интервалом в 17 м нанизано по 60 фотоумножителей, самый верхний — на глубине 1 450 м, самый нижний — на глубине 2 450 м. Нити расположены в вершинах равносторонних треугольников на расстоянии 125 м друг от друга.

События, фиксируемые детектором, бывают двух видов. Мюонное нейтрино, взаимодействуя с молекулами воды, порождает мюон, который летит сквозь лёд примерно по той же траектории, что и породившее его нейтрино (событие типа «трек»). По возникающему при этом черенковскому излучению можно с высокой точностью (около половины градуса) восстановить направление прилёта нейтрино. Энергия восстанавливается хуже, потому что мюон может родиться вне детектора или, наоборот, вылететь за его пределы, растеряв часть энергии там, где его «не видят» фотоумножители. Частицы, рождающиеся при взаимодействии со льдом электронных и тау-нейтрино, разлетаются в стороны, образуя событие типа «ливень». Они способны пролететь сквозь лёд на значительно меньшее расстояние, чем мюоны, поэтому почти вся энергия родительского нейтрино остаётся и измеряется внутри детектора. За большую точность измерения энергии приходится платить погрешностями в координатах источника порядка 10–15°.

Телескоп IceCube ориентирован на поиск нейтрино высоких энергий, начиная от десятков гигаэлектронвольт. Такие нейтрино могут иметь как земное, так и внеземное происхождение. В первом случае они генерируются при взаимодействии космических лучей с земной атмосферой, во втором… Собственно говоря, IceCube отчасти и нужен, чтобы разгадать их происхождение во втором случае. Проблема состоит в том, что IceCube непосредственно регистрирует не мюоны и не нейтрино, а свет. И у него, как у любого телескопа, есть паразитная засветка. Основной вклад в сигнал дают атмосферные мюоны, рождающиеся при проникновении частиц космических лучей в воздушную оболочку Земли. Их IceCube регистрирует примерно 1011 штук в год, но они относительно легко отфильтровываются, поскольку летят преимущественно сверху. Далее по численности идут атмосферные нейтрино, также рождающиеся при взаимодействии космических лучей и атмосферы и регистрируемые примерно каждые шесть минут. Их отфильтровать уже сложнее, так как они летят со всех сторон и, вообще говоря, не отличаются от астрофизических нейтрино.

Однако количество атмосферных нейтрино сильно падает с увеличением энергии: частиц с энергией больше 100 ТэВ среди них почти нет. Поэтому, если детектор фиксирует нейтрино большей энергии, это, скорее всего, частица внеземного происхождения. Не удивительно, что первая пара найденных астрофизических нейтрино имела энергии значительно выше этого предела, а именно порядка 1 ПэВ. Более тщательный анализ собранных за два года данных позволил выделить ещё 26 подозрительных событий, то есть вспышек света, выдающих проникновение в детектор нейтрино с энергиями от 30 ТэВ и выше. Статистические оценки показывают, что из этих 28 частиц к атмосферным нейтрино могут относиться около 10, так что большая их часть родилась вне Земли.

Из 28 событий только семь оказались треками, поэтому координаты источников известны с не очень высокой точностью. Приблизительное их расположение указывает на некоторую концентрацию к галактическому центру, однако в статье указано, что это сгущение статистически незначимо. В направлениях прихода нейтрино также нет связи с галактической плоскостью. Отсутствие концентрации к Млечному Пути считается указанием на внегалактическую природу, однако и корреляции с активными ядрами галактик и гамма-всплесками (потенциальными источниками частиц высоких энергий) зарегистрированные нейтрино также не обнаруживают. Тем не менее косвенные данные говорят о том, что их источники находятся вне нашей Галактики.

Конечно, было бы странно ожидать каких-то откровений от первых трёх десятков частиц. Здесь скорее важно другое: нейтринная астрономия вышла на уровень регулярных наблюдений всего неба, то есть перестала быть астрономией одного объекта. Следующий шаг в её развитии — создание других обсерваторий, которые масштабом были бы сравнимы с IceCube. Приоритет в нейтринной астрономии пока держит Южное полушарие, но Северное не собирается отставать. Правда, в наших широтах нет таких мощных залежей льда, но, как показывает опыт, нейтринный телескоп можно устроить и в воде. Таковы, например, уже действующий телескоп ANTARES и планируемая обсерватория KM3NeT. Есть планы по созданию детектора объёмом в 1 км3 на базе Байкальского нейтринного телескопа. В октябре 2013 года представители четырёх нейтринных коллабораций — Байкальской, ANTARES, IceCube и KM3NeT — договорились о более тесном сотрудничестве в рамках Глобальной нейтринной сети, которая должна стать первым шагом к Глобальной нейтринной обсерватории. Кроме того, уже сейчас действуют совместные системы нейтринных и оптических наблюдений, чтобы можно было оперативно посмотреть в направлении прилёта нейтрино высокой энергии, нет ли там чего-нибудь интересного. Пока интересного ничего не было, но ведь история нейтринной астрономии только начинается.

## О форумных шутках, неблагонадёжности и Новой Инквизиции

Автор: Сергей Голубицкий

11 декабря 2013

Карл Генрихович Маркс истово верил, что уголовное преследование за неблагонадёжность недопустимо, поскольку речь шла лишь о тенденции, а не об уже совершённом деянии: «Помимо своих действий, я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом. Мои действия — это единственная область, где я сталкиваюсь с законом, ибо действие — это единственное, для чего я требую права существования, права действительности и в силу чего я, таким образом, подпадаю под власть действующего права».

Единственное, чего недосмотрел Карл Генрихович, так это эластичности самого понятия «деяние». Небрежность классика тем более удивительна, что в европейской традиции испокон веков (особенно христианских) слово и мысль воспринимались не просто как деяние, а как деяние отягощённое по сравнению с простым поступком (физическим действием). В европейской традиции за слова и мысли долго и со смаком переламывали кости на дыбе, четвертовали и поджаривали на кострах, в то время как за убийство, поджоги и воровство в худшем случае гуманно придавливали или рубили голову.

Подозрительное отношение к слову и мысли приходится если не оправдать, то понять, поскольку общественная опасность, исходящая от нематериальных форм действия, несопоставимо выше, чем от действия физического. Никакое прямое физическое действие не может возбудить и подвигнуть к насилию толпу и даже целый социальный класс так, как это удаётся вредному слову и крамольной мысли.

Надо сказать, что за последние полвека западные люди сильно расслабились. Важную роль в этом расслаблении сыграл Советский Союз, который оттянул на себя все фобии, равно как и социальную критику. Советский Союз являлся такой хрестоматийной Империей Зла со своей 58-й статьёй и концлагерями, что западное общество было вынуждено смягчиться — хотя бы во имя победы в пропагандистском противостоянии. Единственный срыв случился в Германии (зато — какой!) в период Третьего рейха, когда борьба за чистоту помыслов вышла на привычный средневековый уровень и составила достойную конкуренцию большевизму.

Столь обширное предисловие к сюжету сегодняшнего «Битого Пикселя» я позволил себе только потому, что события, со всей неумолимой красноречивостью свидетельствующие о возрождении Новой Инквизиции в европейской цивилизации, кажутся в эпоху анонсированной всеобщей толерантности просто невероятными. Между тем эти события наступают со всех сторон с такой зловещей частотой и с такой консистентностью, что сомнений не остаётся никаких: оруэлловский 1984 год уже наступил!

Сегодня мировая лицемерная общественность провожала в последний путь 95-летнего старца по имени Нельсон Мандела. По горькой иронии судьбы для этого человека в современной социальной мифологии отвели место, прямо противоположное Усаме бен Ладену, аккурат рядышком с Махатмой Ганди. В Индии даже траур объявили пятидневный, дабы был повод попечалиться о кончине «борца за свободу и национальное равноправие».

Едва ли не все главы государств слетелись в Южную Африку, чтобы проститься с «великим человеком». Проститься и поскорбеть.

Барак Обама, Дэвид Камерон и датская премьерша Хелле Торнинг-Шмидт скорбят на похоронах Манделы

Спектакль разыгрывается, конечно, грандиозный — как по цинизму, так и по лицемерию. Ставка, видимо, делается на то, что 99,99% жителей планеты понятия не имеют о том, что творится в Южно-Африканской Республике и каковы реальные «заслуги» усопшего 95-летнего старца перед человечеством.

Скорбь правителей мира сего отказывается утихать

Всё, что я хотел и мог сказать о величайшей трагедии некогда прекрасной страны — ЮАР, я рассказал читателям «Бизнес-журнала» ещё при жизни Манделы в «Квайто для когдамышей» в 2008 году. Моя заветная мечта — создать условия для того, чтобы как можно больше людей прочитали эту историю, прозрели и прекратили наконец возносить осанну душегубу и террористу, который сегодня — не сомневаюсь! — уже горит в аду рядом с бен Ладеном и Гитлером. Нельсон Мандела сотворил столько зла за свои 95 лет, что расхлёбывать хватит ещё на столетия. Боюсь, правда, расхлебать до конца так никогда и не получится, потому что родную страну этот «святой» уже погубил безвозвратно: из ада, в который превратилась Южно-Африканская Республика после 1994 года, выхода нет никакого.

Разговор сегодня, впрочем, не о святом душегубе, а о возрождении Новой Инквизиции в Европе. Похороны Манделы ироничная британская пресса блестяще использовала для того, чтобы рассказать об инциденте, который случился тремя месяцами ранее, однако своевременно не привлёк к себе должного внимания. Уход из жизни старца послужил прекрасным поводом для того, чтобы рассказать всему миру о реверсии истории.

В начале сентября 2013 года владелец маленькой булочной из деревни Рагели британского графства Стаффордшир 44-летний Нил Филлипс вошёл под своим логином на закрытый форум местного портала и включился в обсуждение каких-то ничтожных и никому не интересных вопросов. Филлипс балагурил, как и полагается безвестному нетизану, блистал остроумием и копипастил жлобские остроты в лучших традициях нижепоясного британского юмора (который давно уже олицетворяют отвратительные Бенни Хилл, Саша «Барон» Коган и мистер Бин).

Среди прочих глупостей Нил Филлипс закопипастил следующую «остроту»: «My PC takes so long to shut down I’ve decided to call it Nelson Mandela» («Мой комп так медленно выключается, что я решил назвать его Нельсоном Манделой»). Шутка дурацкая, хотя и понятная: «святой старец» в сентябре в очередной раз пошёл на поправку и выписывался из больницы.

10 сентября к Нилу Филлипсу пришли. Пришли домой, арестовали, отволокли в полицейский участок, подвергли восьмичасовому допросу, сняли отпечатки пальцев, взяли пробу ДНК крови и конфисковали компьютер на 3 недели!!!!!

«Это же были безобидные шутки, в духе Бернарда Мэннинга! — убивался британский булочник. — В них не было ни грана ненависти, можно оспорить мой вкус, но я не выражал никакой ненависти. Я даже сказал в полиции, что под шуткой поставили множество “лайков”. Что же творится со свободной слова?»

Наконец — кульминация: «Свои шутки я вырезал и копировал из других мест. Я ничего сам не придумывал и не размещал их на публичном сайте!» Нил Филлипс никак не мог взять в толк, за что его допрашивали 8 часов. За что конфисковали компьютер. Спасибо, конечно, что не пытали.

Бедолага Нил Филлипс неудачно скопипастил

Филлипсу несказанно повезло: его выпустили под залог, а 30 сентября вызвали в участок и с раздражением сказали, что уголовное дело «заводить не будут, потому что у следствия недостаточно улик» (!!!).

То есть — все понимают, что творится сегодня в мире?! Не в Бирме, не в Кампучии, не в Конго и не в Зимбабве, а в самом сердце западной цивилизации и демократии, в Великой Британии? Человека арестовывают, допрашивают и подвергают перлюстрации личный компьютер только потому, что кто-то настучал в полицию, выразив недовольство шуткой про Нельсона Манделу! Шуткой, которая к тому же непосредственно к Манделе отношения не имела. По ходу замечу: напрасно, что не имела, потому как было бы весьма полезно в процессе разбирательства поведать лишний раз миру о том, как старец утопил страну в крови сотен тысяч невинно убиенных и умученных граждан.

Всё-таки не могу удержаться, чтобы не процитировать свой «Квайто»: «Самые страшные примеры преступлений апартеида против человеческой жизни были зарегистрированы 21 марта 1960 года (так называемая Бойня в Шарпервилле — 180 раненых и 69 убитых при разгоне несанкционированной демонстрации) и 16 июня 1976 года («Студенческое восстание в Соуэто» — 566 убитых)».

Зато после прихода к власти Манделы: «В 2005 году было совершено 18 793 убийства (в среднем 51 в день), 24 516 покушений на убийство, 249 369 бандитских нападений с нанесением тяжких увечий, 55 114 зарегистрированных изнасилований. И это в стране с населением в 47 миллионов жителей. Для сравнения: в Соединённых Штатах (288,2 миллиона жителей) было зарегистрировано в том же году 16 110 убийств. 99% всех преступлений совершается чернокожими против чернокожих и против белых».

Однако поминать Нельсона Манделу всуе (в шутке о компьютере) не моги! Оскорблять целые нации, как это делает «Барон» Коган с казахами и румынами, — это сколько душе угодно («Quod licet»), это не опасно, потому что не нарушает представления западной цивилизации о благонадёжности.

Целоваться взасос на улице двум мужикам и венчаться в церквях — никаких проблем. А вот метать гнилыми помидорами в извращенцев — преступление. Шутить, поминая имя душегуба, цинично причисленного из соображений политической целесообразности ещё при жизни к лику святых, — гарантированное приглашение в «чёрный список» неблагонадёжных членов общества (зачем, как вы думаете, у Нила Филлипса брали отпечатки пальцев и образец ДНК?), которых в час Х будут вязать и изолировать первыми.

В отличное время мы живём, чего уж там! Вот только — то ли ещё будет? Боюсь, апокалипсис лишь начинается.

## Об уродах, единорогах и государстве, или Почему большое и общее — это всегда плохо

Автор: Сергей Голубицкий

12 декабря 2013

О том, что государственное, централизованное и крупное по большей части всегда выходит хуже, чем частное, рассредоточенное и мелкое, бывшему советскому человеку рассказывать нет нужды: мы всё это знаем не понаслышке, испытали на собственной шкуре и хорошо ещё помним.

Здесь, однако, важно чувство меры и понимание того, что критика государственного, централизованного и крупного отнюдь не подразумевает полного отказа всякой мегаломании в благотворном эффекте. Речь идёт исключительно об эффективности и качестве, которых по определению в государственном, централизованном и крупном быть не может. Что никоим образом не отменяет общественной пользы, которая легко достигается и без всякого качества и эффективности.

Самый яркий и выразительный пример — государственная система здравоохранения и образования. Для удобства возьмём хорошо всем знакомый пример — советский. О том, что такое советская школа и советская районная поликлиника, никому рассказывать не надо: никто не забыт и ничто не забыто. Критики было столько, что хватит на поколения вперёд.

Однако достаточно сравнить советскую централизованную, государственную и крупную школьную систему и систему здравоохранения с тем, что надемократили в постсоветские годы, чтобы понять, какое великое благо мы потеряли! Советская школа была ущербна в плане всестороннего и объективного отражения жизни (по всем направлениям — обществоведению, истории, гуманитарным и даже естественным наукам). Советская медицина не обеспечивала качественного лечения редких и сложных заболеваний. Все это так. Зато советская школа и медицина создавали феноменальный общий фон: школа обеспечивала более или менее сносным (хоть и посредственным) образованием поголовно все население огромной страны, медицина исцеляла это же население от массовых и наиболее распространённых недугов. Худо-бедно, не было ни туберкулёза, ни чумы, ни оспы.

На смену советской мегаломании пришёл разнонаправленный поток частных и мелких инициатив. Даже государство утратило целостность и централизованный подход. Лучшая иллюстрация — это сотни и сотни учебников, одинаково одобренных Министерством образования и используемых в школах на собственное усмотрение. К чему это привело?

К тому, что в России сегодня есть учебные заведения и медицинские клиники мирового уровня. Элитарного уровня. Их единицы, но они есть. Зато 99% школ и больниц являют собой такое ужасающее зрелище, что «советская посредственность» вспоминается как недостижимый идеал.

Означенные процессы закономерны: государственное, централизованное и крупное обеспечивает посредственное качество, которое распространяется на всё общество. Частное, разобщённое и мелкое способно дать гораздо более высокое качество, но только в единичных проявлениях. В массе же всегда выходит тоска зелёная и жалкий позор.

В общем-то, я говорю сейчас совершенно банальные вещи, которые знали и хорошо представляли себе все мыслители XIX века, задумывавшиеся о создании и благоустройстве справедливого общества. По этой причине все существующие в истории формы реального социализма были реализованы исключительно при таком социальном строе, в котором государству отводилась ключевая роль. Это справедливо по отношению как к Третьему рейху, так и к Советскому Союзу. Есть приоритет государства — есть равномерное и справедливое распределение тонкого слоя масла на ломоть каждого члена общества. Нет приоритета государства — есть избирательное и несправедливое распределение чёрной икры на круассан малочисленной элиты, с сухарями для всех остальных (в утрированном виде это было у беса Черчилля: «Капитализм — это неравномерное распределение богатства, а социализм — это равномерное распределение нищеты»).

Весь этот ликбез я затеял сегодня, разумеется, неспроста. Закономерность описанных процессов — это штука понятная. А вот как насчёт универсальности? Можете ли вы себе представить, что посредственность — это неизбежный атрибут любого государства? Не проклятого советского, а любого! Даже самого распрекрасного и (якобы) эффективного — например, американского? Ради демонстрации этой универсальности я и взялся за тему.

Предлагаю читателям рассмотреть такой замечательный и свежий пример, как портал Healthcare.gov. Это интернет-портал, на который администрация Барака Обамы (то есть американская исполнительная власть, правительство) возложила все свои надежды на успешное продвижение в обществе реформы здравоохранения (той, что в народе прозвали Obamacare). Healthcare.gov был открыт 1 октября 2013 года — аккурат в тот день, когда прекратилось финансирование большинства государственных структур в результате отказа конгресса подписать президентский бюджет 2014 финансового года. Почти сразу портал обвалился, не выдержав нагрузки. Работу восстановили, однако через день Healthcare.gov обвалился снова и затем продолжал портиться и ломаться без перерыва на протяжении уже двух с половиной месяцев!

Сегодня, 12 декабря, курьёза ради решил заглянуть на это невиданное в истории интернета позорище. Набрал «https://Healthcare.gov» и получил замечательную картинку:

Взгляните теперь на предысторию государственного ресурса. Healthcare.gov был задуман как единая федеральная биржевая площадка для торговли медицинскими страховками. Согласно закону «О защите пациентов и доступных медицинских услугах» (Patient Protection and Affordable Care Act, PPACA — тот самый Obamacare), продавленному демократами в конгрессе 23 марта 2010 года и до сих пор яростно саботируемого республиканцами, всем американским гражданам среди прочего предлагается оформить медицинскую страховку до 23 декабря 2013 года.

Для того чтобы у населения была возможность сделать компетентный выбор и сравнить преимущества и недостатки полисов, предлагаемых тысячами страховых компаний, была задумана специальная площадка — биржа, на которой желающие могли сопоставить условия страхования и оформить свою медицинскую страховку. Американским штатам на выбор предложили либо самостоятельно разработать биржу медицинских страховок с онлайн-доступом, либо делегировать эту задачу на федеральный уровень.

14 штатов, свято верящих в преимущества частной инициативы и капитализма, заявили о намерении идти своим путём, 36 подписались на федеральный проект — тот самый Healthcare.gov.

Главным подрядчиком была выбрана канадская компания CGI Group (системный интегратор, учреждённый в 1976 году, 68 тысяч сотрудников, активы — 10,5 млрд канадских долларов, доход — 10,2 млрд). Строительство непосредственно интернет-портала поручили государственному ведомству Centers for Medicare and Medicaid Services (CMS).

Смета по созданию портала была вбита в бюджет колоссальная — $292 млн. По факту оказалось, что затраты составили к октябрю 2013 года целых $500 млн. Только вдумайтесь в эту цифру: полмиллиарда долларов за один портал!!! Казалось бы, за такие-то деньги можно было поставить всё серверное оборудование из чистого золота. Не говоря о программном обеспечении.

Ан нет: не поставили. Что-то, конечно, поставили, но это «что-то» начало валиться с первого дня запуска и продолжает сыпаться до сих пор. Сначала подавляющее большинство посетителей не могло зарегистрироваться на сайте Healthcare.gov. В первую неделю это удалось сделать лишь 1% от числа всех желающих. Потом начались проблемы с оформлением страховок. К 27 октября вместо планировавшихся десятков миллионов полисов были приняты заявки лишь от 700 тысяч желающих. Эти заявки переправили страховым компаниям для оформления полисов — и тут оказалось, что практически все они непригодны, потому что изобиловали техническими несуразностями, возникшими по вине программного обеспечения, ошибками при форматировании входных данных и их потерей в процессе наполнения СУБД.

Вы не поверите, но Healthcare.gov не просто демонстрировал функциональные сбои и неспособность справляться с нагрузками, а буквально трещал по швам и сыпался на глазах: выдвижные меню не работали, кнопки то появлялись, то исчезали, формуляры отказывались принимать вводимые данные и т. д. Самое комичное, что те 14 штатов, которые предпочли самостоятельно создать локальные биржи медицинских страховок, все как один запустились в срок и отработали практически без единого сбоя (так в отчёте и сказано: «Largely error free!»). Стоит ли говорить, что региональные проекты получили финансирование даже не на порядок, а на несколько порядков меньше, чем федеральный монстр Healthcare.gov.

Такая вот печалька. Вроде и государство сказочно богатое, и демократические механизмы отлажены (или кто-то считает, что CGI Group получила госзаказ по блату за откат или на подставном тендере?) — ан нет: не получается ничего путного! Нужно было видеть извинения Барака Обамы за позорный конфуз на телевидении.

Рискну предположить, что кончится вся история с Healthcare.gov абсолютно так же, как кончались и советские начинания: худо-бедно, с горем пополам, неэффективно влив денежные средства, в разы превышающие разумные затраты, федеральная страховая биржа запустится и обслужит по второму разряду всех страждущих в количестве стольких-то миллионов душ. Обеспечив тем самым массовый доступ к посредственности. И это замечательно, ибо подтверждает универсальный характер наших аксиом.