# Компьютерра PDA N280 (23.11.2013-29.11.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Василий Щепетнёв: Великое Кодирование и Калейдоскоп: обоснование необходимости создания Е-личности

Дмитрий Шабанов: Как в ходе эволюции возникают адаптивные признаки, или Какую из теорий эволюции подтверждают данные современной генетики?

Сергей Голубицкий: Холодные цифры и выверты разума, или Зачем Apple НИОКР

Сергей Голубицкий: Что рассказывают о будущем цифры HP

Сергей Голубицкий: Wiki, Германия, суд и мудрость короля

## Великое Кодирование и Калейдоскоп: обоснование необходимости создания Е-личности

Автор: Василий Щепетнёв

23 ноября 2013

В программной книге братьев Стругацких «Полдень, XXII век» есть глава «Свечи перед пультом». В ней рассказывается о создании кибернетической копии человека, конкретнее — великого учёного. Информация мозга копируется в специальное хранилище: двадцать зданий, уходящих в землю на шесть этажей. Операция под названием «Великое кодирование» завершается успешно, хотя конечный результат остаётся за горизонтом. Но «

В повести Александра Шарова «После перезаписи», изданной в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году, копирование личности — штука быстрая и относительно доступная. Копируют, разумеется, опять же не всех, но круг претендентов, достойных увековечивания, весьма широк. И личность уже не занимает двадцать зданий, а вмещается в ящичек, который можно вмонтировать в подвижного робота. Правда, случаются и казусы: копируешь, копируешь рекомендованную личность, а на выходе — ноль. Личность отсутствует, есть лишь фантом, недотыкомка, тень. Ну, Шаров — писатель особенный, он многое видел…

Наступил двадцать первый век, кибернетические устройства давно характеризуются гигагерцами и терабайтами, а искусственной личности — оригинальной ли, скопированной — всё нет. А нужда в ней с каждым днём всё больше.

Пройти тест Тьюринга важно не только в академическом плане. Нет ничего практичнее компьютера, который можно выдать за человека. Вопрос — какого человека? Я не думаю, что сложно воспроизвести диалог между фанатом ЦСКА и, к примеру, фанатом «Анжи». Попросить любого литератора создать тезаурус для каждого из них, но не на уровне слова, а на уровне фразы. Люди ведь говорят фразами, даже если те состоят из совсем коротеньких слов («— Э! — воскликнул дон Мануэль по-португальски»). Десять, двадцать, много пятьдесят фраз для каждой стороны — и никто не отличит, где человек — вернее, фанат, а где искусственный интеллект. Причём и фразы, и их чередование можно выбирать методом калейдоскопа: любой хаос, отражённый многократно, приобретает вид сложной упорядоченной структуры.

И потому диалог фанатов можно растянуть и на страницу, и на роман. Именно так порой и бывает: откроешь книгу, а там два фаната, более ничего. Впрочем, бывает и три. Соответствующий фразовый тезаурус можно создать и для плотника, и для академика, пусть не в тридцать фраз, а в триста или даже в три тысячи. Или, напротив, десять предложений, а более ни к чему. Глуповский градоначальник обходился двумя — «Разорю!» и «Не потерплю!» — но это сатира.

Более жизненна Эллочка Щукина, которая есть пример личности, созданной по экономно-калейдоскопическому принципу. «Хо-хо, парниша» и «Не учите меня жить» пригодятся в любом диалоге, хоть с водопроводчиком, хоть с министром. Полыхаев из «Золотого телёнка» — та же Эллочка, но на высокой должности. С Эллочками это случается сплошь и рядом, порой слишком рядом. Система из дюжины каучуковых факсимиле способна руководить учреждением, даже министерством не хуже, нежели белковый управленец; главное — запечатлеть нужные фразы: «Не возражаю. Полыхаев» или «Цена вопроса — три евролимона. Полыхаев». Что особенно важно, в случае непредвиденных обстоятельств к ответу привлекут именно каучуковые штемпели, что и прогрессивно, и гуманно. Наконец, те же Ильф и Петров показали, как получить искусственного советского писателя — «Торжественный комплект», изготовленный Остапом за три часа в купе специального поезда. А если бы Остапу Ибрагимовичу дать НИИ или хотя бы лабораторию с младшими научными сотрудниками — годика на два или десять, тогда бы… ужо…

Но оставлю писателей: книг написано на много жизней вперёд, читать — не перечитать. Есть профессии иные, повседневные — профессии, где искусственный интеллект нужен как раз сегодня, сию же минуту. Недавно смотрел детектив, где жертва характеризуется как «человек, занятый сидячей низкооплачиваемой работой». Детектив был американский, и речь шла о приёмщике заказов на пиццу, но в России под это определение подпадают и врач, и учитель, и ещё множество бюджетников. Работа может быть стоячей — хирурга, ходячей — участкового врача, но низкооплачиваемая она всегда. Высшие должностные лица говорят если не о больших, то о вполне приемлемых для страны второго-третьего эшелона зарплатах, и говорят правду, но это — о зарплатах средних.

Поясню на примере: возьмём лечебное учреждение, где восемьдесят работников получают суммарную месячную оплату миллион рублей, двадцать управленцев — ещё два миллиона рублей. В сумме на сто человек выходит три миллиона, что и даёт заявленные тридцать тысяч на нос. Пресловутые семьсот евро на прокорм. А что не поровну, так уравниловка вредна. Но как всё же жалко миллиона, потраченного на этих работников! Просто из кармана вынули! А в году этих миллионов двенадцать, по числу месяцев. Как бы их тоже положить в нужный карман? Для этого необходимо работников того… подсократить. И сокращают. Самой расхожей фразой управленцев, фразой номер один тезауруса руководителя бюджетной организации от Владивостока до Калининграда сегодня является «Не нравится — уходите». Услышав это, одни тут же уходят. Другие смиряются и работают за прежнюю (или даже урезанную) зарплату за себя и за ушедшего парня. Работают, пока их не вынесут ногами вперёд. Несмотря на оптимизацию здравоохранения и образования (читай: закрытие или сокращение больниц и школ), число вакансий растёт год от года. Такой вот парадокс.

Знакомая жалуется: ребёнку год, а педиатр на участке уже третий. Один ушёл — участок навесили на второго, второй ушёл — навесили на третьего. Врач на три участка — это круто во всех смыслах. Пустуют кабинеты, и подспудно зреет недовольство как населения, так и высшего начальства. Население — ладно, население в массе своей смирное, так в подспудье и останется, но вдруг Зевс-громовержец нахмурится и бросит молнию для острастки? Вот тут-то и нужен киберврач (киберучитель, прочая бюджетная кибермелочь). Чтобы обслуживал население двадцать четыре часа в сутки по цене потребляемого электричества. И многое, многое для этого делается: стандартизация, алгоритмизация, унификация каждого врачебного действия, от мытья рук до выписки рецептов.

То ж и в учительском ремесле: ЕГЭ создан не столько для учащихся, сколько для киберучителей. Дело за малым: создать врачебный или учительский тезаурус для каждой из специальностей, написать программу, лечебный или учебный бот, и тогда можно праздновать окончательное решение вопроса, расставшись с белковыми низкооплачиваемыми нытиками. Пусть землю роют, тару по кустам собирают, на бирже играют, а лучше бы — пропасть всем без вести, да и точка. Если удвоить сегодняшние темпы пропадания без вести, то за десять лет бюджет избавится от большинства врачей для бедных и учителей для бедных. Известно ведь: чем ближе к натуре, тем лучше для экономики.

А хорошо бы ещё и кибербольных создать вместе с кибершкольниками. Тогда и уборщиц не нужно, и санитарок, и медсестёр. Киберутку в киберпространстве кибербольному подаст киберобраз. При этом кибербольные будут в правительство писать о медучреждениях исключительно позитивные отзывы, а киберученицы, уютно устроившись на руках кибервождя (того, что размещается в двадцати подземных дворцах), станут в стихах благодарить родное государство за счастливое детство. Напряжённость разрядится сама собою, это положительно скажется и на бюджете, и на создании привлекательного образа страны с целью заманивания зарубежных инвесторов.

Если вдруг кому-то нужен специалист по диалогам «врач — больной» — что ж, я готов. Могу также создавать шаблоны благодарственных писем, слагать стихи к юбилеям, расставлять запятые, читать лекции о вреде табака и обеспечивать присутствие продвигаемых медикаментов на прилавках аптек.

## Как в ходе эволюции возникают адаптивные признаки, или Какую из теорий эволюции подтверждают данные современной генетики?

Автор: Дмитрий Шабанов

25 ноября 2013

В последних колонках я не раз обращался к теме ЭТЭ — эпигенетической теории эволюции. Её сторонники (и я в их числе) считают эту теорию серьёзной альтернативой распространённым в эволюционной биологии «по умолчанию» взглядам. СТЭ (синтетическую теорию эволюции, дефолт-взгляды, которые преподают в школе и вузах) давно уже нельзя считать продуктом современной биологии: она на восьмом десятке. За семьдесят с лишним лет после создания этой теории биология узнала едва ли не больше, чем за всю свою предшествовавшую историю. Излагая СТЭ, приходится или возвращаться назад во времени, или серьёзно ретушировать поправками и заплатками старый костяк теории.

Да, я критично настроен к СТЭ, но, пожалуйста, не ищите в этой колонке ни отрицания эволюции, ни скандальных новостей. Речь идёт о проблемах, связанных с развитием живой и сложной науки — эволюционной биологии. Увы, в наше время внутринаучные дискуссии (как противостояние СТЭ и ЭТЭ) теряются за шумными нападками на науку со стороны лженауки, всяких «научных креационизмов». Здесь я не буду размениваться на обсуждение аргументов профессиональных отрицателей факта эволюции, а поговорю о спорах относительно её механизмов.

Я весьма скептически отношусь к цитированию Википедии в научных спорах, но тут не могу удержаться. Вот как неизвестные мне авторы этой энциклопедии определяют СТЭ. Выделение в цитате моё: я хочу, чтобы вы оценили, как сочетаются друг с другом подчёркнутые слова в тексте сторонника обсуждаемой теории.

«Синтетическая теория эволюции (также современный эволюционный синтез) — современная эволюционная теория, которая является синтезом различных дисциплин, прежде всего генетики и дарвинизма. <…> Синтетическая теория в её нынешнем виде образовалась в результате переосмысления ряда положений классического дарвинизма с позиций генетики начала XX века».

История становления СТЭ началась в 1926 году (году публикации статьи С. С. Четверикова), а закончилась в 1942-м, с публикацией книги Джулиана Хаксли. Творцы этой теории вызывают у меня искреннее уважение. Те упрощения, которые были приняты ими семь с лишним десятилетий назад, способствовали росту понимания и доказали (для своего времени) свою полезность. Но те, кто до сих пор считают их достижения «современным» эволюционным синтезом, демонстрируют просто леность мысли.

Очень коротко, СТЭ — это представление об эволюции как результате изменения частот аллелей (вариантов генов), вызываемого естественным отбором организмов по признакам, которые определяются этими аллелями. Помните опыты Менделя в школьном изложении? Один аллель гороха вызывает зелёную окраску семян, другой — жёлтую. Сохраняя в ряду поколений преимущественно зелёные семена, мы повысим частоту «зелёного» аллеля и сдвинем равновесие в сторону преобладания этого признака…

ЭТЭ рассматривает свойства организма как результат индивидуального развития (онтогенеза). Популяционная норма может развиваться на весьма разной генетической основе вследствие длительного отбора на устойчивость её воспроизведения (стабилизирующего отбора). При изменении условий отбор начинает дестабилизировать прежнюю норму, а затем стабилизировать новую, которая возникает как ответ на изменения среды. Хотите разобраться в этой теории получше — читайте её краткое описание в одной из прежних колонок, а ещё лучше — разберитесь в работах М. А. Шишкина, А. П. Расницына и А. С. Раутиана, которые выложены у меня на сайте.

Ключевые для ЭТЭ идеи были высказаны И. И. Шмальгаузеном и К. Х. Уоддингтоном во второй половине прошлого века. В отдельную теорию эти взгляды сложились в работах московского палеонтолога Михаила Александровича Шишкина, опубликованных начиная с 1984 года (относительно полное изложение — в статье 1987 года).

Итак, ЭТЭ подходит к тридцатилетнему рубежу. Казалось бы, возраст зрелости… Увы, у неё относительно немного сторонников. Одна из причин состоит в том, что для того, чтобы её понять, надо посмотреть на вещи, описанные в школьных учебниках, под непривычным углом зрения. Многие на это неспособны и компенсируют недостаток своего понимания с помощью издёвки (как, к примеру, тут) или странных обвинений (хотел привести примеры, описал кое-что обидное… и убрал, чтоб не раздувать ссоры).

Одной из специфических причин слабой известности ЭТЭ является то, что сторонники СТЭ любят обсуждать критику своих взглядов с точек зрения альтернативных теорий эволюции, являющихся её «сверстниками», то есть имеющих тот же или даже больший возраст. Процитированная мной статья Википедии относительно успешно «отбивается» от неодарвинизма (понимая его как вейсманизм, перешагнувший столетний юбилей), мутационизма (сальтационизма, столетней во возрасту теории, сводя к ней и сорокалетнего «юношу» пунктуализм), и упоминает номогенез (празднующий свою девяностолетнюю годовщину). Получается довольно убедительно, если не знать, что обсуждаемые проблемы представляют в основном исторический интерес. ЭТЭ принято замалчивать, если не затыкать её сторонникам рот. Вот, посмотрите. На сайте А. В. Маркова в подборке материалов по ЭТЭ висит ссылка (непрямая) на сетевую дискуссию, в которую я когда-то ввязался (с 13-й страницы). Дискуссия связана со статьёй М. А. Шишкина, опубликованной в 2006 году в журнале «Онтогенез» (саму статью можно прочитать и у Маркова, и на моем сайте). Меня искренне поразило, что ряд сторонников СТЭ настаивает на запрете публикации статей, столь сильно не соответствующих их взглядам.

Конечно, СТЭ очень неоднородна. Авторы, принимающие её на словах, могут отстаивать весьма разные взгляды, которые, как мне кажется, не могут совмещаться в одной теории. Одной из современных версий СТЭ (может быть, школой внутри СТЭ, может быть, «дочерней» теорией, а может, даже и альтернативой) является концепция Evo-Devo.

Evo-Devo (evolution-development, то есть «эволюция-развитие»), или эволюционная биология развития — относительно молодое направление исследований, сложившееся в конце прошлого века, но уходящее своими «корнями» ещё в XIX столетие. Основное внимание в Evo-Devo уделяется изменению онтогенеза в эволюции. Неплохое представление об этом направлении даёт caenogenesis, ЖЖ Сергея Ястребова (чтобы разобраться в материале, записи в этом блоге лучше читать от самых старых к более новым).

ЭТЭ часто сравнивают с Evo-Devo, и это не случайно. И тот и другой подход рассматривают эволюцию как перестройку онтогенеза. Однако классики ЭТЭ категорически не согласны со сближением их детища и Evo-Devo. Глубокие различия этих подходов перевешивают отдельные черты их сходства. Главное различие состоит в том, как они рассматривают возникновение адаптивных, приспособительных признаков. По этому вопросу подход Evo-Devo не отличается от такового у классической версии СТЭ. Вот, посмотрите на схемы. В них показаны причинно-следственные цепочки, приводящие к элементарному эволюционному событию с точек зрения сравниваемых концепций.

Ключевые этапы элементарного эволюционного изменения согласно СТЭ и Evo-Devo, с одной стороны, и ЭТЭ, с другой. В левой колонке причиной приспособительного признака является создающая его мутация. В правой — дестабилизация прежней нормы и целостный ответ на неё организма (на который влияет созданный предшествующим отбором целесообразный комплекс внутренних взаимосвязей)

И СТЭ, и Evo-Devo видят причину появления новых признаков в мутациях. Классическая СТЭ в основном рассматривает возникновение новых аллелей, характеризующихся относительно небольшим эффектом. Для Evo-Devo характерно внимание к мутациям ключевых регуляторных генов (с этой точки зрения эволюционная биология развития продолжает традиции сальтационизма, идущие от таких классиков генетики, как Х. Де Фриз и Р. Гольдшмидт). Если мутация окажется полезной, отбор будет преимущественно сохранять её носителей.

С точки зрения ЭТЭ все выглядит иначе. Мутация практически никогда не может создать сложный новый признак. Его создаёт изменение онтогенеза, после того как изменение среды делает неустойчивым нормальное развитие. А затем, если поколение за поколением отбор будет поддерживать новый признак, произойдёт то, что К. Х. Уоддингтон называл «генетической ассимиляцией»: генотип изменится так, что устойчивым окажется тот вариант развития, который был востребован средой.

Слева на схеме мутация является причиной признака (в том числе изменения онтогенеза), справа первичным является изменение онтогенеза, а уже потом отбор создаёт генные механизмы, способствующие его устойчивому осуществлению.

Различие понятно? Тогда посмотрим, какую из точек зрения подтверждают последние результаты сравнительной геномики.

Сформулирую прогнозы.

СТЭ и Evo-Devo. Если гены являются причиной признаков, одновременно (в эволюционных масштабах) с появлением соответствующих генов должны проявляться и их эффекты.

ЭТЭ. Если гены лишь перестраиваются, чтобы быть переключателями изменений онтогенеза, происходящих в ответ на изменения среды, важные эволюционные нововведения сплошь и рядом должны опираться на давно существовавшие гены.

Далеко ходить не буду, процитирую несколько свежайших обзоров последних достижений, выложенных на «Элементах». Сергей Ястребов (тот самый, caenogenesis) пересказывает следующее.

У губок, самых-самых простых многоклеточных животных, нет ни нервной системы, ни клеток, специализирующихся в роли органов чувств. Тем не менее у губок есть гены (и даже генные сети, пусть даже состоящие всего из двух взаимодействующих друг с другом генов), которые управляют развитием глаз. Очевидно, что гены, которые кажутся кому-то «причиной» развития глаз, появились несравнимо раньше.

Может, в регуляции развития отдельных органов возможно выстраивание генных сетей «под готовый результат», а общая конструкция организма определяется иначе? Нет. Гомеозисный (работающий в определённых частях тела, то есть определяющий план строения организма) ген Brachyury определяет у нас и других хордовых самую нашу характерную особенность — образование хорды. Можно было поверить, что он характерен не только для хордовых, а и для всей огромной группы заднежгутиковых эукариот (куда относятся все-все животные, грибы и воротничковые жгутиконосцы)? Некоторые грибы этот ген потеряли, но иные — сохранили! Естественно, никакой хорды у них нет и в помине. Просто, когда у наших предков появилась хорда, они использовали для включения её развития один из генов, который имелся у них давным-давно и который сохранился у множества их родственников!

Почитайте Ястребова — и узнаете, что если в зародыш лягушки с заблокированным геном, который якобы является «причиной» развития хорды, ввести ген одноклеточного капсаспоры (у которой хорды отродясь не было и быть не может), этот ген «заработает» в лягушке и обеспечит начало формирования столь важного органа.

А ещё вы можете узнать, что многие черты сходства разных групп организмов в работе их Hox-генов, самой важной группы регуляторов плана строения, не унаследованы от общих предков, а вырабатывались независимо.

Ещё один интересный результат излагает Елена Наймарк. Оказывается, разные организмы, вырабатывая сходные приспособления, могут использовать для них одни и те же гены. В обсуждаемой работе это показано на примере развития способности к эхолокации у дельфинов и у летучих мышей — не таких уж близких родственников. Эхолокацию развивали независимо, а гены используют одни и те же!

Таким образом, эволюционные нововведения не являются следствием мутаций (хоть и используют их). Отбор выстраивает механизм генной регуляции под такую перестройку онтогенеза, которая «затребована» средой. Эта мысль кажется вам невероятной? А можно я, чтобы усилить ваш когнитивный диссонанс, процитирую И. И. Шмальгаузена — авторитета, которого сторонники СТЭ считают «своим»? Это из статьи «Стабилизирующий отбор и эволюция индивидуального развития».

«Мутации вводятся все более в русло направленных изменений. В основном они используются для наследственного “фиксирования” индивидуальных приспособлений, приобретающих постоянное значение в данных условиях существования. Вместе с тем усложняется система внутренних факторов развития, всё более занимающих место “недостаточно надёжных” внешних факторов, основные морфогенетические процессы защищаются всё более сложной системой регуляций. Благодаря регуляторным механизмам создаётся более прочная основа не только для индивидуальных онтогенезов, но и для дальнейшего процесса исторического образования организмов, и вся эволюция приобретает характер устойчивого движения». И. И. Шмальгаузен

К сожалению, эти мысли Шмальгаузена просто игнорируются сторонниками СТЭ (впрочем, и сам Шмальгаузен временами сам себе противоречил).

СТЭ пытается объяснить онтогенез на уровне отдельных генов. Чем дальше уходит в своём развитии генетика развития, тем более сложной становится эта задача. Сказанное мной не означает, что онтогенез не опирается на гены. Опирается, но на их уровне он необъясним. Приведу аналогию. Свойства газов можно изучать на уровне их отдельных молекул и на уровне газа как физического тела. Гены и их эффекты взаимодействуют намного сложнее, чем молекулы газа. Поэтому взаимодействие влияющих на онтогенез причин намного сложнее описать «на языке» отдельных генов, чем, например, описать цикл Карно «на языке» отдельных молекул.

Итак. Критики ЭТЭ упрекают её (увы, в большой мере справедливо) за избыточную теоретичность. Но ситуация в науке меняется: сейчас благодаря успехам сравнительной геномики получен огромный массив данных о том, как меняются гены организмов по мере их эволюции. Пока этот массив изучают в основном для реконструкции филогенеза (определения «траекторий» эволюции), но его анализ может дать много ценной информации и о механизмах регистрируемых изменений.

Означает ли то, что я написал, недоверие к результатам, полученным в рамках концепции Evo-Devo? Нет, конечно же, речь идёт о чрезвычайно ценном материале! Просто, по моему мнению, для её сторонников настало время переоценить ценности и отказаться от упрощённой логики СТЭ.

…

Интересно, а как то, что я здесь написал, будет восприниматься через десять и через двадцать лет?

## Холодные цифры и выверты разума, или Зачем Apple НИОКР

Автор: Сергей Голубицкий

25 ноября 2013

Меня давно восхищает способность нашего мозга с лёгкостью генерировать любые ментальные конструкции с единственной целью — оправдать собственные иррациональные убеждения. Вы даже представить не можете, как далеко способно зайти наше сознание по пути отрицания объективной реальности во имя обеспечения внутреннего комфорта. Комфорта, который только и возникает при гармонии между подсознательными догматами и рациональным их объяснением (подтверждением).

Я, наверное, излишне витиевато выразился, поскольку описываемая ситуация проще пареной репы. Представьте, что у вас есть стройное представление о каком-то предмете (явлении). Любом: на бирже это убеждённость в росте котировок, на портале «Компьютерры» — в том, что Голубицкий — безумный тролль и графоман, в риаллайфе — убеждённость, что ваша зарплата не соответствует вашему вкладу, талантам, достоинствам и т. п.

Теперь представьте, что произошли события, в пух и прах разносящие ваши стройные «убеждения»: котировки вашего индекса с грохотом обвалились, Голубицкому вручили Нобелевскую премию по литературе, вместо повышения зарплаты вас вообще уволили с формулировкой о полной профнепригодности.

Как в этой ситуации поведёт себя ваш мозг? Все зависит от меры пассионарности. Если по жизни вы пессимист, если не умеете держать удар, то реакция на события, противоречащие вашим внутренним (и по большей части — интуитивным) убеждениям, будет пассивная: вы впадёте в уныние, депрессию, начнёте хандрить и вянуть.

Совсем иначе будут развиваться события при наличии в вашем характере мощной пассионарности. Первое, что сделает ваш мозг, — это выработает адаптивную теорию, сотканную из хитрых оправданий возникшего противоречия между реальностью и вашими убеждениями. Мозг услужливо придумает тысячу причин, почему Голубицкому дали Нобелевскую премию, а вас уволили (мировой заговор сионизма, родовое проклятие, наложенное злой цыганкой на вашу прабабушку в 1898 году, и т. п.). Как бы там ни было, произойдёт адаптация — и невроз снимется.

Мысли эти пришли мне в голову сегодня утром в процессе наблюдения за совершенно сенсационной, на мой скромный взгляд, диаграммой, опубликованной CNN Money и отражающей уровень инвестиций в НИОКР компаний — лидеров ИТ-рынка.

Сенсационность этой информации отнюдь не заключается в том, что Apple находится на позорном 46-м месте в мировом рейтинге по данному показателю. Мои ментальные конструкции основаны не столько на интуиции, сколько на внимательном наблюдении за тупиковым вектором развития, который демонстрирует эта компания в последние два года. Сенсационность — в незамедлительной реакции возмущённой общественности на публикацию CNN Money.

Если коротко, эта реакция свелась к одной фразе: показатель вложений Apple в НИОКР, составляющий $3,5 млрд в год (в два раза ниже, чем вкладывает Microsoft, и более чем втрое — нежели Samsung) — это-де полная ерунда, ничего не значит и ни о чём не говорит! Происки врагов, так сказать.

Трудно и представить, что воспалённый мозг способен пойти даже на такую аберрацию (откровенный подлог!) действительности с единственной целью — защитить собственные ментальные конструкции. Ментальные конструкции, которые говорят: раз продукция Apple пользуется такой популярностью, раз поклонники этой компании демонстрируют признаки абсолютно религиозного фанатизма — значит, дела идут замечательно и смехотворные вложения в НИОКР должны иметь какой-то особый глубокий смысл и объяснение.

Тот факт, что Apple с головокружительной скоростью теряет рынок планшетов — последнее пристанище после капитуляции, случившейся ранее на рынке смартфонов, — никого не волнует. Равно как не волнует и прозрачная, лежащая на поверхности связь между высокомерным отказом от подлинных (а не фиктивных и декоративных!) инноваций и утратой лидерских позиций на рынке. Что же волнует?

А вот что: «Полагаю, совершенно неправильно уравнивать инновационную деятельность с общей суммой денег, которые тратятся на НИОКР. Мудрое и целевое расходование средств в заданном направлении — гораздо более выигрышный путь, чем своевольное разбрасывание денег во все стороны в надежде зацепиться хотя бы за что-то и получить прибыль для компании».

Это пишет не абы кто, а Джим Линч, видный аналитик IT World, специалист по технологиям, чьи публикации появлялись во всех ключевых изданиях ИТ-отрасли.

Критиковать эту умопомрачительную демагогию бессмысленно, равно как бессмысленно высмеивать претензии Apple на «мудрое и целевое расходование средств в заданном направлении», потому что это направление, навязанное Карлом Иканом, заключается в выкупе собственных акций на радость биржевым спекулянтам. Бессмысленно критиковать эту демагогию, потому что, в первую голову, это не демагогия вовсе, а чистая компенсаторная работа мозга, пытающегося состыковать априорные догматы с суровой действительностью.

Вот ещё перл: «Линейка продуктов Apple отличается от Microsoft, Google или Samsung. Поэтому нет смысла напрямую сравнивать расходы на НИОКР Apple с расходами этих компаний».

В одном Джим Линч прав: Apple — это не Microsoft, Google, Samsung и вообще не ИТ-компания! Я об этом давно догадывался, только никак не мог подобрать верный ключ для понимания того, чем же является корпоративный феномен из Купертино.

Как чаще бывает в жизни, подсказку дал случай. Недавно я написал статью для «Бизнес-журнала», посвящённую корпоративной биографии Jimmy Choo, самого модного и крутого современного бренда женской элитной обуви. В процессе изучения материалов я за две ночи проглотил сенсационную автобиографию Тамары Меллон, учредившей Jimmy Choo в 1996 году. Информация из первых рук о том, каким образом создаётся «уникальный имидж» бренда в индустрии моды, оказалась для меня бесценной именно для понимания некоторых реалий ИТ-рынка, и в частности сущности компании Apple.

Тамара Меллон самозабвенно рассказывала, как она с подругой обходила все международные выставки сезона, внимательно присматривалась к доминирующим трендам, делала эскизы приглянувшихся моделей. Затем садилась за стол и рисовала нечто новое, своё и «оригинальное» — эдакий коктейль из чужих идей и разработок.

Свои эскизы Меллон передавала на итальянские обувные фабрики, которые славились хорошим качеством работ и использованием первосортных материалов (кожи, клея, каучука для подошв и т. д.). Полученные шедевры снабжали лейблом, носящим имя очень именитого китайского сапожника, который изготавливал по индивидуальному заказу туфли для самой принцессы Дианы. Ах да: Тамара Меллон предусмотрительно взяла Джимми Чу в долю, который получил 50% только за своё имя (к дизайну модных туфель его не подпускали на пушечный выстрел, потому что китаец ничего не понимал в моде в принципе).

Так вот: Apple и есть Jimmy Choo ИТ-индустрии! Apple — это дизайнерская контора, создающая модные концепции, которые затем передаются для изготовления настоящим айтишным работягам. И — таки да! — Джим Линч ещё раз прав: зачем НИОКР портным haute couture, которые ничего не изобретают в технологическом отношении?! Зачем тратить больше того, что уже тратится, если всё ноу-хау создаётся в головах художников и прочих креативных товарищей?!

## Что рассказывают о будущем цифры HP

Автор: Сергей Голубицкий

27 ноября 2013

Вчера Hewlett-Packard отчиталась о результатах финансового года, и цифры мне показались не столько сенсационными, сколько пророческими. Увы, поддержки своим наблюдениям в мейнстримной прессе я не обнаружил: биржевые аналитики смаковали дорогой сердцу уолл-стритовца лубок «Beat-the-market», профессиональные ИТ-журналисты скрещивали пальцы наудачу, разглядев возрождение ПК-индустрии в показателях, больше напоминающих трупную «позу боксёра», чем второе пришествие Голема. Но никто почему-то не обратил внимания в сухой статистике 8-K на проблески зари совершенно незнакомого и непривычного будущего.

Начнём с самих цифр, затем попытаемся осмыслить их в контексте корпоративных мытарств НР последних двух лет, а потом перейдём к сравнению стратегических усилий компании с тем путём, который избрала близкая ей по духу Dell. Надеюсь, из этого сравнения читатели и сами почувствуют дыхание будущего, какое ощутил я сам.

По гамбургскому счёту НР ничего выдающегося за последний финансовый год не продемонстрировала: основные стратегические направления бизнеса как сокращались в прошлом году, так и продолжили сокращение в нынешнем. Единственная радость (боюсь, иллюзорная) — этот процесс замедлился, видимо, потому что дальше уже просто некуда.

Главная радость Уолл-стрит: продажи НР в финансовом году, завершившемся 31 октября, составили $29,1 млрд. Это на 3% хуже, чем в прошлом году (и поверьте: это ОЧЕНЬ большое снижение!), однако сильно лучше $27,9 млрд, которые напророчил НР консенсус биржевых аналитиков. Для биржи «whisper numbers» всегда были важнее реальности, поэтому бумаги компании вознеслись сегодня почти на 9%:

На фоне хронического отсутствия пульса, которое мы наблюдали накануне, спурт смотрится героически. Победный мотив Beat-the-street звучит тем убедительнее, что НР показала по итогам финансового года даже чистую прибыль, причём солидную — $1,4 млрд! Если вспомнить о кошмаре, случившемся годом ранее, когда НР отчиталась об убытках гомерического размера — $8,9 млрд! — связанных со списанием Goodwill после покупки пустышки — британского софтодела Autonomy (во всей красе этот умопомрачительный гешефт я описал и проанализировал в целой серии публикаций на НДС и портале «КТ»: «Загадочный пушок», «Добрая воля, и как лучше ею злоупотребить», «Hewlett-Packard, Билл Шоп, Козьма Прутков и автомобили Fisker Karma» и «Закатное аномальное»).

Результатом нечеловеческих усилий (гендиректриса Мег Уитмен: «НР завершила финансовый 2013 года на мажорной ноте благодаря улучшению показателей, серьёзному снижению затрат и поддержке наших клиентов и партнёров») стало выдавливание прибыли в расчёте на акцию в размере 1 доллар и 1 цент. На фоне прошлогоднего результата (того, где было списание Goodwill!) — результат катастрофический (сокращение на 13%), но даже он оказался выше ожиданий аналитиков (которые, по всему видать, НР уже похоронили заживо).

На этом триумфальные данные, способные оказать влияние лишь на самую бездумную часть ноосферы — фондовый рынок, заканчиваются — и начинаются цифры, приоткрывающие завесу над тайнами будущего:

— продажи подразделения корпоративного бизнеса НР выросли на 2% благодаря успешной реализации серверов (что характерно: не *nix, а х86!) и сетевого оборудования;

— продажи подразделения персональных компьютеров упали на 2%;

— продажи принтеров, программного обеспечения и корпоративных услуг — всё сократилось (а это — ключевые направления бизнеса компании, между прочим).

Теперь — заключительный штрих перед тем, как мы перейдём к сравнительному анализу и предсказаниям будущего :-). «Выдающихся» результатов НР помогло добиться самое радикальное и действенное средство — сокращение штата: на улице оказались 29 тысяч сотрудников компании. Но даже такой ценой ни о каком стабильном росте говорить не приходится: ещё в августе Мег Уитмен предупредила, что в 2014 году увеличения прибыли вообще не ожидается.

Итак, что у нас в сухом остатке? Вот что.

— Сердце рынка персональных компьютеров остановилось с полной однозначностью, а замедление падения продаж отражает не улучшение состояния пациента (после летального исхода улучшений не бывает), а скукоживание рынка в целом (то есть: продажи падают медленнее, чем годом ранее, потому что рынок ПК в 2013 году уже несопоставимо меньше, чем в 2012-м).

— Ключевые направления бизнеса НР — принтеры, софт и корпоративные услуги — также демонстрируют снижение продаж.

— Единственное, что ещё дышит, — это сетевое оборудование и корпоративный сектор, но не весь, а лишь в сегменте серверов x86.

Может показаться, что в серверах x86 — главная надежда НР на выживание в будущем. Но это не так, потому что динамика на этом рынке печальна: последняя статистика, какая мне попадалась (от Gartner), датирована вторым кварталом 2013 года, и по ней наблюдалось глобальное сокращение продаж серверного оборудования на 3,8% (по данным IDC — 6,2%!). При этом доходы НР снизились на 17,5%, а IBM — на 9,7%. И только у Dell продажи серверов выросли, причём колоссально — на 10,7%!

Иными словами, в единственной сфере, где у НР есть хоть какая-то надежда продержаться на плаву, у компании сложилась такая тяжкая конкуренция, что не позавидуешь. В остальных секторах рынка, как мы только что убедились, полный швах.

Заключительный аккорд — самый интересный по фактуре. Если кто-то сделал из всего сказанного вывод о том, что НР загибается, то вынужден разочаровать: компания, которая ежегодно продаёт оборудования на $29 млрд, загнуться не может в принципе! Такие не загибаются, потому что столь колоссальные размеры выручки создают совершенно безграничные возможности для маневрирования, реструктуризации, перепрофилирования и вообще чего угодно. Причём процессы эти могут растягиваться на десятилетия. Будут сокращаться продажи в одном секторе рынка — перебросят деньги, интеллектуальные и производственные ресурсы в другой. Потребуется — пересидят на сухом пайке любое количество времени. Ну и так далее в том же духе.

Одним словом, печали мои и заботы отнюдь не о НР. Меня волнует общая картина ИТ-будущего, которая упрямо вырисовывается из цифр НР. Картина складывается следующая. Вся армия частных пользователей компьютеров радикально выдавливается в облегчённые мобильные технологии (в первую очередь, конечно, на планшеты) и облачные системы. Последние предполагают не только определённую форму хранения данных, но и — главное! — иную парадигму использования софта. Программное обеспечение в том виде, каким мы его знали на протяжении последних двух десятилетий, в ближайшие годы исчезнет, а вместо него повсеместно утвердятся две новых формы — выполнение пользовательских задач на удалённых серверах и подписная схема услуг.

Соответственно, все производители «габаритного железа» переключатся на эксклюзивное обслуживание корпоративных нужд. Максимум, на что можно будет надеяться простым смертным, — это ноутбуки (скорее даже ультрабуки). Не понятно, правда, зачем они нам понадобятся в ситуации, когда вместо локального софта будет одно лишь облачное делегирование задач. Для таких задач ноутбуки ни к чему: хватит и смартфона.

Читаю написанное выше и не перестаю дивиться: до какой же степени гениальны создатели Sun Microsystems, предсказавшие ещё в 80-е годы: «The Network is the Computer»!

## Wiki, Германия, суд и мудрость короля

Автор: Сергей Голубицкий

28 ноября 2013

Мне нравится, как обитатели виртуального пространства искренне верят в свою неуязвимость, недосягаемость, защищённость и безнаказанность. Видимо, есть что-то магическое в самой среде Интернета, подпитывающее эту всеобщую иллюзию.

Догмат «жизни в коконе», безусловно, является иррациональным и, видимо, религиозным убеждением (Абсолютная Свобода, Анонимность и Автономность = Отец, Сын и Святой Дух интернет-язычества). От этого, впрочем, он не перестаёт оставаться привлекательным для подавляющего большинства нетизанов.

О балансе между свободой и беспределом, справедливой критикой и глумлением, самореализацией и ущемлением прав окружающих в виртуальном пространстве можно дискутировать до бесконечности. Я лично давно не вижу в этом никакой практической пользы, поскольку каждый человек воспринимает мир не сообразно логике этого мира, а в жёсткой привязке с моральными и духовными ценностями, которые человеку привили в детстве (если повезло — то в семье, не повезло — на улице и в казённых учреждениях).

Получается, что мы спорим и дискутируем не ради истины и не для лучшего понимания собеседника, а для констатации банальных и давно всем известных истин (семейное воспитание и образование — это добро, школа улицы — это зло, бедность уродует детские души, богатство развращает и т. п.). Если вы не страдаете комплексом Руссо / Вольтера, вам подобные «откровения» всегда будут казаться обременительными.

Moralité вместо преамбулы в сегодняшнем «Битом Пикселе» призвано задать тональность очень необычному и чрезвычайно важному информационному поводу — вердикту, вынесенному вчера Верховным земельным судом Штутгарта в иске частного лица к организации Wikimedia Foundation.

Читатели, следящие за моими писаниями, не дадут соврать: до недавнего времени в 10 случаев из 10 я занимал сторону Виртуального Мира в его борьбе с поползновениями Риаллайфа на Священные Догматы (те самые Свободу — Анонимность — Автономность). Занимал не потому, что во всех 10 случаях Виртуальный Мир был прав, а потому, что он всегда выступал ответчиком и был вынужден обороняться от посягательств традиционного мира на установку красных флажков по жёсткому контуру и навязывание вериг в виде традиционных представлений о нравственности, авторском праве и т. п. И дело тут не в защите «маленького и слабого», а в выборе между двух зол в пользу меньшего. Таким меньшим злом мне всегда представлялись Священные Догматы Виртуального Мира.

Штутгартский вердикт в корне изменил ситуацию. Не столько потому, что в данном конкретном деле правда безусловно пребывала на стороне Риаллайфа, а не Виртуального Мира, сколько потому, что Риаллайф едва ли не впервые продемонстрировал такую меру здравого смысла, такое величие рассудительности, справедливости и гармоничного компромисса, что я, признаюсь, даже опешил. Никогда бы не подумал, что в Риаллайфе сохранилось столько мудрости, тем более — в трухлявой Европе, прогнившей до легализации педерастии.

Суть судебного иска заключалась в следующем. Некий немецкий предприниматель, которые по этическим соображениям фигурирует в деле под инициалом «Н», обратился в суд о защите чести и достоинства. У данного иска в нашем Отечестве так много омерзительных чиновничьих коннотаций, что заведомо проигрышно даже поминать данную статью вслух. Как бы там ни было, в Германии защита чести и достоинства не является средством борьбы с журналистами, поэтому никакой предвзятости поминание иска не вызывает (к чему и призываю читателей).

«Н» является владельцем локальной телевизионной станции, и этого обстоятельства оказалось достаточно, чтобы угодить в местную (немецкую) Википедию. Выяснилось, однако, что статья об «Н» была создана не ради прославления местной знаменитости, а ради сведения с ним счётов.

Среди прочего в википедийной статье об «Н» говорилось, что он:

— прямо в телевизионном эфире поднял руку в гитлеровском приветствии;

— в рамках юридической программы высказался за терпимое отношение к сексу с несовершеннолетними;

— постоянно запугивал своих подчинённых;

— подвергал сотрудников «промыванию мозгов»;

— создал на рабочем месте «атмосферу культа личности».

Как видите, полный джентльменский набор мерзостей, которые давно уже используются в западной цивилизации для дискредитации неугодных. Не хватает лишь венца навета — обвинений в антисемитизме и отрицании Холокоста (видимо, потому их нет в википедийной статье, что обе позиции по немецким законам влекут за собой тюремную посадку — а значит, требуют серьёзных доказательств и долгих судебных разбирательств).

Когда господин «Н» прочитал о себе столько всего очаровательного в статье, опубликованной в Википедии, он долго пытался сообразить, с кого же ему спрашивать за наветы «народной энциклопедии». Оказалось, что, кроме Wikimedia Foundation, спрашивать не с кого.

«Н» написал письмо в соответствующую структуру, в котором определил все «факты» его мнимой биографии, отражённые в статье, как ложь, попросил провести расследование и удалить информацию, порочащую его честь и достоинство.

Wikimedia Foundation ответила, что сведения в статье об «Н» были заимствованы её автором из публикации местной газеты, на что дана соответствующая ссылка. А значит — «всё по Станиславскому», и гражданин может идти лесом.

«Н» возразил, что в местной газете была напечатана все та же «ложь» — и это не повод, чтобы тиражировать наветы на весь мир через Википедию, которую используют в тысячу раз больше людей, чем читают местную газетёнку.

Wikimedia Foundation гражданина «Н» отправила гулять лесом. «Н» подал в суд, и суд Штутгарта принял постановление, которое, на мой взгляд, достойно вхождения в историю как образец мудрости.

Главный вывод суда: Wikimedia Foundation обязана нести ответственность за то, что публикуют в Википедии авторы, пусть даже они все и самозваные и самоназначенные! Оцените, однако, гибкость и изящность вердикта: Wikimedia не должна ничего проверять до тех пор, пока к ней не поступит конкретная жалоба. В этом случае Wikimedia не только принуждается к проверке, но и обязуется удалить всю информацию, не соответствующую действительности.

По поводу ссылки на публикацию в местной прессе суд резонно обратил внимание Wikimedia Foundation на несоизмеримость аудиторий и признал повторение информации, порочащей достоинство человека, «недопустимым тиражированием».

Далее — вообще шедевр! В результате проверки информации, приведённой в статье Википедии о господине «Н», суд постановил подлежащими удалению пассажи о гитлеровском приветствии и терпимости к сексу с несовершеннолетними, однако упоминание «промывания мозгов» и «запугивания подчинённых» суд разрешил оставить, мотивируя своё решение тем, что необходимо проводить строгое разграничение между «фактами и высказыванием личного мнения»!

То есть — вы понимаете: «Heil Hitler!» нужно доказать, а «факт запугивания» — это лишь трансляция личного ощущения, на которое любой человек имеет полное право.

Наконец, главным критерием для работы Wikimedia Foundation с жалобами должна выступать презумпция невиновности.

Окончательный вердикт суда: Wikimedia Foundation обязана удалить все пассажи в статье о «Н», признанные лживыми. В случае отказа компания будет наказана в порядке, соответствующем немецкому законодательству.

Рискну предположить, что Wikimedia Foundation с немецким судом спорить не станет: себе дороже. И тому есть замечательный пример — Google, которая беспрекословно выполняет все вердикты немецкой Фемиды, озабоченной ущемлением права немцев на частную жизнь.

Не знаю, как вам, но мне решение штутгартского суда показалось подлинным шедевром юриспруденции.