# Компьютерра PDA N277 (02.11.2013-08.11.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сергей Голубицкий: Джобс в империи Алисы Розенбаум

Дмитрий Шабанов: Как взять под рациональный контроль нашу врожденную склонность к ксенофобии?

Василий Щепетнёв: Ядовитые плоды райского сада: несанкционированное чтение как причина неконтролируемого мышления

Сергей Голубицкий: Проигравшие в честной конкурентной борьбе ИТ-компании развязывают патентный Армагеддон

Сергей Голубицкий: О вымысле, о фактах, о корпоративной ИТ-культуре и о правде, которая колет глаза Amazon

Сергей Голубицкий: Сегодня Twitter выходит на биржу: не дай вам бог подойти к этим бумагам на пушечный выстрел!

Михаил Ваннах: Пират – лучший друг продюсера?

## Джобс в империи Алисы Розенбаум

Автор: Сергей Голубицкий

02 ноября 2013

Вчера я посмотрел фильм «jOBS», который наши маркетологи по традиционному скудоумию укатали в скорлупу «Империи соблазна». О каком соблазне идёт речь в фильме Джошуа Штерна, я так до конца и не понял, зато нашёл собственную параллель для интеллектуальных потуг режиссёра осмыслить творческое и биографическое наследие отца Apple. Чем и спешу поделиться в субботнем кинозале «Голубятни».

Говорят, фильм о Джобсе очень ждали. Очень-очень. И не только фанаты Надкусана, но и остальное прогрессивное человечество. Уж очень всем хотелось посмотреть, как можно облагородить живописание человека, совершенно отвратительного именно что по человеческим характеристикам. Стив Джобс был пройдохой, лжецом, лицемером, вором, поверхностным начётчиком, омерзительным отцом, предателем едва ли не всех своих друзей, кидалой в бизнесе и едва ли не самым жутким работодателем, какой известен американской истории. При этом Стив Джобс сумел создать удивительную компанию, которую можно обожать или ненавидеть, однако невозможно не признавать ее уникального места в истории.

Юность гения: грязный и вонючий

То, что Apple олицетворяет именно душу и бытийную суть своего демиурга, а не какой-то там коллективный творческий разум её работников или гений менеджмента, полагаю, ни у кого сомнения также не вызывает, поскольку сама история расставила всё по своим местам: Джобса выгнали — Apple в прямом смысле загнулась, Джобса вернули — Apple расцвела, причем невиданным цветом, вплоть до титула самой капитализированной компании в мире.

Одним словом, загадка успеха культовой компании — в Джобсе. В нём же — и все разгадки. Джошуа Майкл Штерн взялся эту загадку разгадывать и, на мой скромный взгляд, провалился с таким сокрушительным треском, что спустя почти сутки после просмотра я всё ещё никак не могу избавиться от шума в ушах, вызванного обрушением возлагаемых на фильм надежд.

Под кайфом

Самое печальное заключено не в том, что Штерн ничего не понял в биографии Джобса (там, честно говоря, особо и понимать-то нечего), а в том, что провалил художественное воплощение этого понимания. Нужно было сделать всего ничего: показать, как совершенно ничтожный по собственным талантам человек умудрился создать безусловно великую и гениальную компанию, и при этом ясно высветить, как это ему удалось сделать и за счёт чего.

Здесь опять же Джошуа Штерну ничего не нужно было придумывать, потому что в биографии Уолтера Айзексона всё очень доходчиво и безупречно разложено по полочкам. Правда, сделано это у Айзексона с изрядной мерой политкорректности (более чем оправданной для ситуации, в которой создавалась литературная биография), однако эта политкорректность никаким образом не исказила реальности. Лишь смягчила её из соображений гуманного отношения к тяжело больному, умирающему человеку.

Дервиш, Бах и контражур

В силу сказанного режиссёру Джошуа Штерну нужно было лишь взять готовую и объективно выверенную концепцию Айзексона (раз уж своей выработать не получилось) и художественно ее изложить на экране. Для этого изложения хватило бы за глаза даже традиционного набора визуальных и звуковых приёмов, давным-давно известных в истории кинематографии.

Чего стоит одна нелюбовь Джобса к талантливо-попсовым The Beatles и при этом любовь к абсолютно бездарному, зато всегда с претензией на глубину мысли Бобу Дилану! Музыка Дилана бесконечно выразительна: наполните ею всю звуковую дорожку фильма — и voila! — половина дела сделана!

Индия: зачем я сюда припёрся?!

Вместо этого Штерн, сам, видимо, к музыке абсолютно глухой (явление более чем странное для еврейского человека), наполнил soundtrack своей позорной поделки каким-то попурри из непонятно каких музыкальных обрезков, которые не то что не передают своеобразия личности самого главного героя, но даже не отражают духа эпохи.

У меня вообще создалось впечатление, что Штерн детство своё провёл на Марсе или того дальше — на Альфе Центавра, затем был десантирован на Землю, однако знакомился с эпохой 60–80-х годов по каким-то опять же своим родным альфацентаврическим Википедиям. Так умудриться не прочувствовать место и время — это нужно сильно постараться.

Хоббит и его ноги

Зарисовки из жизни американского кампуса 70-х, картинки из Индии — это просто какая-то катастрофа! Всё, что сумел выдавить из своего бесплодного мозга Джошуа Штерн, — это хождение хоббита босиком по офисам и кручение дервиша под музыку Иоганна Себастьяна Баха.

В чём Штерн поднаторел, так это в трансляции мерзостных черт характера Стива Джобса (усилиями, разумеется, актера, замечательного Эштона Кутчера). Как молодой мерзавец выгоняет из дома свою беременную подругу, как дурно пахнущее хамло, вращая глазными яблоками и брызжа слюной, выбрасывает на улицу из компании сотрудников, чьи взгляды не совпадают с его собственными — показано на экране с восхитительным правдоподобием. Вот только я не уверен, что именно этого мне не доставало для адекватного восприятия «парадокса Джобса». Все эти гадости нам, фанатам и нефанатам Apple, давно и хорошо известны. Что не известно, так это именно сам парадокс и его объяснение: КАКИМ образом ТАКОЙ человек сумел создать ТАКУЮ компанию?! И тут нам в ответ от Штерна — гробовое молчание.

Первая дойная корова

Не вижу особого смысла в том, чтобы разбирать по косточкам и дальше фильм, который, вопреки совершенно культовой и конъюнктурной теме, умудрился разжиться на IMDB позорным рейтингом (5,6 из 10). Лучше я сразу скажу, как можно было красиво, выигрышно и легко снять фильм о «парадоксе Джобса».

Начать нужно было с самого главного — расставить точно и без экивоков все фигуры на шахматной доске. Компьютерный гений Стив Возняк, венчурный капиталист с уникальным чутьём Майк Марккула и — главное! — поверхностный образованец Стив Джобс, эдакий закомплексованный вольнослушатель курсов по каллиграфии (главный источник перфекционизма!), однако при этом наделённый от бога Высшей Благодатью Предпринимателя — даром манипулировать людьми и вдохновлять их на подвиги плюс талантом продавать чужие идеи!

Первый удачный гешефт: заказывали компьютеры? Ну так получите голые платы!

Вот так вот всё просто! Однако же и сверхэффективно, потому что именно в этой Высшей Благодати и заключена вся разгадка «парадокса Джобса». Именно что вся, потому как встреча на жизненном пути гениальных Возняка, Марккулы, Айва — не случайное везение, а именно результат целеустремлённости Стива Джобса и его талантов. Достаточно посмотреть на Apple после его изгнания и сегодня, после его смерти, чтобы понять, до какой степени редко встречаются в мире люди, отмеченные Высшей Благодатью Предпринимателя (вспомните импотенцию звёздных менеджеров — Скалли и Амелио).

Как воплощать эту мысль на экране? Я уже поминал необходимость адекватного подбора звуковой дорожки. Чисто визуально режиссёру нужно было создавать образ харизматического гения, а не омерзительного брызжущего слюной эпилептика. Стив Джобс — величайший манипулятор и трикстер нашей эпохи. Думаю, даже самый великий! Да, его боялись, но при этом — обожали, чуть ли не молились на него люди, которых он постоянно обманывал, кидал, чьи идеи воровал и т. д. Вот такого человека и нужно было художественно реставрировать: запредельное обаяние, уникальная хватка пираньи, нечеловеческое чутье конъюнктуры, понимание массового спроса на уровне гениальной интуиции.

Первый ком дизайна

Вместо этого Джошуа Штерн предпочел свести всё к пошлейшей философии Алисы Розенбаум (ака Айн Рэнд), а именно: великие предприниматели рождаются великими, и вам, простым смертным червям (под это понятие у дочки аптекаря подпадают не только управленцы в костюмах и галстуках из совета директоров Apple, но и и креативные персонажи вроде Стива Возняка), их все равно не понять. Это — мысль А.

Не важно, какие мерзости творит гениальный Джобс, важно, что ему удалось создать великую компанию, поэтому, обтрёпыши, не сумевшие заработать миллиарда долларов, заткнитесь и падите ниц перед Предпринимателем! Это — мысль Б.

Почти библейское: отлучение беременной подруги от дома

Одна незадача: бердичевский этот лепет мы слышим уже более полувека. Хотелось бы, однако, получить не очередную порцию агиток от сектанта «объективизма», а реальную фактуру. Скажем, объяснения «парадокса»: в чем, собственно говоря, заключалась гениальность Джобса как предпринимателя?

Под занавес особо хочется отметить феноменально безвкусные световые решения в фильме. Вернее, световое решение, поскольку оно одно-единственное. 80% кадров снято в невыносимом для глаза контражуре. То ли это сегодня так модно, то ли режиссер (с оператором) хотели передать идею оппозиции, в которой их герой постоянно пребывает по отношению к своему окружению (от офисных пространств до живых людей), но результат получился совсем тоскливым: картинка в фильме «Джобс» раздражает и стимулирует постоянное желание отвести глаза в сторону. Тем более что рассмотреть детали всё равно не получится: мешает встречный свет.

Брызг слюней и увольнение инакомыслящего сотрудника

Вердикт: смотреть кинематографический экскремент Джошуа Штерна не рекомендуется ни в коем случае!

## Как взять под рациональный контроль нашу врожденную склонность к ксенофобии?

Автор: Дмитрий Шабанов

03 ноября 2013

Мне не раз приходилось писать об ограниченности рационального контроля нашего поведения. На наше целеполагание влияет множество врождённых механизмов, которые формировались на совершенно ином историческом и эволюционном этапе и уже в силу этого являются анахроничными. Наш рассудок — средство для решения целей, постановку которых в типичном случае он регулирует лишь в малой степени. Тем не менее самому человеку его целеполагание не кажется иррациональным. Благодаря защитному механизму рационализации наш рассудок с большими или меньшими натяжками может объяснить всё что угодно. А в действительности на постановку целей, которые мы решаем, влияют очень странные психические механизмы; некоторые из них могли бы шокировать наш разум.

Вы знаете о феномене «зловещей долины», описанном японским исследователем Масахиро Мори в 1970-х годах? В своей узкой трактовке этот феномен касается восприятия человекоподобных роботов. К людям мы испытываем симпатию и интерес, к непохожим на людей роботам — любопытство, а вот роботы, очень похожие на людей, как ни странно, вызывают отвращение и страх. Я думаю, что трактовку этого феномена можно расширить.

Отвращение и страх вызывает похожий на меня и таких, как я, но иной; вроде бы «свой», но «неправильный свой», носитель какого-то необычного маркера.

И российское, и украинское общество сейчас расколото на части. Мы болезненно воспринимаем маркеры «неправильных своих», чувствуем иррациональное раздражение, вызываемое этими маркерами, и ищем способы его рационализировать. Вероятно, значительная часть потрясающих наши общества дискуссий коренится в примитивных врождённых программах, обеспечивающих нашу изоляцию от чужаков.

Одна из самых старых и самых поучительных историй о маркерах, отличающих своих от чужих, содержится в Книге Судей. Поучительнее всего реконструирует эту сцену Фейхтвангер в книге, которую я искренне считаю великой. Я говорю о романе «Иеффай и его дочь» (в переводе Евгения Захарина, который я цитирую дальше, — «Ифтах и его дочь»; переводчик использует еврейские имена, а не продолжает традицию русских переводов Библии). Если не читали — прочтите, эта книга доступна в сети. Благодаря этому роману я понял кое-что важное относительно идеи Бога. У Фейхтвангера акцент сделан на том, что речевой маркер понадобился не для борьбы с врагами, а для предательского уничтожения союзников. Галаадитяне, одно из колен Израилевых, воевали с аммонитянами — и в решающий момент получили необходимую помощь от другого колена, эфраимитов (ефремлян в более привычной трактовке). Галаадитяне и эфраимиты, по сути, — один народ; чуть позже, когда Ифтах станет судьёй Израильским, он объединит их, хоть и ненадолго, под своим руководством. Но в описываемый момент галаадитяне, предводительствуемые Ифтахом и его любимцем Эмином, не поделили с эфраимитами честь победы над врагами, что и привело к братоубийственной резне.

«…вместо слова “река” караульный употребил слово “шибболет”, что означало “небольшой, мелкий водоём”, что было оскорбительным для Иордана.

— Вода сошла, и здесь, у переправы, Иордан превратился в шибболет...

Расчёт был прост. Караульные добивались, чтобы люди Эфраима назвали Иордан шибболетом, произнеся вместо “ш” звук “с”. И добились, наконец.

— Да, мы хотим пересечь “сибболет”, — подтвердили эфраимиты.

Бойцы Эмина обрадовались.

— Ну, попробуйте ещё раз, скажите слово правильно: “шиб-бо-лет”! — издевались они.

Безоружные воины Эфраима предприняли вторую попытку. Но их снова постигла неудача.

— Вы — воины Эфраима. Вы пытались обмануть нас! — заключил караульный.

Он подал знак, эфраимитам раскроили черепа и бросили их тела в Иордан.

Эмин, рассказывая Ифтаху, что происходило у брода, смеялся. Вместе с ним смеялся и Ифтах» (Лион Фейхтвангер).

Почему важно, были ли люди на переправе скрытыми врагами или преданными союзниками? Борьба с врагом в логике войны оказывается оправданной, но обычно (кроме специфических случаев опознания шпионов и диверсантов) не требует «зацепок» вроде характерных особенностей произношения или внешности. «Шибболет» и иные маркеры нужны, чтобы опознать «неправильных своих», а не очевидных «чужих».

Вам понятно, что «неправильных своих» ненавидят сильнее, чем чужих? Не буду ссылаться на прописные истины экологии, свидетельствующей, что острота конкуренции возрастает по мере сближения экологических ниш. Приведу лучше ещё один литературный пример, из «Все течёт» Гроссмана. Кстати, этот фрагмент помог мне когда-то приблизиться к пониманию личности В. И. Ульянова (Ленина).

«Одна из воспоминательниц описывает, как в Швейцарии отправилась в горы на воскресную прогулку с Владимиром Ильичом. Задыхаясь от крутого подъёма, поднялись они на вершину, уселись на камне. Казалось, взгляд Владимира Ильича впитывал каждую чёрточку горной альпийской красоты. Молодая женщина с волнением представляла себе, как поэзия наполняет душу Владимира Ильича. Вдруг он вздохнул и произнёс: “Ох, и гадят нам меньшевики”» (Василий Гроссман).

Действительную ненависть Ленина вызывает не кровавый царизм, его стратегический противник, а социал-демократы, отличающиеся своей оценкой тактических вопросов. И наверняка между большевиками и меньшевиками были важные для них самих маркерные различия — свои «шибболеты».

Сплошь и рядом неприятие «неправильных своих» оказывается неадекватно, иррационально сильным. Причина такой эмоциональности — врождённая склонность к ксенофобии. Это результат того, что отбор поддерживал парохиальный (приходской) альтруизм, о котором мне уже приходилось рассказывать. С приходским мышлением («свой» — «чужой») связаны и самые возвышенные, и самые низменные черты нашей натуры. Особо остро проблема стоит тогда, когда нужно распознавать «неправильных своих», которые, конечно же, хуже, чем просто «чужие». Помните рассуждения одного известного представителя спецслужб о грани, разделяющей «врагов» и «предателей»?

Мы живём в сложном мире, где перепутаны разные люди. Мы сталкиваемся с самыми разными маркерами, которые, осознанно или нет, определяют наше к ним отношение. Я приведу пару примеров, болезненных для меня самого.

Медицинский факультет нашего университета набирает по нескольку сот арабских студентов в год. Недоучившись у нас, в силу каких-то своих законов они получают возможность завершить образование в Западной Европе. Большинство из них у нас откровенно не напрягаются, попросту пересиживая время. Обучение у них ведётся на английском языке, но некоторые из них не знают и его. Мои коллеги читают в этих арабских группах биологию, и по нашему факультету ходят арабские группы. Они громко говорят и хохочут, не обращая внимания ни на что. Если такая группа стоит в коридоре под дверями аудитории, где идут занятия, ни преподаватель, ни студенты в этой комнате не слышат сами себя. Ни просьбы, ни угрозы, ни ругань практически никогда не помогают.

Выходим мы как-то с моей женой (она тоже преподаёт в нашем университете) в коридор — и видим, как впереди нас из аудитории выходит группа арабов. Им весело, они открывают зонтики и медленно шествуют под ними по университету; мы возмущённо переглядываемся. Я сворачиваю на лестницу и ухожу с этого этажа, а жена, которая идёт в том же направлении, что и они, вынуждена их обогнать (кстати, добиться, чтобы они дали пройти, — тоже нетривиальная задача). Потом она рассказала, что они шли за ней, свистели и улюлюкали.

Расстроенная и возмущённая жена недоумевала, что вызвало такую реакцию арабских студентов. Моя версия такова. В их культуре молодая женщина может находится в публичном месте только с мужем, отцом или старшим братом. Если она идёт сама — это женщина лёгкого поведения. Правильный мужчина должен её презирать, а она обязана выполнять все его прихоти. Находясь в стране с совершенно иными представлениями, да ещё и не где-нибудь, а в университете, наши арабские гости не считают нужным вносить в своё поведение какие-нибудь коррективы. Испытывая моральные страдания на занятиях, которые ведут женщины-преподаватели, они отыгрываются на других молодых женщинах (хотя хамить своим преподавателям всё-таки побаиваются!).

А теперь догадайтесь, какие я чувствую эмоции, услышав в коридоре характерные арабские интонации. Какой уж тут «шибболет»!

А наш факультет год от года набирает все большее количество студентов из Туркменистана. Они учатся по контракту, доучиваются до получения бакалавра и отбывают на родину. Увы, желая заработать на контрактниках, университет допускает туркменских студентов к учёбе, даже если они не знают русского или украинского (а чаще всего и английского) языка. В результате их обучение превращается в профанацию. Самих туркменских студентов это устраивает, руководителей их землячества — тоже, а университетское руководство с этим мирится (платили бы деньги, которые остро нужны для затыкания дыр в бюджете). В результате на курсе появляется прослойка студентов, которая не хочет ничего делать, прячась за действительным или имитируемым незнанием языка. Вы понимаете, что это разрушает образовательную среду, мешая учиться всем остальным?

Меня особенно возмутило, когда от одного из туркменских студентов, который действительно старается учиться, я узнал, что к нему предъявляют претензии другие представители его страны: выполняя требования преподавателей, он подставляет своих земляков, показывая, что и те могли бы что-то делать!

Теперь вы поймёте эмоции, которые испытывает преподаватель, входя в аудиторию, где половина студентов — граждане Туркмении. Что делать с этими эмоциями, я скажу чуть позже, а пока приведу ещё пару аналогий, одну — из сферы образования, а вторую — относящуюся к серьёзным проблемам внутренней политики.

Ещё один образовательный пример из украинских реалий. Мне приходилось оказываться в компаниях преподавателей со всей Украины. Одна из больных тем — жалобы на плохих студентов. Преподаватели из русскоязычных вузов Восточной Украины, пересказывая поразившие их своей безграмотностью и неадекватностью реплики негодных студентов, цитируют их на украинском языке. Преподаватели из украинскоязычных вузов Западной Украины будут цитировать особо тупые реплики по-русски. Украинскоязычность в русскоязычном вузе и русскоязычность — в украинском уже успели стать маркером неадекватности.

Пример из российской внутренней политики. Те, кто шёл громить овощебазу в Бирюлёве, были измучены бесчисленными правонарушениями, связанными с этим специфическим бизнесом. Но они шли не требовать соблюдения норм законности, они шли громить инородцев. И внешность у них неправильная, и интонации чуждые! Вы видите, как внимание к причинам недовольства подменяется вниманием к маркерам, к «шибболетам»?

Большинство из людей, зацикленных на каких-то маркерах, смогут обосновать, почему их гнев носит праведный характер. В их микрокосме те люди, которые совершали что-то для них неприятное, принадлежали к определённым этническим группам и, кроме этих маркеров, демонстрировали неприемлемое поведение. Можно ли мириться с этим?

И вот тут-то и зарыта собака. Со многими нарушениями норм мириться, действительно, не следует. Но (хотя бы просто из соображений церебральной гигиены, как говорит одна из моих коллег) не следует позволять себе зацикливаться на маркерах инонациональности. Не забывайте: эмоции — свидетельство работы неосознаваемых программ! Вылавливать ненавистные маркеры и реагировать на них — как раз тот путь, к которому нас толкает наш парохиальный альтруизм. Он мог быть полезен для жизни в человечестве, разделённом на маленькие антагонистичные группы, и совершенно неадекватен для жизни в глобальном человечестве.

Помните колонку о кредо зоолога? Там я коротко обсуждал три возможных способа взаимодействия с нашими врождёнными программами, влияющими на сексуальное поведение. Эти три способа — отрицание (в частности фрейдовское вытеснение), капитуляция и рациональная модификация.

Естественно, по отношению к нашей парохиальной ксенофобии (как и в иных случаях) самый распространённый вариант — отрицание. Не может быть, чтобы мной руководили какие-то там зоологические эмоции! Я возмущён этими чужаками только потому, что они нарушают важные для меня моральные принципы! И вот уже отрицание врождённых программ мешает понять, что внимание к принципам и нарушениям правил подменяется вниманием к маркерам…

Капитуляция перед врождёнными программами принимает характер идеологического национализма. Сторонники этого подхода расскажут, почему «здоровое» национальное чувство должно приводить к агрессии против иных народов. Тут внимание к маркерам поднимается на щит и подпирается аргументами о «крови», «биологии» (понимаемой совершенно неверно) и «долге перед нацией». Несколько тысяч лет назад такой подход мог оказаться адекватным…

А каков же путь золотой середины, рациональной модификации? Однозначных ответов тут нет, но искать оптимальный способ действий нужно все равно. Первый и совершенно необходимый шаг — не цепляться за маркеры. Зачастую надо выделить среди носителей маркеров тех, кто не является источником действительных проблем, и избирательно их поддержать!

Проблема не в том, какими голосами говорят арабы в коридорах, а в том, что некоторые студенты не придерживаются норм поведения в университете. Лучший способ изменить ситуацию — наказывать за нарушение норм, никак не ущемляя (желательно — поощряя) тех, кто ведёт себя должным образом. Кстати, коллеги, работающие с арабскими студентами, подчёркивают, что среди них встречаются настроенные на учёбу, и работать с ними — одно удовольствие.

Проблема не в том, из какой страны приехали туркменские студенты, а в их нежелании напрягаться. Того из них, кто готов напрягаться, я уже поддерживал и дальше буду это делать, и с готовностью одобрю любого из его земляков, кто действительно продемонстрирует стремление работать. Ой, если бы ещё можно было выгнать или оставить на второй год тех, кто не хочет учиться! Увы, решение этой проблемы — вне моей компетенции.

Проблема не в русско- или украинскоязычности плохих студентов, а в организации учебного процесса, при которой приходится тащить «балласт». Наверняка, пойдя навстречу тем, кто говорит на ином языке и готов учиться, можно выйти из тупика.

Проблема не в том, что в Москве много работников из Средней Азии и Кавказа. Проблема в том, что в городе и стране используют полурабский и нелегальный труд. Проблему решит не ущемление гастарбайтеров, а соблюдение законов об охране труда. Это решение — вне компетенции тех, кого возмущает реалии Бирюлёва, но в любом случае их энергия должна быть направлена в противоположном направлении. В их интересах — не ущемление гастарбайтеров, а защита (и от рэкета силовиков, и от издевательств чиновников, и от произвола работодателей) тех из них, кто работает легально и не включён в криминальные схемы.

Если мы хотим быть рациональными существами, нам надо отслеживать срабатывание в нашей психике ксенофобских программ, не давать себе цепляться за маркеры «неправильных своих», которые будет услужливо подсовывать нам наше внимание, и решать действительные проблемы, не отвлекаясь на мелочи...

А теперь последний вопрос. Как воплотить эти решения в жизнь?

## Ядовитые плоды райского сада: несанкционированное чтение как причина неконтролируемого мышления

Автор: Василий Щепетнёв

04 ноября 2013

Человек обыкновенный с деньгами расстаётся неохотно. Крайне. То ли натура такая у него от рождения, то ли воспитание, а может, слишком тяжело ему эти деньги достаются... Судить не берусь. А только вижу: когда возникает возможность где-то обойтись без денег, человек старается так и поступить. Дышать, например, норовит даром. Рыбу ловить в реке, грибы собирать в лесу, на звёзды бесплатно смотреть по ночам считает своим естественным правом. Если бы с небес падала бесплатная манна, он и манну ту, подозреваю, ел бы, не печалясь о тяжкой судьбе отечественного предпринимателя. Да что манна… Любой продавец гипермаркета ли, лотка ли на рынке расскажет об инстинктах обывателя много интересного, только спроси.

Лет двадцать — двадцать пять назад слушали мы о протестантской этике и необыкновенных добродетелях жителей Западной Европы. Слушали и вздыхали: неужели и вправду так живут? Вот бы и нам!

Теперь-то мы учёны. Повидали эти европы и поглядели на добродетельных протестантов, католиков и просто атеистов. Держи ухо востро, сумку — на замке, а кошелёк — и вообще за пазухой, иначе мигом разочаруешься в идеалах – вот как я в сумрачном граде Осло (поначалу, часа три, я его так и называл — Ослоград, но потом смягчился, поскольку отходчив). Исполнение заповеди «не укради» держится не столько на врождённых качествах, сколько на трезвом расчёте. Риски кражи для многих категорий граждан являются неприемлемыми: угроза утраты репутации, а то и свободы есть мощный сдерживающий фактор, и обчистить заезжего русского туриста или газетный киоск для многих есть неоправданная глупость. Ну и воспитание тоже не последний фактор.

Если оно, воспитание, у человека имеется. То есть господин в хорошем костюме, идущий к своему «Мерседесу», сухарик у старушки, скорее всего, из рук не вырвет — во всяком случае не вырвет явным путём. А вот насчёт уклонения от налогов — тут за него поручиться трудно. Очень может быть, что и уклоняется. А ведь налог — это и есть старушкин сухарик. Но опять же тот, кто поумнее, стремится уклониться так, чтобы закон не придрался: лазейки всякие ищет, схемы придумывает. Однако и на умного человека довольно простоты, и потому новости вроде «Такая-то знаменитость осуждена за неуплату налогов» регулярно появляются в прессе. А сколько незнаменитостей крадут у старушек корочки хлеба?

Это я к чему? Это я к тому, что природную нашу склонность при удобном случае пользоваться висящими на ветке плодами, пусть даже это плоды чужого труда, одними нравоучениями ограничить трудно. Желательно содействие Закона. Того, что с Большой Буквы. А если Закон занят чем-то другим — к примеру, первоочередными задачами такой-то власти, — тогда что ж… Тогда будем уповать на нравоучительные проповеди, гневные отповеди и личную отходчивость.

И это была только присказка. Сказ всё о том же, о пиратских библиотеках. Грабили нас грамотеи-десятники, теперь грабят просто грамотеи. Куда писателю податься? Некуда.

Потому садятся в кружок и чихвостят флибустьеров, каперов и тех, кто подрывает корни дуба. Доколе терпеть? И что делать?

Нет, я не стану утверждать наверное, что книжные пираты — наймиты госдепа, мировой закулисы или цивилизации Железной Звезды (хотя последнее вполне вероятно). Тут всё сложнее и проще одновременно.

Бороться с воробьями, нахально и безнаказанно клюющими крохи интеллектуальной собственности, одним лишь словом хлопотно и малоэффективно. Воробьи вообще малоуязвимы в силу неприметности, ничтожной рыночной ценности и повсеместного распространения. Хотя — если вспомнить китайский опыт… Но в Китае людей подняло на бой государство. Как бы и у нас заполучить государство на свою сторону?

Вспомнилось вдруг мне, как в студенческие годы при написании академической истории болезни я настойчиво расспрашивал больного, какова причина его инвалидности. Инвалидность у меня по общему заболеванию, отвечал больной, а я всё допытывался, по какому именно. Допытывался, пока меня не осадил преподаватель. У больного рак, сказал он мне наедине, но больной об этом не знает. А ты своими вопросами способен поколебать спасительное неведение.

Да, в советское время врачу запрещалось сообщать больному о смертельном диагнозе. Категорически. И пользовались эвфемизмами типа «общее заболевание», под которыми зачастую проходили и заболевания банальные, для больного привычные: ревматизм там или эмфизема лёгких. Больной раком думал, что у него боли от гастрита, и потому соблюдал диету, а не тосковал в безнадёжности.

Как только я слышу о «социальном государстве», сразу и вспоминаю «общее заболевание». Зачем людям мучиться? Пусть соблюдают диету в уверенности, что врачи (или власть) обо всем позаботятся сами. Ну а по симптомам, выявленным при осмотре, пальпации, перкуссии, аускультации… По симптомам складывается впечатление, что государство есть инструмент, действующий в интересах правящих слоев общества. То есть в интересах самого себя. Власть волшебным образом превращает причастных к ней людей в мультимиллиардеров или миллиардеров простых.

Поскольку среди российских писателей мультимиллиардеров до обидного мало, да и простые миллиардеры стадами не ходят, надеяться, что государство вдруг озаботиться насущными литераторскими проблемами, было бы опрометчиво. Иное дело, если представить ситуацию с пиратскими библиотеками, как угрожающую самому существованию власти. Ведь что есть пиратские библиотеки, как не оазисы контрафактного, несанкционированного чтения? Вынесем экономическую составляющую подобного чтения за скобки: не люди не платят потому, что существуют пиратские библиотеки, а пиратские библиотеки существуют потому, что люди не хотят платить. Такова уж общечеловеческая натура. Убрав составляющую экономическую, рассмотрим составляющую политическую. Несанкционированное чтение есть потенциальная причина неконтролируемого мышления, что для государства много опаснее, чем недополучение налогов с книжных продаж. Налоги, как и бюджет, можно реструктурировать: ввести новые пошлины, поднять легкособираемые налоги, снизить расходы на здравоохранение, образование, коммунальные службы и т. п.

Неконтролируемое же мышление грозит… Впрочем, спросите об этом Александра Второго, Николая Второго или Николае Чаушеску. Чтобы в зародыше пресечь неконтролируемое мышление, следует ликвидировать несанкционированное чтение. По крайней мере ликвидировать его как явление массовое. Как это сделать? Просто. Принять программу «Десять ударов по чтению» и неуклонно проводить её в жизнь.

Начать с лицензирования писательской деятельности. Задать верхнюю планку — сто писателей на страну (число обсуждаемо) — и давать билетик Настоящего Писателя новому инженеру человеческих душ лишь после того, как умрёт старый. Остальные же могут писать тоже, но представлять написанное лишь в особые комиссии — для постановки на очередь в писатели.

Затем лицензировать и интернет-пространство. Запад пусть живёт как хочет, а у нас должен быть суверенный интернет. Благо есть позитивные примеры. Без соответствующей лицензии никто не вправе размещать в сети ни буковки, ни байтика. Хочешь активно присутствовать в сети — получи лицензию. Нарушил правила — лицензии лишился. Исправился — вновь получи лицензию, но уже дороже.

Третий удар — организация конторы по контролю оборота носителей информации. От магнитофонных лент до флешек. Компьютеры продавать, как огнестрельное оружие. Флешки – как патроны. Со справками, именными разрешениями и т. п. Если сим-карты продают по паспорту, то почему не флешки?

Далее — внести изменения в школьное образование. Учить навыкам долгочтения: чтобы страничку текста читали не менее получаса. Для ознакомления с указами и постановлениями власти этого достаточно. За превышение скорости чтения поначалу штрафовать, а затем и карать. Открыть курсы ликвидации грамотности для уже умеющих читать. Как конкретно будут отучать от навыков быстрого чтения, пока не знаю. Размагничивание коры головного мозга? Принудительное введение специальных препаратов? Или просто бить по голове почаще? Учёные найдут способ.

Четвёртый удар — представить чтение в глазах населения вредной и пагубной привычкой, пришедшей в страну с гнилого Запада, коварного Востока и кровожадного Юга. Истинно нордический человек на чтение не отвлекается: парни живут с девушками, девушки — с парнями. И достаточно. Книгочеев обязываем нашивать на одежду специальный знак желтого цвета (впрочем, цвет обсуждаем). Идём дальше: сокращаем выпуск бумаги. Леса нужно беречь, иначе из-за чтения наступит всеобщее потепление — и все мы сваримся в кипящем океане.

В планах есть и другие удары, оглашать которые пока преждевременно. Намекну только: слепые с экрана не читают, глухие — не слышат. А пользующимся системой Брайля пальчики можно и обработать. Специальные тисочки найти в запасниках.

## Проигравшие в честной конкурентной борьбе ИТ-компании развязывают патентный Армагеддон

Автор: Сергей Голубицкий

05 ноября 2013

АРМАГЕДДОН — (греч. Άρμαγεδδών) в христианской мифологии — место эсхатологической битвы на исходе времён, в которой будут участвовать «цари всей земли обитаемой» (Апок. 16, 14–16).

В том, что в ИТ-тусовке рано или поздно наступит момент истины — то есть размежевания по признаку «свой / чужой», — мог сомневаться только наивный романтик. Слишком уж велико расхождение финансовых интересов, равно как и культурных ценностей и идеалов у компаний, чья деятельность символизирует информационные технологии.

Любителям мистических совпадений будет приятно узнать, что ИТ-Армагеддон (в светских терминах: Окончательная Разборка по понятиям между ключевыми игроками рынка) наступил аккурат в Хеллоуин, праздник Дня Всех Святых, который по содержанию мало отличается от бесовской Вальпургиевой ночи. Как бы там ни было, 31 октября 2013 года Microsoft, Apple, BlackBerry, Ericsson и Sony подали сразу 8 скоординированных исков против Samsung, HTC, LG Electronics, Pantech, Huawei, Asustek, ZTE, а также (косвенно) Пахана Магогов — Google. Сбылось, наконец, пророчество предводителя Гогов Стива Джобса, сделанное им незадолго до схождения в могилу: «Я уничтожу Android, потому что это ворованный продукт. Я развяжу против него термоядерную войну».

Меру ненависти, испытываемую Гогами, можно обрисовать еще одной цитатой из наследия «великого человека»: «Если понадобится, я буду биться до последнего вздоха и истрачу до последнего цента все 40 миллиардов долларов, хранящихся на банковском счёте Apple, но я исправлю эту несправедливость».

Да не введёт читателей в заблуждение лукавая патетика Великого Трикстера: «несправедливость» и «кража» в его устах — это совсем не то, что принято считать таковыми в традиционной этике. «Несправедливость» и «кража» в понимании Стива Джобса — это когда вы крадёте первым, однако успеваете застолбить территорию, обложив её колышками юридических формальностей и перекупленных патентов, а затем на горизонте появляется некто, не признающий ваше право первой ночи и эксплуатирующий технологии, кои он ошибочно полагает всеобщим достоянием.

Стив Джобс не успел (на радость Карлу Икану!) спустить все запасы наличности Apple на борьбу с Android. Однако, умирая, благословил свою компанию и её соратников на приобретение атомной бомбы, с помощью которой сегодня и попытаются уничтожить производителей гаджетов, работающих под управлением несчастной операционной системы.

Всё началось с того, что в 2009 году, после серии неудачных попыток государственного бейлаута и скандалов с бухгалтерской отчетностью, испустил дух канадский телекоммуникационный гигант Nortel. В рамках ликвидационного процесса на аукцион был выставлен самый ценный актив Nortel — портфель из более чем 6 тысяч патентов, покрывающих самые разнообразные спектры технологий, в том числе и связанных с 4G.

Google подсуетилась первой и предложила за патентный портфель Nortel $900 млн, а затем несколько раз повышала ставку, доведя её до $4,4 млрд. И все же потерпела поражение, уступив усилиям Microsoft, Apple, RIM, Ericsson и Sony, которые, забыв о былых распрях и расхождениях, объединились в консорциум и перебили ставку Google невообразимым предложением в $4,5 млрд!

Google уступила, а зря, потому что из объединённых усилий Microsoft, Apple, RIM, Ericsson и Sony родился самый мерзкий из ныне здравствующих патентных троллей на свете — Rockstar Bidco (переименованный в Rockstar Consortium). Именно этот тролль и нанёс 31 октября 2013 года сокрушительный удар по производителям гаджетов под управлением Android.

Google обладала потенциалом для победы на аукционе, во всяком случае денег на то, чтобы перебить ставки консорциума, ей хватало. Доказательство тому — покупка в том же 2011 году Motorola за $12,5 млрд, на которую Google пришлось пойти именно из-за поражения в борьбе за патентный портфель Nortel. С учётом сказанного и последующего развития событий, думаю, можно смело говорить о крупнейшем стратегическом просчете компании Пейджа/Брина/Шмидта.

Момент для нанесения удара Rockstar был выбран символический не только в плане мистических коннотаций: аккурат в тот же Хеллоуин Google отчиталась о финансовых результатах третьего квартала (анонсировав заодно и свой флагманский смартфон Nexus 5), обнародовав цифры сокрушительного триумфа «украденной ОС»: под управлением Android сегодня работает уже 81% всех мобильных гаджетов, а продажи программного обеспечения в Google Play на 25% превышают магазин Apple. В подобных обстоятельствах приход Песочного Человека был неизбежен, поскольку сокрушительное поражение, понесенное Microsoft (со своей Windows Phone) и Apple (со своей iOS) на рынке, нужно было как-то компенсировать.

Иск, поданный подставным представителем интересов Microsoft, Apple, BlackBerry, Ericsson и Sony (Rockstar Consortium — классический образец shell-company, которую создают сильные мира сего для того, чтобы не марать собственный имидж одиозными формами патентного троллинга), поражает размахом: к одной только Samsung выдвинуто 118 (!!!) претензий по нарушению патентного права. К этим обвинениям добавляются еще 21 «prayers for relief» (дословно: «молитвы об облегчении» — архаичный термин британской юриспруденции, описывающий требования истца по компенсации), из которых по наглости и цинизму выделяются требования штрафа, троекратно превышающие даже гипотетические убытки, а также «compulsory ongoing licensing fee», принудительные лицензионные отчисления на постоянной основе. Под этот иск подпадает Galaxy SIII вместе со всем семейством планшетов Galaxy.

Особо почётное место в патентном Армагеддоне, развязанном Microsoft, Apple, BlackBerry, Ericsson и Sony, уделяется непосредственно самой Google, разработавшей корень зла — ОС Android. Её обвиняют в нарушении патента № 6,098,065, принадлежавшего в свое время Nortel и оговаривающего в самом общем виде «увязку поисковых запросов с релевантной рекламой». Это и в самом деле термоядерное оружие, поскольку речь идёт не об Android’e даже, а о ключевом бизнесе Google — контекстно-поисковой рекламе!

Если судья Восточного округа штата Техас (знаменитого своей уникальной лояльностью к патентным троллям) вынесет вердикт в пользу Rockstar, Google сможет смело закрывать не только все дальнейшие разработки по Android, но и весь свой бизнес целиком, потому что контекстная реклама приносит львиную долю всего дохода компании.

Всё вышесказанное отнюдь не означает, что Гоги (Microsoft, Apple, BlackBerry, Ericsson и Sony) хуже Магогов (Google, Samsung, HTC, LG Electronics, Pantech, Huawei, Asustek, ZTE). ИТ-индустрия — это змеиное гнездо, в котором патентные войны бушуют в ничуть не меньших размерах, чем на просторах индустрии аудиовизуальных развлечений. Google и Samsung лично у меня вызывают ничуть не больше симпатий, чем Apple и Microsoft. При этом, однако, невозможно не заметить принципиального различия позиций: неудачники, демонстрирующие неспособность и неумение вести успешную конкурентную борьбу на свободном рынке, из кожи вон лезут, чтобы уничтожить соперников подлыми приемами.

Предлагаю взглянуть на ситуацию под следующим углом зрения.

Армия Гогов — это:

— BlackBerry, ещё пять лет тому назад контролировавшая весь корпоративный рынок мобильных гаджетов, затем на глазах растратившая все преимущества, после чего деградировавшая до полного банкротства;

— Microsoft — гигант, скатившийся за 30 лет существования в такое болото корпоративного ретроградства, что никакой IBM не снилось. Сегодня чуть ли не каждое новое начинание, исходящее от этой компании, гарантированно обречено на финансовую неудачу, причем не потому, что начинание это плохое (чаще как раз наоборот!), а потому что компания наработала себе имидж царя Антимидаса;

— Apple — ещё два года назад находившаяся на пике креативного взлёта и восхищавшая мир удивительными гаджетами, умудрившаяся после смерти своего создателя деградировать в скучную бескрылую контору, которая выпускает продукцию, лишённую даже намека на эвристику (ничего, кроме «процессор быстрее», «корпус тоньше», «экран ещё прекраснее»).

В то время как армия Магогов — это:

— Samsung, которая заваливает планету тысячами моделей мобильной техники, удовлетворяющей все мыслимые и немыслимые запросы потребителей (кажется, компании сама уже не в состоянии сосчитать, сколько вариаций на тему смартфонов и планшетов она наплодила) не только функционалом, но и ценой;

— Google, помимо того что давно уже формирующая мировую парадигму онлайн-поиска, ещё и внедряющая самые передовые технологии в области дата-майнинга, Big Data и персонализированной адаптации виртуальной реальности (вопрос о негативности этих процессов мы сейчас оставим за скобками, тем более что уже неоднократно его обсуждали в «Битом Пикселе»);

— ребята из второго эшелона (HTC, LG Electronics и т. п.), тоже по мере сил и возможностей привносящие свои оригинальные решения на рынок мобильных гаджетов. Даже с учётом скромных достижений этих производителей в плане эвристики и креатива (самое слабое место азиатской ментальности!) нельзя отрицать их глубоко позитивной роли в развитии рынка, повышения конкуренции, снижения цен и т. д. Подводя итог, скажу, что патентный Армагеддон, развязанный 31 октября, априорно поставил Microsoft, Apple, BlackBerry, Ericsson и Sony в проигрышное положение в глазах потребителя как в морально-этическом плане, так и с точки зрения оценки по критериям прогрессивности, пользы для рынка и развития технологий: армия Гогов в данном эпизоде однозначно выступает на стороне Зла, а армия Магогов — на стороне Добра.

## О вымысле, о фактах, о корпоративной ИТ-культуре и о правде, которая колет глаза Amazon

Автор: Сергей Голубицкий

06 ноября 2013

Брэд Стоун создает для Bloomberg Businessweek примерно то же, что ваш покорный слуга в «Бизнес-журнале», — корпоративные биографии. Из-под пера Стоуна вышли истории про Apple, Google, Amazon, Facebook, Yahoo, Twitter, Costco, Baidu и т. д. Его книга «Gearheads» была названа San Francisco Chronicle бестселлером 2003 года — признание волне заслуженное и подтвержденное временем: сегодня Брэд Стоун занимает четвертое место в списке самых популярных авторов раздела «Бизнес и инвестирование» и 21-е — в категории «Биографии и мемуары». С учетом конкуренции, исчисляемой десятками тысяч имен, достижения и в самом деле потрясающие.

15 октября 2013 года издательство Little, Brown and Company выпустило в свет новую книгу Брэда Стоуна, посвященную создателю Amazon Джеффу Безосу и корпоративной культуре его компании, — «The Everything Store: Jeff Bezos and the Age of Amazon» («Магазин всего: Джефф Безос и эпоха Amazon»).

Книга — естественно! — продается в самом Amazon и занимает второе место в списке бестселлеров сразу по трем категориям: «Бизнес и управление», «Технологии» и «Корпоративные биографии». Пользуется популярностью среди читателей. В общем списке самых продаваемых книг «Магазин всего» занимает 109-е место — результат совершенно умопомрачительный, учитывая, что Amazon продает миллионы различных книг.

Профессиональная оценка книги Брэда Стоуна тоже очень высока. Восторженные отзывы о «Магазине всего» оставили такие авторитетные люди, как Уолтер Айзексон, Стивен Леви и Мэтью Иглесиас (из Slate), а также рецензенты из New York Times, Seattle Times, Forbes, Salon, The Financial Times и проч.

Сегодня утром я обстоятельнейшим образом «Магазин всего» пролистал и остался доволен как стилем, так и интригой этой корпоративной биографии. Особенно впечатлила меня обстоятельность, с которой Брэд Стоун соединяет факты с художественной фактурой книги, которая при этом позиционируется как non-fiction.

Дальше начинается самое интересное. Вчера на страницу продаж книги Брэда Стоуна на сайте Amazon пришла Маккензи Безос, жена Джефа Безоса, выставила изданию рейтинг, состоящий из одной звезды, и написала пространную рецензию, которую можно охарактеризовать как предельно негативную.

Претензии, предъявленные супругой Безоса Брэду Стоуну, показались мне не просто хорошо знакомыми (по личному опыту написания корпоративных биографий) и не просто показательными для ИТ-субкультуры, но и отражающими общее состояние отношений между современной журналистикой и прагматическим обществом. Посему, полагаю, читателям будет интересно познакомиться с двумя полюсами мнения (тем, что «предъявила» Стоуну Маккензи Безос, и тем, что я затем напишу в комментарии).

Супруга отца Amazon начинает обоснование своего уничтожающего рейтинга книги с обвинения в искажении фактографии. В начале книги Стоун пишет, что Безос прочитал книгу Казуо Ишигуро «Остатки дня», после чего вдохновился на создание культового онлайн-магазина, тогда как на самом деле этот роман Безос прочитал лишь год спустя после появления Amazon на свет.

Маккензи Безос сообщает читателям, что «неточностей», подобных смещению времени в истории с романом Ишигуро, в книге Брэда Стоун множество: уж как-то за 20 лет совместной жизни ей удалось многое узнать о своем муже из первых рук :-). И это обидно и печально, потому что Amazon предоставила биографу множество возможностей для встреч как с рядовыми, так и с высокопоставленными сотрудниками компании.

Чем, кстати, Брэд Стоун и не преминул воспользоваться: он провел десятки, если не сотни интервью и собрал обширнейший фактографический материал. Один нюанс: Стоуну позволили переговорить со всей корпоративной иерархией, за исключением самого Джеффа Безоса, который от встреч с писателем уклонился.

Претензии Маккензи Безос к фактографическим «неточностям», однако, не столь фундаментальны, как возмущение «растягиванием границ нехудожественного текста». Жена отца Amazon полагает, что Брэд Стоун не имел ни малейшего права писать «Безос почувствовал», «Безос захотел», «Безоса заклинило на», «Безос обеспокоился», «Безос расстроился» и т. п., поскольку биограф никогда лично с Джеффом Безосом не встречался и не мог знать, что последний на самом деле подумал и какая мысль проскользнула в его мозгу в том или ином описываемом в книге контексте. Между тем «Магазин всего» переполнен именно такими фразами, которые не просто дополняют фактурную канву книги, но и выступают её системообразующим началом. Все свои ментальные конструкции и выводы об Amazon Брэд Стоун, по мнению Маккензи Безос, выстраивает на личных догадках о том, что и как подумал / решил Джефф Безос.

Выводы же об Amazon у Брэда Стоуна получились весьма двусмысленные. С одной стороны, писатель признаёт уникальность достижений компании и историческую амбициозность внедрений Джеффа Безоса в технологии вроде облачных сервисов, с другой — «Магазин всего» не оставляет сомнений в том, какой ценой эта уникальность и амбиции достигаются: Amazon — это невиданная в мире потогонная система, основанная чуть ли не на рабском труде десятков тысяч безымянных работников сортировочных центров. Кроме того, Джефф Безос создал и пропитал свою компанию корпоративной культурой такой секретности, о которой не мечтает даже Apple.

Выводы эти, разумеется, Маккензи Безос категорически не нравятся. По мысли жены отца Amazon, Брэд Стоун исказил реальность в угоду читательскому интересу и рыночной конъюнктуре: «Одна из самых больших опасностей нехудожественной литературы заключена в риске того, что сбалансированное и правдивое изложение фактов окажется скучным для читателей, поэтому перед автором стоит трудный выбор. Вполне возможно, что рассказ о совсем другой компании Amazon — той, где у людей нет секретной повестки дня, которую им удавалось держать в тайне 19 лет, где эти люди в самом деле верят в свою миссию, где все работают в поте лица не по принуждению, а по собственному желанию, — увлечет читателей в гораздо меньшей мере, чем версия, предложенная автором. Что ж, я с пониманием отношусь к трудностям этого выбора, однако если автор представляет свое произведение как non-fiction, он все-таки обязан положить в основу своего текста такую историю, которая не базируется на ошибочных характеристиках и не уклоняется от отражения правдивых обстоятельств».

Рецензия Маккензи Безос на книгу Брэда Стоуна, вопреки уничтожающей оценке one-star, на мой взгляд, очень искренна и справедлива, поскольку отражает позицию, единственно возможную для человека, находящегося внутри воспроизведенного на страницах «Магазина всего» мира (тем более — человека, состоящего 20 лет замужем за руководителем этого мира :-) ). Госпожа Безос видит Amazon так, как его только и возможно видеть с её колокольни — патетически, героически и восторженно позитивно. И это — ЕСТЕСТВЕННО!

Точно так же ЕСТЕСТВЕННО и то, что Брэд Стоун видит Amazon и Джеффа Безоса (которого, к тому же, в реальной жизни он никогда и не видел :-) ) в совершенно ином свете. Этот свет не только отражает собственное видение мира и собственные оценки автора, но и интенсивно корректируется — как блестяще подметила Маккензи Безос! — рыночной конъюнктурой: книгу «Магазин всего» нужно вообще-то как-то продавать, и если бы Брэд Стоун написал эту биографию в стиле корпоративной агитки, предложенной женой отца Amazon, то читатели просто отказались бы такой мусор покупать. Те же, кто по ошибке или недомыслию его все-таки купил бы, потом долго ещё плевался бы, разнося свое отвращение по просторам виртуальных пространств.

Теперь — самое главное. Неадекватное восприятие книги Брэда Стоуна со стороны Маккензи Безос объясняется очень просто: произошел сбой социально-культурологического кода. В свою очередь, этот сбой объясняется ещё проще: иначе и быть не могло, потому что Маккензи Безос находится внутри потревоженного мира!

Полагаю, моя терминология требует пояснений (на то она и моя :-) ). В мире всегда существовал некий набор условных договоренностей, которые имеются между прагматическим обществом (использую это понятие для передачи атмосферы, царящей в «Человеческой комедии» Бальзака) и его отражением любого уровня (литературного, архитектурного, живописного, поэтического, кинематографического, художественного, нехудожественного и т. д.).

Этот набор договоренностей («Пакт художника с миром») предполагает постоянное осознание и — главное! — приятие прагматическим миром того факта, что любая форма отражения перестает быть первичной реальностью! То есть совершенно не важно, как характеризовать книгу Брэда Стоуна — fiction или non-fiction: и в том и в другом случае нам придется иметь дело с некой новой объективной реальностью, которая лишь создана по мотивам другой реальности, использованной для вдохновения (в нашем случае — реальная история Amazon и Джеффа Безоса). Мера искажения изначальной реальности в отраженном варианте может варьироваться (от тоскливой мимикрии, предложенной Маккензи Безос, до вольных домысливаний в духе «Джефф Безос подумал и решил» в варианте Брэда Стоуна), но иллюзий не должно быть никаких: отраженная реальность априорно есть ложь!

В нормальных обстоятельствах люди понимают эту дихотомию двух миров, принимают её и даже умеют ей радоваться (подробно этот феномен я описал 16 лет назад в своей «Америке и Америце»). Однако бывают ситуации, когда принять и радоваться искажению первичной реальности в её отражении становится объективно невозможно. Одна из таких ситуаций — это нахождение внутри отражённого мира. В нашем примере — это нахождение в штате Amazon либо в родственных / дружественных / близких связях с Джеффом Безосом и т. п.

Эту ситуацию — человек находится внутри отраженного мира и при этом вынужден воспринимать собственное отражение — я и определил как потревоженный мир. Главное, что нужно всегда помнить и к чему нужно относиться с пониманием: любой потревоженный мир принципиально не способен поддерживать принятый в мире набор договоренностей, существующих между обществом и теми, кто создает его отражение (художниками, писателями, журналистами, биографами и т. п.).

По этой причине совершенно не важно, в какой мере Брэд Стоун сместил хронологию, да и просто написал о мыслях / поступках Джеффа Безоса: НИКОГДА, ни при каком раскладе Брэду Стоуну не удалось бы написать такую книгу, которая удовлетворила бы представителей потревоженного мира — кого угодно, начиная с жены Безоса и самого Безоса и заканчивая финдиректором и грузчиком сортировочного центра. У потревоженного мира нарушен куртуазный код, поэтому он никогда не войдет в резонанс с ЛЮБОЙ формой собственного отражения.

Такие вот интересные мысли у меня родились в связи с выходом книги Брэда Стоуна «Магазин всего». Что касается самой книги, то она, безусловно, замечательная. Ну а претензии Маккензи Безос — наивны и вздорны. Хотя и объективно понятны. А потому — должны быть оправданы и прощены :-).

## Сегодня Twitter выходит на биржу: не дай вам бог подойти к этим бумагам на пушечный выстрел!

Автор: Сергей Голубицкий

07 ноября 2013

Приходится, похоже, писать о Twitter с регулярностью ежедневного офисного присутствия. Но тут уж я не виноват: назойливая эта компания сегодня замкнула на себя практически всё внимание общественности во всём мире. Утром крутил свой эллиптический тренажёр под воркование телеящика, и даже в новостях НТВ, вещающих на совершенно инопланетное население (для нас инопланетное, а для населения инопланетяне как раз мы, виртуализованные космополиты), прошёл сюжет о «горячем публичном предложении акций компании Twitter».

Как вы понимаете, пройти мимо этого события я не могу. Не потому что новость жареная, а потому что покупка сегодня акций Twitter человеком с улицы, по моему глубочайшему убеждению, обернётся для него финансовой катастрофой. По этой причине считаю своим долгом предупредить и отговорить всех, кто, поддавшись льющейся изо всех мейнстримных СМИ пропаганде, надумает сдуру купить эти дурацкие акции.

О том, что представляет собой Twitter как бизнес, я уже писал неоднократно, поэтому донесу лишь квинтэссенцию идей. Главное, в чём необходимо сейчас отдавать себе отчёт: у компании нет никакой прибыли, и в обозримом будущем она не появится! Причин тому — великое множество: от сложности монетизации самого концепта микроблогинга до уровней среднесрочных и долгосрочных долговых обязательств. У Twitter очень тяжёлый рынок, несравненно более тяжёлый, чем у Facebook, маневры которой в плане монетизации ограничены лишь фантазией и изобретательностью (площадка социальной сети никаких ограничений не налагает). Twitter в настоящее время не может использовать ни одну из распространённых рекламных схем не только потому, что 140-знаковый формат не позволяет этого делать, а потому, что при малейшем неудовольствии или неудобстве пользователи от сервиса откажутся.

Какое-то время назад сервис пытался экспериментировать со спамом, размещая собственные твиты (рекламного содержания) в пользовательских лентах, но затем отказался, понимая, чем грозит раздражение участников микроблога. Сегодня наиболее перспективной и относительно быстро реализуемой формой монетизации представляется продажа мест в рейтинговых списках (самые популярные твиты, самые интересные новости, самые обсуждаемые темы и т. п.). Однако чисто финансовая отдача от такой рекламы будет явно недостаточной для оправдания надежд, связанных с поистине чудовищной капитализацией компании, которая ожидается после сегодняшнего выхода на биржу.

На прошлой неделе я рассказывал, какими методами пользуется Twitter для повышения интереса к своему IPO и установления стартовой цены на уровне выше $18 за акцию. Речь неделю назад шла о планке в $20. Вчера эта цифра была со смехом отправлена на свалку истории. Знаете, какой уровень первичного предложения будет установлен через несколько часов? $23–25. Это вовсе не означает, что рядовая публика увидит эти цифры в момент, когда прозвучит гонг открытия торгов. Скорее всего, стартовая цена для публичных транзакций будет где-то на уровне $28, а может, и $30.

В любом случае речь идёт о совершенно невменяемых уровнях капитализации, которые не соответствуют не то что реальным показателям бизнеса Twitter, но даже его перспективной динамике при самых оптимистичных допущениях. На торги сегодня выставляется 70 миллионов акций, которые принесут учредителям и андеррайтерам около $1,7 млрд. При этом капитализация Twitter составит $18 млрд — что выше на $2 млрд, чем капитализация Facebook в день выхода его IPO. Это абсолютный бред, потому что Facebook перед тем, как выйти на биржу, демонстрировала уже несколько лет к ряду стабильные заработки и прибыль. Но даже это не помешало её акциям обвалиться с $38 до $18 в последующие 4 месяца. Что же говорить о Twitter?

На чем же может держаться хайп вокруг IPO Twitter и его потенциала, если у компании нет ни прибыли, ни надежной концепции для её извлечения в будущем? Остаётся последнее — авторитет команды, имидж учредителей, их харизма, способность преодолевать трудности и вести инвесторов к материальному благополучию (способность обеспечивать личное благополучие они уже продемонстрировали).

Здесь, к сожалению, дела обстоят ещё хуже, чем с прибылью. 5 ноября (позавчера) на прилавках книжных магазинов появилась книга Ника Билтона «Высиживая яйцо Twitter: правдивая история денег, власти, дружбы и предательства» (Hatching Twitter: A True Story of Money, Power, Friendship, and Betrayal, издательство Portfolio Hardcover), в которой гешефты учредителей компании представлены в таком свете, что ничего более омерзительного история ИТ-бизнеса не знала за последние десятилетия.

Я всё утро взахлеб читал про то, как изобретатель Twitter Ивэн Уильямс выдавливал из компании программиста с кольцом в носу Джека Дорси, Джек Дорси плёл интриги против Ноа Гласса, а пустозвон и лицемерный интриган Билл Кэмпбелл за глаза настраивал правление и рядовых сотрудников против гендиректора. Читал и ловил себя на мысли, что до гадюшника, устроенного учредителями в Twitter, было плыть да плыть не то что Мареку Цукербергу, но и самому отцу корпоративного вертепа Стиву Джобсу.

Джек «Кольцо-в-носу» Дорси ждет ваших денежек: сегодня он станет миллиардером.

Если бы отсутствие внутренней ценности в акциях Twitter было единственной причиной для тревоги, я бы, наверное, воздержался от рекомендаций не подходить к бумагам компании сегодня на пушечный выстрел, поскольку хайп и ажиотаж, поднятый в мире ангажированными СМИ, наверняка сделали бы свое дело и подняли котировки в духе первого пузыря доткомов на рубеже столетий.

Проблема, однако, в том, что IPO Twitter приходится на совершенно неподходящий момент в биржевом цикле всего сектора технологических компаний. Сейчас этот сектор находится на историческом пике, сильно опережает как остальной рынок, так и потенциал реальной экономики для дальнейшего роста. Nasdaq чудовищно перегрет, перегрет неоправданно и непропорционально, поэтому коррекция (причем коррекция мощная) неизбежна в ближайшие уже дни. Вполне вероятно, что сегодняшнее IPO Twitter станет тем триггером, который и обрушит рынок.

Правда, с учётом реального положения дел в экономике, обрушение это не станет катастрофой и лишь оздоровит рынок, который, как я и предсказывал месяц назад, к весне выйдет на рекордные показатели (в первую очередь это относится к бумагам Apple). При любом, однако, раскладе добавление акций Twitter в свой портфель — это последнее, что вы хотите сделать.

## Пират – лучший друг продюсера?

Автор: Михаил Ваннах

07 ноября 2013

То, что кинопират приносит продюсерам колоссальные прибыли, общеизвестно. Фильмы «Сундук мертвеца» и «На странных волнах» из эпопеи «Пираты Карибского моря» принесли более чем по миллиарду долларов каждый. Да и предыдущие серии не оплошали: выручка с них составляла более чем по полгигабакса с каждого. Так что живописных ребят, ходящих по тёплым морям под флагом «Весёлого Роджера», кинобизнес любит. Но «цифровые» пираты, те злодеи, кто смотрит кино «на халяву» сами и помогает это делать другим, — они же главные враги «киношников»! Впрочем, выполненные университетскими учёными исследования показывают, что это совсем не так.

У каждого времени и у каждой сферы человеческой деятельности свои страхи и страшилки. И отделить их друг от друга весьма трудно… В том числе — разделить страхи и страшилки, касающиеся новых технологий. Какое сердце законодателя, особенно с Капитолийского холма, устоит перед трепетными словами главы Ассоциации кинопроизводителей Motion Picture Association о том, что новая технология «приходит к американским кинопродюсерам и американским кинозрителям так же, как Бостонский душитель к одиноким женщинам»…

Ну, в общем, уважаемые читатели, мы все поняли, про что это… Такое свежее, актуальное, недавнее… Да? Точно поняли? Дело в том, что Джек Валенти, возглавлявший Motion Picture Association of America, произнёс эти слова 12 апреля 1982 года, и в панический ужас его — равно как ассоциации владельцев кинотеатров, радио и киноактёров, кинооператоров — повергла такая техническая новинка, как видеомагнитофон. В оригинале его слова звучали так: «The VCR is to the American film producer and the American public as the Boston Strangler is to the woman home alone».

Джек Валенти перед конгрессом пророчил гибель Голливуду от рук видеомагнитофонов.

Кассетный видеомагнитофон. Изделие очень интересное с точки зрения истории техники; японские производители сумели превратить его в общедоступный благодаря массовому рынку сбыта. Они работали на весь мир: даже производившиеся в странах социалистического лагеря видеомагнитофоны вроде отечественной «Электроники ВМ-12» использовали комплектующие и узлы из Страны восходящего солнца. Но это был прибор, с точки зрения современных технологий немыслимо архаичный. Во-первых — аналоговый, вносящий неизбежные шумы при копировании. Во-вторых — устройство последовательного доступа (приходилось ли кому из читателей работать с данными на магнитных лентах ЕС или СМ ЭВМ?), делающее копирование весьма неудобным.

Тем не менее именно этому устройству прочили роль убийцы кинопроизводства и кинопроката. Кто же, мол, станет ходить в кино? А не будет кассовых сборов — не будет и новых фильмов… Впрочем, пересказывать доводы Валенти нет смысла: их можно в полном виде прочесть здесь («TESTIMONY OF JACK VALENTI, PRESIDENT, MOTION PICTURE ASSOCIATION OF AMERICA, INC.»), а в несколько ином варианте нечто подобное и нечто не менее убедительное мы слышали совсем недавно из совсем иных уст, при обсуждении отечественного «Антипиратского закона».

Но давайте посмотрим, а как же страхи мистера Валенти претворились в жизнь? А никак… Это была страшилка. Несмотря на то что решением Верховного суда США потребителям было гарантировано право записывать телепрограммы, на доходы кинобизнеса это не повлияло. Даже наоборот. Они выросли почти вдвое в номинале, с $2,7 млрд в 1980-м до более чем $5 млрд в 1990-м. Если вычесть инфляцию, то чистый рост составит 16%. И точно так же росли доходы киноиндустрии с приходом эры DVD, сменивших видеокассеты. Диски стали приносить студиям больше половины общих доходов…

Смешно вспомнить, что производитель кинофантастики Стивен Спилберг некогда целых шесть лет отказывался передать своего E.T. — «Инопланетянина» — для распространения на видеокассетах… Это ещё в те времена, когда сигнал был чисто аналоговым, а электровакуумные большие экраны телевизоров — невероятно дорогими и громоздкими… Так что умудрённые опытом деятели киноиндустрии — в США это очень большой, очень конкурентный и абсолютно беспощадный бизнес — боялись зря. Технический прогресс в реальности принёс им пользу, поспособствовав увеличению доходов, введя в оборот те фильмы, которые уже прошли по кинотеатрам…

Ну а сейчас? Может, сейчас всё по-другому? Доступны большие экраны: пятидесятидюймовая плазма Full HD — чуть больше чем за тысячу долларов. Технология стала цифровой: копии изготавливаются без потерь. Устройства хранения информации — параллельны; именно это позволяет существовать такому явлению, как торренты, когда каждый скачивающий кусочки информации одновременно раздаёт кусочки информации, скачанные ранее. Может, вот теперь страхи киноиндустрии сбудутся? И новая технология наконец-то её убьёт? Не зря же она так ожесточённо лоббирует антипиратские законы — и за рубежом, и у нас…

Владелец Megaupload Ким Дотком даже ненадолго попадал в тюрьму, обеспечивая учёных экспериментальными данными.

Критерий истины есть только один. Зовётся он практикой. Опыт. Эксперимент. Только с их помощью мы можем отделить умозрительные конструкции от реалий окружающего мира. И что же говорит нам эта практика? Недавно такой эксперимент был поставлен. Радениями правообладателей, руками ФБР был закрыт популярный файлообменник Megaupload. Событие это почти мгновенно оказало вполне наблюдаемое влияние на процессы обмена файлов. (Закрытие Megaupload перераспределило мировой файлообменный трафик) Казалось бы киноиндустрия — вся поголовно — должна быть счастлива. Ведь борцы с пиратами клялись, что этот сайт порождает 175 миллионов преступлений и приносит убытков правообладателям более чем на $500 млн, угрожая существованию 2,2 миллиона рабочих мест.

Но исследование, проведённое специалистами из Мюнхенского университета и Лондонской школы экономики («Piracy and Movie Revenues: Evidence from Megaupload: A Tale of the Long Tail?»), выявило неожиданный эффект. Действительно, удушение Megaupload повысило потребление «легального» видео с официальных сайтов. Но — одновременно упали кассовые сборы у большинства низкобюджетных фильмов, которые и составляют подавляющую часть планетарного кинопроизводства и обеспечивают существование большинства рабочих мест в киноиндустрии, с совсем не звёздными зарплатами. От закрытия файлообменника выиграли лишь блокбастеры…

Всё вышеизложенное легко интерпретировать. Все мы знаем, какую важную роль в экономике постиндустриального мира играет реклама. Ведь потребности сейчас не удовлетворяются, а создаются… Ну а для низкобюджетных фильмов файлообмен является самым эффективным способом рекламы. Фанаты кино скачают фильм и — если он того достоин — расскажут о нём своему окружению. Которое с весьма высокой вероятностью посмотрит его одним из легальных способов. И в любом случае известность — это капитал: и актёров, и режиссёров со сценаристами, и даже продюсеров.

CEO компании Time Warner Джефф Бьюкес говорит, что интерес пиратов — это лучше, чем премия Эмми.

И сами нынешние капитаны киноиндустрии это прекрасно понимали ещё до публикации вышеупомянутого исследования. (Если автор прочитал показания Валенти при подготовке статьи, то они-то на них формировались как профессионалы…) Вот глава HBO Майкл Ломбардо, назвавший интерес пиратов к «Игре престолов» «комплиментом качеству». А CEO компании Time Warner Джефф Бьюкес говорит, что массовое пиратство — это «лучше, чем получение премии Эмми». То есть понимание того, что доходам отрасли файлообмен как минимум не угрожает, у руководителей есть. Другое дело, что они вынуждены соблюдать «правила игры»…

Давайте приведём совсем далёкий исторический пример. С библиотеками правообладатели — особенно английские — долго боролись в девятнадцатом веке. А потом «в отрасль» пришёл благотворитель, стальной магнат Эндрю Карнеги, дотировавший исполу (половину сам — половину местные власти) строительство библиотек. И вот эти библиотеки, обеспечив миллионы людей дармовым чтением, создали массовый рынок для книжной продукции. Карнеги радел о культуре, но попутно подарил книгоиздателям и авторам массовых жанров, Агате Кристи и Эрлу Гарднеру, массовые рынки недорогих книг (аккурат к тому времени подоспела технология pocket book, книг в мягких обложках ценой в 25 центов и тиражами в миллионы).

И сегодня сценарист кино- и телефильмов Джули Буш, автор байкерской драмы «Sons of Anarchy», говорит о том, что киноиндустрия начинает рассматривать пиратский файлообмен как одну из форм продвижения своей продукции, верит, что торренты сыграют в будущем роль библиотек («I believe torrents are the libraries of the future»), — мы не зря вспомнили Карнеги! — и рассматривает внимание людей как одну из форм компенсации за свой труд и признания его полезности для общества. Не будем забывать, что известность автора в конце концов капитализируется, когда ему дают заказ на следующий сценарий…

Да и в целом «фабрике грёз» на состояние дел жаловаться не приходится. Год 2012-й оказался для Голливуда самым прибыльным в его истории: в Северной Америке кассовые сборы составили $10, млрд, увеличившись на 6% по сравнению с очень даже неплохим 2011 годом. Это подтверждает обоснованные в исследовании учёных из Миннесотского университета Бретта Данегера и Джоэля Вальдфогеля («Reel Piracy: The Effect of Online Film Piracy on International Box Office Sales») мысли о том, что онлайновое пиратство продаж билетов не снижает. Так что, может, и местной киноиндустрии стоит меньше думать о пиратстве и больше — о производстве своих фильмов…