# Компьютерра PDA N274 (12.10.2013-18.10.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сергей Голубицкий: Голубятня: Корзина с «Ролексами»

Василий Щепетнёв: Новая ниша рекламы: спешите делать добро!

Дмитрий Вибе: Была докторская, станет любительская: о двух степенях защиты в науке

Дмитрий Шабанов: О цвете кожи: опыт обсуждения одной адаптации человека с обоснованием далекоидущих выводов о специфике действия экологических факторов

Сергей Голубицкий: Волшебный инструмент Short Squeeze

Дмитрий Мендрелюк: Могут ли ИТ помочь семейному счастью, или Чем стоит заняться государству вместо «Электронного правительства»

Сергей Голубицкий: Голубятня: «Молоток.Ру» — долгий путь от услуги к харассменту

Михаил Ваннах: «Бобби» против торрентов, или Что такое PIPCU

Сергей Голубицкий: Обиженная на Америку HTC уходит в Китай: ждёт ли её там кто-нибудь?

Сергей Голубицкий: Меморандум Дилмы — анализ и перспективы

Сергей Голубицкий: Интернет и подрастающее поколение: эволюция от Франкенштейна к Йеху

## Голубятня: Корзина с «Ролексами»

Автор: Сергей Голубицкий

12 октября 2013

Сегодня хочу поделиться с читателями впечатлениями о фильме французского режиссёра Жан-Жака Анно «Чёрное золото» (Or Noir, 2011). Фильм этот достоин долгой памяти по целому ряду соображений: во-первых, у него увлекательнейший сюжет; во-вторых, игра актеров блистательна, а исполнителя роли принца Ауда — Тахара Рахима — я даже склонен причислить к пантеону гениальных лицедеев; в-третьих, концепт национальной идеи, представленный в «Чёрном золоте», на мой взгляд, является не просто самым привлекательным из всех, какие мне известны, но ещё и самым удачным в плане художественного воплощения. Неслабый такой набор достоинств, не правда ли? Хорошо бы теперь его оправдать :-).

Начнем с режиссёра. Жан-Жак Анно — один из самых загадочных режиссеров в истории мирового кинематографа. Загадочных и не реализовавших в полной мере свои таланты. Анно 70 лет, и он снял только 12 картин.

Картины бесконечно разные и неоднозначные. Дебют Анно — «Чёрное и белое в цвете» (La Victoire en chantant, 1976), с ходу получивший «Оскара» за лучший фильм на иностранном языке, сразу же расставил точки над i в отношениях режиссёра с родной (французской) и европейской цивилизацией: сарказм и чёрный юмор — самая мягкая его оценка реальности.

«Имя розы» (Der Name der Rose, 1986) — отчаянная попытка реабилитировать культуру и историю на безнадёжном материале псевдохудожественного голема Умберто Эко.

«Враг у ворот» (Enemy at the Gates, 2001): Жан-Жак Анно вырывается из культурного и цивилизационного контекста, сталкивая его, в частности, с русской историей. В результате этого столкновения мы получаем едва ли не единственный адекватный западный фильм о Великой Отечественной войне и Сталинградской битве.

«Его Величество Минор» (Sa Majesté Minor, 2007, дичайшее по неадекватности погонялово в российском прокате «Миллион лет до нашей эры 2»): режиссёр продолжил своё отдаление от современной западной культуры и в конце концов добился конфронтации. Из-за запредельной эротичности видеоряда, граничащей с порнографией и перверсией, французская (равно как и американская, и европейская — в целом) критика поверглась сначала в шок, затем в ярость, а под конец — в истерику. На IMDB рейтинг фильма 4,2 (лично для меня — достаточный повод, чтобы посмотреть картину и получить удовольствие!).

«Чёрное золото» (Or Noir, 2011) — последний фильм Жан-Жака Анно, который во многих отношениях можно считать одной из форм его творческого завещания. Если бы художник так и остановился на отрицании истории, культуры и цивилизации, если бы сарказм и эротические фантазии так и остались единственными созидательными импульсами его наследия, мы бы получили еще одно трагическое наследие в мировом искусстве. Жан-Жак Анно, похоже, нашёл свой идеал — причём точно там же где его нашёл и великий Антуан де Сент-Экзюпери: в арабской цивилизации.

«Чёрному золоту» я благодарен уже за то, что после его просмотра разделил восхищение моего самого любимого писателя на чисто визуальном и осязаемом уровне. На арабские сюжеты было снято множество фильмов, но ни один из них так и не сумел раскрыть тайну этой величественной цивилизации. Жан-Жаку Анно это удалось с блеском.

«Это для Вас! У меня точно такие же: они сделаны в стране, которая называется Швейцария!»

В основу фильма положен роман швейцарского писателя Ганса Рюша «Великая жажда» (1957), в котором действие развивается в 30-е годы на Аравийском полуострове, в период обнаружения на нём нефти. Позволю себе изложить фабулу фильма, ибо она никоим образом не раскрывает содержания и тем более не содержит в себе спойлеров, поскольку настоящее действие в «Чёрном золоте» развивается не на уровне внешних событий, а на уровне духовного и психологического возвышения принца Ауды.

Два аравийских эмира ведут затяжную борьбу за спорный участок пустыни, получивший название Жёлтого Коридора. Эмир Амар (роль исполняет Марк Стронг), объединивший северные племена Аравии, терпит поражение от эмира Нессиба (Антонио Бандерас), возглавлявшего южные племена, и по условиям перемирия отдает двух своих сыновей — Ауда (Тахар Рахим) и Салеха (Акин Гази) — на воспитание Нессибу, делая их по сути заложниками мира. По условиям договора Жёлтый Коридор становится «ничьей землей», полосой отчуждения, разделяющей два царства.

Девятнадцать лет спустя в Жёлтом Коридоре появляется геолого-разведочная экспедиция американской компании Texan Oil и находит на этом участке огромные залежи нефти. Эмир Амар не даёт американцам разрешения на добычу нефти, зато эмир Нессиб «впадает в искушение богатством» и даёт добро на начало разработок, нарушив тем самым главное условие мирного договора.

Что произойдет дальше, зритель узнает, посмотрев самостоятельно картину; мы же займёмся самым ценным для меня в «Чёрном золоте» — арабской национальной идеей, которую Жан-Жак Анно вывел на уровень универсального идеала и гармонии, иллюстрирующего, с одной стороны, практическое воплощение нравственного императива, о котором мечтал Иммануил Кант, а с другой стороны — возродив идеал Меры, который лежал в основе представлений древнегреческой цивилизации о совершенстве (погружение в «Sa Majesté Minor» не прошло даром :-) ).

В «Чёрном золоте» представлены два импульса арабского национального сознания: Материального Прагматизма (воплощён в эмире Нессибе) и Духовной Традиции (эмир Амар). Сюжет развивается как раз из столкновения этих импульсов и их противостояния. Жан-Жак Анно воплощает эту конфронтацию очень тонко и грамотно, почти не совершая ошибок.

Пример тонкого понимания фактуры: сцена с нападением одного из племён на американских геологов, мотивированным якобы тем, что они — «неверные». Перед нами расхожий миф западной цивилизации, которая всех чешет под свою гребёнку. Режиссёр «Чёрного золота» на уровне блестящей интуиции восстанавливает историческую справедливость, заставляя эмира вмешаться и не допустить погрома.

Неприязнь на почве религиозной «неверности» — лишь эксцесс дремучей необразованной народной массы, которому арабская цивилизация никогда не давала развития. Цивилизация эта на протяжении всей истории человечества являла собой образец религиозной и идеологической терпимости. Выжигание инакомыслия калёным железом — это как раз привилегия христианства. Арабы никогда никого не притесняли по вопросам вероисповедания: ни в Иберии, ни в Индустане. И Жан-Жак Анно едва ли не первым в кинематографе восстановил историческую справедливость.

Полюс материального прагматизма символизируется в «Чёрном золоте» сценой, где эмир Нессиб раздаёт почетным гостям на свадьбе дочери часы «Ролекс», которые достаёт из большущей коробки. Полюс Духовной Традиции — это сцены из жизни царства Амара, в котором запрещены медицина, электричество, техника и прочие блага западной цивилизации, которые, по мысли эмира Амара, совращают человека с благородного пути истины и познания, прельщая ложной ценностью денег.

Оба полюса трагикомичны, поскольку не позволяют нации реализовать полностью свой потенциал и обрекают её на заведомо подчинённое и приниженное положение. Снятие этого противоречия происходит в образе принца Ауда, который символизирует собой будущее аравийской цивилизации (вернее — государственности и национальной идеологии). Важна, однако, не сама позиция Ауда («Лично я не против иностранцев: я думаю, они могут нам что-то показать, и мы можем их многому научить»), а бытовая роль принца. Изначально (а в душе — до самого конца!) он был книжником! Хранителем книг, библиотекарем, учёным, близоруким очкариком, которого судьба превратила в воина, соединив тем самым два великих качества арабской цивилизации — предельную пассионарность и не менее предельное почитание духовности и знания.

То, как это реализовано с чисто художественной точки зрения в фильме Жана-Жака Анно, заслуживает наивысшей оценки. Конечно, заслуга в данном случае просто обязана быть разделена между режиссёром и актёром: Тахар Рахим в роли принца Ауда умопомрачителен. В какие-то моменты ловишь себя на мысли, что сам не раздумывая встал бы и пошел за таким Повелителем куда угодно, полагаясь исключительно на его оценку мира и ситуации.

Однако — магия искусства в действии.

## Новая ниша рекламы: спешите делать добро!

Автор: Василий Щепетнёв

13 октября 2013

Странный сон я увидел на днях. То есть сам сон вполне рядовой, про трудовые будни российского врача, но каждые десять минут он перебивался рекламой. А реклама ничего себе так. Помню, мыло рекламировали для шпионов: мол, тот, кто регулярно моет руки этим мылом, никогда не оставляет отпечатков пальцев, а потому может работать без перчаток. Практично, удобно — и микробов тоже убивает.

Другой бы смолчал: сами знаете, как относятся к тем, кому в голову транслируют видения инопланетяне, госбезопасность, вредные соседи или вот рекламные агентства. А я делюсь, уповая на то, что писательский сон не обязательно включать в историю болезни. Писатели — они такие… со странностями, но практически безвредные. Особенно фантасты. Однако проснулся, подумал и понял: какие перспективы открываются, какие рынки! Включать рекламу в сновидения граждан — это посильнее «Девушки и Смерти» товарища Горького! Думается мне, данная идея воплотится в данную же реальность прежде, чем в данной реальности человек высадится на Марс. Потому что выгода от рекламы в сновидениях колоссальна, а на что способна человеческая мысль ради трехсот процентов прибыли, известно давно. Это от Марса выгода неочевидна, а от рекламы добра — в смысле материальной выгоды — завались! Вёдрами собирать можно, мешками!

Хотя, конечно, не всё следует измерять коммерческой прибылью. В палате мер и весов есть и другие эталоны. Государства ведь можно и так делить — на государства коммерции и государства власти. В чистом виде ни те ни другие, вероятно, не существуют, но в коммерческом государстве во власть идут ради того, чтобы набить мошну (правящему классу, инициативной группе, наконец, а правильнее — сначала себе любимому), а в государстве власти деньги третьестепенны, главное — возможность принимать и отменять законы, казнить и миловать, объявлять или прекращать войны, как получится. Обладая подобной властью, на костюмы, парфюмы и даже женщин внимание человек из громовержцев-олимпийцев обращает незначительное. Чуть-чуть. На ходу перекусил — и довольно. Побежал дальше вершить судьбы леса и щепок. А деньги... что деньги? Деньгами власть не заменишь. Десять лет без права переписки не хочешь? Значит, через не хочу получишь. С конфискацией, само собой. И где твои двадцать два заграничных костюма и сто двенадцать пар шёлковых носков, гражданин Ягода? Что носки, девятнадцать револьверов зря пропали…

Символом несокрушимости, главного стержня, духовной скрепы Советского Союза я выбрал бы не танк, не межконтинентальную ракету, даже не ватную телогрейку. На почётное место я бы поставил репродуктор проводного радио. Можно из девяностых годов, в виде расписной доски, а лучше бы простенький, из тридцатых: чёрная тарелка, и ничего лишнего.

Один народ, одно радио, одна идея. И радио, стоящее в центре, — хребет. Та самая скрепа, которой сегодня отчаянно не хватает.

Ну да, газеты. Пресса как главный проводник политики партии. Не чтение от скуки. Но у газет был недостаток: их было много. Я выписываю «Гудок», сосед справа — «Известия», сосед слева — «Пионерскую правду». Тулово, ясно, у газет одно, но головы разные, что допускает разномыслие в принципе. Пусть не политическое, а только вкусовое: кому нравятся огурцы («Сельская жизнь»), а кому — игра в лапту («Советский спорт»). Нехорошо. Причина газетной разноголосицы — приверженность традиции. Привыкли с буржуазных времён к тому, что газет должно быть несколько. Помните, как писал о газетах Чапек?

«Читатель любит свою газету. Это видно хотя бы по тому, что у нас газеты по большей части называют уменьшительными названиями; и недаром же говорят “моя газета”. Не говорят ведь “Я покупаю свои слойки” или “свои шнурки для ботинок” — но каждый покупает «свою газету», и это свидетельствует о личных и тесных связях. Есть люди, которые не верят даже прогнозам погоды государственного метеорологического института, если не прочтут их в своей газете». Было, было…

К тому же немало людей власти и сами не прочь были иметь «свою» газету (не в буржуазно-читательском смысле), и детей хотели пристроить по линии властителей дум, вот и получилась с виду мощнейшая машина агитпропа, а посмотришь в волшебные очки — гидра гидрой! А гидры, известно, рано или поздно да отплатят за тепло и ласку.

Главная ошибка советской власти, на мой взгляд, и состояла в том, что требовали политического единства, но допускали разномыслия в пустяках — в покрое одежды, в цвете губной помады, в высоте каблука. Недооценили коммерческого потенциала разновкусья. Для единства народа разнообразие в моделях обуви столь же опасно, сколь и разнообразие политических течений. Даже ещё опасней: политикой занимается куда меньше людей, нежели хождением по улицам в обутом виде, особенно при недоступности личных автомобилей. Нужно было держать линию: газета — только «Правда», колбаса — только «Чайная», пиво — только «Жигулевское», одеколон — только «Тройной», одежда — только форменная... и так далее. А сырокопчёная колбаса, коньяк «Арарат» и кальсоны шелковые, заграничные, сорок три единицы, — исключительно дома, при зашторенных окнах, по особому списку для особо ценных людей, живущих в особых поселениях. Каждые три года список пересматривать. Кого нужно — вносить, кого нужно — выносить. С конфискацией, разумеется.

С радио — иное. Радио пошло в массы аккурат при советской власти. И поначалу дело делалось замечательное. Радио требованию единомыслия соответствовало полностью. Одно на всех, оно приводило народ к единому знаменателю. Или числителю. С утра до полуночи бормотало оно в коммунальном жилищном пространстве, и слушай его, не слушай — одно. Уж если капля и камень точит, то каково мозгам? Богатый — плохо, вещизм — опасная болезнь, Запад — расположение разлагающегося Ада, интеллигенция — прослойка, пролетарий — гегемон.

Рекламы практически не было, была антиреклама, призывающая не покупать на деньги, а, напротив, деньги хоронить (при выпадении стыдливой гласной — хранить) в сберегательных кассах. Сколько их там полегло, безвестных тысяч? А каждая тысяча — год самоограничения во всём.

Ах да, ещё был удивительный призыв летать самолетами «Аэрофлота», но это, я полагаю, для иностранцев: чтобы не думали, что у нас по старинке на мётлах левитируют.

Когда все на одной волне, жизнь если не приятна, то понятна. Что дорогого стоит.

Недаром те немногочисленные эфирные радиоприёмники, что появились у населения к концу тридцатых годов, с началом войны велено было сдать Куда Следует. Поняли: разноголосица вредна и опасна. Только проводное радио сплачивает население в нацию.

Появление трёхпрограммного вещания ознаменовало начало конца. Не хватило политической воли запретить и эфирные приёмники. Понадеялись на глушилки, на то, что ночью, когда утверждённые диапазоны 31, 41 и 49 метров обеспечивают наиболее качественный приём, люди спят. Да при чём здесь «Голос Америки» и прочие бибиси, когда любая передача на непонятном языке, передача, в которой звучит танго или рок-н-ролл либо комментатор частит сквозь рёв торсиды, включает в мозгах такую картинку, какую и тысяча дипломированных пропагандистов не заглушит.

Да и какие дипломы у пропагандистов, что они видели, что читали, что могли противопоставить Лолите Торрес или Робертино Лоретти? «Блокнот агитатора»? Уже смешно…

Горный камнепад тем и характерен, что в движении ширится, набирает массу. Перестройка подтачивала советскую власть не публикациями Солженицына, отнюдь. Публикациями Солженицына она власть скорее укрепляла: сидите смирно, а то и вас туда, в ГУЛАГ… А вот реклама — реклама била нерасчётливо, по площадям, но именно такая стрельба и поразила советское сознание. Начали вроде бы с пустяка — вместо обычных часов на экране появились часы с надписью «Оливетти», потом рекламировали удобрения, а там и понеслось со склонов: прокладки, тампоны, сникерсы, водка, водка, водка…

И рухнула дамба, не нашлось мальчика, заткнувшего собой протечку.

Так что сны мои — это всего лишь следующий этап раскрепощения сознания. Отпусти мне природа лет хотя бы тридцать, а лучше пятьдесят, не бессильной старости, а бодрости, ясности ума и твёрдости духа — глядишь, и я бы — благодаря рекламе во сне — стал вполне коммерческим человеком.

## Была докторская, станет любительская: о двух степенях защиты в науке

Автор: Дмитрий Вибе

13 октября 2013

Представление о том, что служащих разного рода надлежит сортировать по рангам, весьма распространено. Продвигаясь по лестнице чинов и званий, индивидуум не только приобретает разнообразные служебные бонусы, но и повышает свой вес в глазах окружающих. Все знают, что педагог высшей категории выше педагога первой категории, народный артист выше заслуженного, полковник выше майора, тайный советник выше коллежского асессора.

В науке одним из основных инструментов ранжирования является система учёных степеней, включающая две квалификационные ступеньки — кандидата и доктора наук. Степень кандидата присуждается человеку, доказавшему свою способность работать в науке и получившему при этом некие новые научные результаты. Степени доктора удостаивается человек, работы которого складываются уже не просто в научный результат, но в некое более ёмкое научное достижение. И даже люди, далёкие от науки, знают, что доктор (в среднем) круче кандидата.

Я использую слово «некие», потому что мнения о составе научного результата и научного достижения могут разниться. Именно из-за необходимости решения этой проблемы присуждение учёных степеней, в отличие от учёных званий (профессора, доцента), не производится по совокупности заслуг. Чтобы получить степень, необходимо пройти процедуру, которая включает в себя сдачу кандидатских экзаменов (естественно, только для получения степени кандидата), подготовку «кирпича», то есть текста диссертации, оформленного по определённым правилам, и — самое главное — защиту. Защита состоит в выступлении перед диссертационным советом, по ходу которого соискатель рассказывает о своих результатах и отвечает на замечания оппонентов. Затем совет голосованием определяет, достоин соискатель соответствующей степени или нет.

Защита любой степени сопряжена с довольно большими затратами времени, нервов и средств. В последнем случае я имею в виду не подкуп совета, а более технические расходы — печать и переплёт диссертации, печать и рассылку автореферата, прочие мелочи, способные сложиться в осязаемую сумму, которую соискателю где-то возместят, а где-то и нет. Но деньги — дело наживное, а вот потраченное время вернуть нельзя, да и нервные клетки, как гласит народная молва, не восстанавливаются. Поэтому отношение к защитам в сообществе неоднозначное. Точнее, если защита кандидатской диссертации ещё воспринимается как необходимая обуза, то убедить человека защитить докторскую бывает значительно сложнее.

И потому уже довольно давно, практически с того самого момента, как нам разрешили рассуждать, в сообществе бродит мысль о том, что вторую защиту можно было бы отменить. В самом деле, кандидат — это человек, который только начинает свой путь в науке. Он может быть очень хорошим, но пока малоизвестным специалистом. И если у него возникает необходимость продемонстрировать где-то квалификацию, ему гораздо удобнее помахать в воздухе корочками, чем каждый раз доказывать свои знания и умения. Но зачем нужна степень доктора? Человек, в активе у которого есть научное достижение, уже и так должен быть известен коллегам. Ему нет нужды ещё как-то подтверждать репутацию.

Кроме того, защита кандидатской требует меньших усилий и приходится (при нормальном развитии карьеры) на тот жизненный период, когда человек ещё не слишком обременён дополнительными делами. У состоявшегося же учёного появляются обязанности по организации науки, он преподаёт, руководит аспирантами, в конце концов, участвует не в одном, а в нескольких научных проектах. Ему и так есть чем заняться, помимо написания текста, который прочтут несколько человек, и есть где потрепать нервы, помимо выступления перед диссертационным советом.

Проблема в том, что наша научно-организационная система выстроена с учётом наличия двух степеней защиты. Есть должности, занимать которые может только доктор наук, есть обязанности, выполнять которые может только доктор наук. Хочется, например, продвинуть человека по карьерной лестнице — просто для того, чтобы он получал больше денег. Ан нет, нельзя, он не защитился! Поэтому часто люди, способные защитить докторскую, но не делающие этого, становятся объектом давления со стороны руководства, и вместо часовой нервотрёпки на защите человек получает её же, но растянутую на годы. Отсюда популярный научный анекдот о преимуществе поминок по сравнению с послезащитным банкетом: на поминках никто не спрашивает: «А ты когда?»

Выход ясен: освободить учёных от ненужного груза! И лёд, кажется, тронулся: Высшая аттестационная комиссия на днях организовала опрос «О целесообразности перехода к одноуровневой системе аттестации научных и научно-педагогических работников». В обсуждениях народ как будто бы больше склоняется к тому, чтобы оставить только кандидатов (возможно, назвав их по-другому), ибо степень доктора есть безусловное зло. Но мне всё-таки хочется попытаться высказать менее поляризованную точку зрения, которая состоит в следующем: учёные степени (и звания) не являются сугубо внутренним делом научного сообщества.

Один из самых популярных доводов против двухуровневой системы звучит так: «Дополнительная степень — дополнительная возможность для жуликов обзавестись фальшивыми корочками». Но обилие подделок как раз и доказывает нужность докторской степени. Тот, кто с этим не согласен, пусть приведёт пример подделки чего-нибудь ненужного и малоценного. Вы когда-нибудь слышали о поддельных десятикопеечных монетах?

Почему люди идут на липовые защиты? Потому что быть доктором престижно! Несмотря ни на что, несмотря на весь разброд и развал, все ещё престижно! И этот престиж не закладывался в статус доктора, он возник сам собой и оказался настолько прочен, что не исчез даже за десятилетия, отделяющие нас от счастливых времён нашей науки. Кому люди со стороны поверят больше — кандидату или доктору? Кого охотнее пригласят в качестве эксперта — кандидата или доктора? Спросите у «простого» человека, какая научная организация мощнее — та, в которой 20% докторов, или та, в которой таковых 5%? Естественно, подобный критерий может не отражать реального соотношения, но это не означает, что критерии для внешней оценки вообще не нужны. Если докторская степень в качестве меры компетентности специалиста не устраивает, её нужно не отменять, а заменять другим общественно понятным критерием, после чего старый отпадёт сам собой.

Разумеется, конкретному кандидату не хочется лишний раз заморачиваться с защитой, поскольку персонально ему это не надо. Лишние обязанности? Ему и без них хорошо. Прибавка к зарплате? Он с грантов имеет больше, занимаясь исключительно наукой. Но сложилось так, что докторская степень, необходимость которой внутри сообщества сомнительна, по-прежнему авторитетна вне сообщества. И общественный престиж науки у нас не настолько высок, чтобы можно было позволить себе вот так запросто отказаться от одного из элементов этого престижа. Позвольте напомнить, что была у нас в стране научная организация, которая не беспокоилась о мнении людей со стороны. И что? Её расформировали, а народ и не заметил.

Есть ещё один довод против докторов: в Штатах их нет, и как там всё замечательно! Но, во-первых, наши успехи в научной конкуренции со Штатами приходятся на эпоху расцвета докторской степени, а не на эпоху её упадка. Во-вторых, отсутствие официальной второй степени не означает, что в США нет многоуровневой системы аттестации. Она иначе называется и иначе организована, но нельзя сказать, что человек, получивший степень PhD, после этого до пенсии свободен от всех забот, кроме научных. Вообще, есть подозрение, что докторская степень — не основная проблема нашей науки. Если её отменить, автоматически копии штатовской науки не получится. Если уж есть стремление ориентироваться на американскую систему, её нужно заимствовать целиком. Желательно — вместе с объёмом финансирования.

## О цвете кожи: опыт обсуждения одной адаптации человека с обоснованием далекоидущих выводов о специфике действия экологических факторов

Автор: Дмитрий Шабанов

14 октября 2013

Обсуждал-обсуждал я со студентами на семинарах по экологии один пример влияния условий среды на особенности организмов, и этот пример так мне понравился, что я решил изложить его и здесь. А понравился он мне тем, что подводит фундамент под «мораль» — заслуживающие особого обсуждения выводы общего характера. В эту колонку «мораль» не поместится, и я планирую поговорить о ней в следующий раз. А сама по себе обсуждаемая проблема очень проста: почему кожа коренных африканцев темнее, чем кожа коренных европейцев? Если этот вопрос кажется слишком примитивным, можно добавить ещё одну деталь: почему кожа коренных жителей Центральной Америки тёмная, но более светлая, чем у коренных африканцев?

Неплохое представление о распределении людей с разным цветом кожи по поверхности Земли дает эта иллюстрация из Википедии. Впрочем, некоторые интересные феномены в ней не учтены. Например, не показано, что кожа у эскимосов оказывается неожиданно тёмной для той широты, на которой они живут.

Понятно, что вопрос «почему» допускает ответы разной основательности. Например, можно сказать, что у африканцев кожа темнее, потому что в ней синтезируется значительно больше меланина (коричневого пигмента), чем у европейцев. Правильное объяснение? Правильное, но не приводящее к окончательной ясности. А почему у них синтезируется больше меланина? Потому что у них иная активность меланокортинового рецептора первого типа (белка, который в ответ на гормональный сигнал запускает синтез пигмента в клетках кожи). А почему у разных людей эта активность разная? Потому что это предопределено их генетическими особенностями. А почему для них характерны именно такие гены? Традиционный ответ — вследствие приспособления к условиям среды. Как могли развиться такие приспособления? Некие факторы среды должны были обусловить отбор, способствующий проявлению того признака, который мы наблюдаем.

Когда шёл этот отбор — сейчас или в нашем эволюционном прошлом? Конечно, в прошлом. Результаты отбора всегда анахроничны. Свойства организмов обуславливается их эволюционной историей; нынешний отбор станет объяснением того, что проявится в будущем. Естественно, когда вид существует в стабильной среде, и характер отбора остаётся неизменным: нынешний отбор оказывается таким же, как и тот, что действовал когда-то. Но никакой вид не может похвастаться такой скоростью изменений образа жизни, как наш. Наши врожденные особенности объясняются тем образом жизни, который вели разрозненные племена охотников-собирателей, наших очень далеких предков. Более или менее значительные коррективы в эту «охотничье-собирательскую» основу успели внести разве что прокатывавшиеся по более цивилизованному человечеству эпидемии инфекционных болезней…

Итак, какой же фактор определяет цвет нашей кожи? Первое предположение, часто приходящее в голову студентам, которых об этом спрашивают, оказывается неправильным. Нет, на цвет кожи человека не влияет температура. Странно, конечно, должна была бы влиять…

В низких (близких к экватору) широтах угол падения солнечных лучей на земную поверхность ближе к прямому, чем в умеренных и высоких, околополярных широтах. Во-первых, на каждый участок поверхности в низких широтах направлен более интенсивный поток солнечной радиации, во-вторых, этот поток проходит меньший путь в атмосфере и оказывается в меньшей степени профильтрован ею. Именно поэтому в низких широтах намного жарче, чем в высоких. Для жителей низких широт намного чаще оказывается важной борьба с перегревом, а для жителей высоких — защита от переохлаждения.

Обратите внимание: на экваториальные широты падает более плотный поток солнечного излучения, которое к тому же проходит меньший путь через атмосферу. Умеренные и полярные широты получают меньше энергии, которая к тому же отличается по своему спектральному составу вследствие атмосферной фильтрации.

…Когда-то, во времена моего студенчества, меня вместе с моими однокурсниками послали на однодневный выезд в колхоз. Сейчас это сложно понять, но при Советском Союзе было принято временами отменять на какое-то время занятия в университете (те самые занятия, ради которых, вообще говоря, студенты и были студентами и даже иногда получали какую-то стипендию), загружать их в автобусы, отвозить на поле вместе с надсмотрщиками из преподавателей и колхозных «спецов», а затем принуждать чертыхающихся про себя горожан к некоему количеству часов малоэффективного труда. Это называлось «помощью города селу» и было призвано компенсировать вопиющую неэффективность колхозной и совхозной организации сельского хозяйства. Вместе с советскими студентами на это безобразие направляли и студентов-иностранцев из «братских стран». Так вот, в тот раз, о котором я вспоминаю, с нами поехал один негр.

Перед этим выездом долго держалась пасмурная и прохладная погода, а тут вдруг день выдался солнечным и жарким. Мы были без головных уборов, в плотной одежде, которую тут же начали снимать. Питьевой воды практически не было (никто не предусмотрел), и мы страдали от жары. Нас, студентов-европеоидов, удивило, что негроид страдал от нее практически так же, как мы. Он дал попробовать свою кожу: она была намного горячее, чем, предположим, у меня. Зато плотная шевелюра из мелких курчавых волос хорошо защищала от перегрева его голову, и это тоже можно было определить даже на ощупь. Но и среди «наших» студентов не все страдали в одинаковой мере. Среди нас был один блондин, и его голова оставалась прохладной даже под лучами солнца…

Черными (и тёмными) мы видим поверхности, которые поглощают подавляющую часть падающих на них световых лучей; белыми (и светлыми) — те, которые отражают большую часть упавшего на них светового излучения. Поэтому черные поверхности нагреваются на свету сильнее, чем белые.

Если бы цвет кожи определялся отбором на эффективность терморегуляции, в низких широтах жили бы люди со светлой кожей, а в высоких — с тёмной. Мы видим обратную картину. Почему? Видимо, есть какой-то фактор, действие которого оказывается более важным, чем влияние температуры. Что это? Влияние ультрафиолетового излучения.

Перед тем как обсудить действие ультрафиолета, я хочу напомнить вам о его вероятных последствиях. После той поездки в колхоз многие из нас испытали солнечный ожог. Во многих отношениях ожог от УФ-облучения напоминает ожог от воздействия повышенных температур. И в том и в другом случае гибнут клетки, образуются (и иногда прорываются) пузыри, заполненные лимфой, развивается воспаление (сопровождающееся повышением температуры пораженного участка кожи). Почему высокие температуры вызывают ожог, относительно понятно: там причиной разрушения тканей является именно их нагревание. Но ведь ультрафиолетовый ожог может развиться и после такого облучения кожи, которое практически не изменяло ее температуру!

Клетки многоклеточного организма демонстрируют два принципиально разнящихся способа гибели, различающиеся примерно так же, как убийство и самоубийство. Убийству соответствует некроз. Это неконтролируемый клеткой процесс, запускаемый действием внешних факторов. Во время апоптоза, напротив, клетка сама запускает свой демонтаж. Клетка гибнет и в том и в другом случае, но, к примеру, выделение токсических веществ, способных отравить другие клетки, во втором случае оказывается намного меньшим.

Апоптоз — необходимая часть нормального процесса развития. Наша кисть формируется как лопаточка; чтобы она разделилась на пальцы, необходим апоптоз тех клеток, которые оказались посередине между осями, соответствующими будущим пальцам. Так вот, при термическом ожоге клетки гибнут вследствие некроза, а при ультрафиолетовом — в результате апоптоза. Умирание клеток кожи, их разрушение, приток тканевой жидкости, отделение эпителия слоями — «инициатива» самого организма! В чем её смысл?

Кванты ультрафиолета обладают энергией, соответствующей энергии активации многих химических реакций. Облучение такими квантами заметно повышает скорость протекания таких реакций. Для нашего обсуждения важнее всего фотодимеризации нуклеотидов ДНК.

ДНК — цепочка, состоящая из четырех типов литер — нуклеотидных остатков А, Т, Г, Ц. Пиримидиновые основания в их составе, тимин и цитозин, соответствующие литерам Т и Ц, с использованием энергии ультрафиолета сливаются попарно в димеры (в любых сочетаниях: ТТ, ТЦ, ЦТ и ЦЦ). Нормальное пространственное расположение молекулы ДНК нарушается. Комплекс специфических белков репарирует повреждение (восстанавливает исходное состояние). Белки узнают такую аномалию, вырезают нарушенный участок и его окрестности (по несколько сот нуклеотидов в обе стороны), а потом достраивают одну цепочку по другой. Все бы хорошо, да в ходе этого процесса очень высокой оказывается доля ошибок — мутаций. В любом случае частота мутаций вследствие работы репарационной системы оказывается ниже таковой тогда, когда репарация оказывается нарушенной. Нарушение работы этой системы приводит к тяжелому наследственному заболеванию — пигментной ксеродерме. Кожа страдающих от неё больных отвечает воспалением буквально на каждое попадание прямых солнечных лучей. Обычно такие люди живут недолго и гибнут от закономерно возникающих раковых опухолей.

Вы когда-нибудь задумывались, почему для микроорганизмов ультрафиолетовое облучение смертельно, а для макроорганизмов (как мы с вами) — нет? В инфекционных больницах обеззараживают помещения с использованием ультрафиолетовых ламп. В ходе такой процедуры люди выходят. Но даже если они не выйдут, они лишь получат ожоги, не являющиеся смертельными, а вот самые разные возбудители болезней погибнут. Дело в том, что микроорганизмы ультрафиолет прошивает «навылет» (и разрушает критичную для их существования ДНК), а у макроорганизмов он задерживается в поверхностных тканях (прежде всего в коже), где его эффект менее серьёзен.

Мы чаще вспоминаем о мутациях в связи с клетками зародышевой линии. По расхожим представлениям, эти мутации являются основным материалом для эволюции. Существуют и иные точки зрения, но для обсуждаемой темы это не очень принципиально. В любом случае эволюционную перспективу имеют именно те изменения, которые произошли в клетках-предшественницах половых клеток — а значит, потенциально иных организмов. В случае человека мутации происходят в клетках смертного тела — сомы.

Наша кожа состоит из эпидермиса (наружного слоя, происходящего в ходе эмбрионального развития из наружного зародышевого листка, эктодермы) и кориума (внутреннего слоя, который развивается из мезодермы, среднего зародышевого листка). Эпидермис на открытых участках кожи сам состоит из пяти слоев: базального, шиповатого, зернистого, блестящего и рогового. Размножение клеток происходит в базальном слое; именно здесь находятся камбиальные клетки кожи (камбием на самом деле называют слой делящихся клеток, который обеспечивает рост деревьев в толщину). Эти клетки все время делятся. Одна из клеток-потомков остается камбиальной, а вторая — специализируется, переходя со временем в более высокие слои эпидермиса. Клетки рогового слоя уже мертвы и превратились фактически в роговые чешуйки. Со временем они сшелушиваются, составляя весьма значительный компонент домовой пыли.

Соматические мутации клеток верхних слоев эпидермиса несущественны: они не успеют что-либо изменить в судьбе будущих роговых чешуек. Значительно опаснее накопление мутаций в клетках базального слоя. Индуцированные в них повреждения могут вывести из строя многие регуляторные механизмы клеток. Поэтому в тех случаях, когда клетки получили достаточно высокую долю ультрафиолета, в них запускается механизм апоптоза: как бы чего не вышло.

А что может выйти? Иногда у клеток с разрушенной системой запуска апоптоза отключается и механизм остановки деления. Они делятся, передавая приобретенные дефекты клеткам-потомкам. Возникает доброкачественная опухоль. При её разрастании происходит конкуренция между разными клеточными линиями. Отбор способствует увеличению доли быстро делящихся клеток и, следовательно, увеличению скорости опухолевого роста.

Поломки, вызывающие опухоль, бывают разными. Некоторые приводят к формированию опухолей с ограниченным потенциалом роста; иные, напротив, индуцируют развитие новообразований с пониженными связями между клетками. Такие опухоли называются злокачественными (раковыми); клетки могут покидать их, разноситься кровью (или расползаться сами) по другим частям тела и иным тканям и формировать дочерние опухоли — метастазы. Более того, доброкачественные опухоли могут со временем озлокачествляться. Типичная разновидность рака кожи — меланома — является одним из самых быстрорастущих форм рака. Заканчивается процесс злокачественного роста смертью организма (и опухолевых клеток вместе с ним).

И ради того, чтобы предохранить организм от такого развития событий, клетки, хватанувшие дозу ультрафиолета, совершают самоубийство. Все равно, среди бесчисленного количества правильно самоустранившихся клеток, может найтись такая, у какой механизм самоустранения не сработает (возможно, в результате индуцированной ультрафиолетом соматической мутации). Как уменьшить вероятность такого развития событий? Разместить выше базального слоя эпидермиса (и более глубоких слоев кожи) достаточное количество молекул, перехватывающих кванты ультрафиолета.

Вот поэтому коренные африканцы чёрные! Отбор на устойчивость к раку кожи пересилил отбор на эффективность терморегуляции.

…Осталась мелочь — объяснить белый цвет кожи европейцев. Не торопитесь утверждать, что тут нет интересных поворотов темы. Но о них — в следующий раз.

## Волшебный инструмент Short Squeeze

Автор: Сергей Голубицкий

14 октября 2013

На прошлой неделе я рассказывал читателям о перспективах IPO Twitter («Мы в такие шагали дали, что не очень-то и дойдёшь!") и вскользь помянул о некой трейдинговой уловке: она может обеспечить взрывной рост компаниям, которые по той или иной причине подвергаются обструкции со стороны биржи либо делают публичное размещение даже со стабильными убытками в своей бухгалтерской отчётности. Уловка называется short squeeze, и сегодня я её разберу на нескольких примерах, а также определю условия, при которых short squeeze позволит акциям Twitter «выстрелить», даже если IPO на начальном этапе постигнет судьба Facebook и котировки обвалятся.

Предлагаю взглянуть на несколько графиков компаний, чьи акции продемонстрировали самый внушительный рост на бирже в 2013 году. Начнём с Safeway (NYSE: SWY), сети магазинов розничной торговли продовольствием:

Восхождение компании началось взрывом 21 февраля, когда стоимость её акций «выстрелила» за одну торговую сессию на 19%. Далее этот процесс уже был неудержим, и, как следствие, капитализация SWY за 10 месяцев удвоилась.

21 февраля ничего ошеломительного с SWY не случилось: компания всего лишь опубликовала положительные данные квартальной отчётности: прибыль в расчёте на акцию выросла до $0,95 по сравнению с $0,67 годом ранее. Правда, столь внушительный результат застал врасплох аналитиков, которые дружно предполагали рост прибыли «всего лишь» до 76 центов. Событие, безусловно, приятное, однако никоим образом не может объяснить не только головокружительный рост котировок на 19%, но и последующее неудержимое восхождение на протяжении целых двух месяцев. Причина столь напористого роста — short squeeze, случившееся на рынке бумаг SWY.

Следующий пример — GameStop (NYSE: GME), торговец новыми и подержанными игровыми приставками:

За 2013 год капитализация компании также более чем удвоилась, и случилось это благодаря аж двум short squeeze — в марте и августе. Такую же картину мы наблюдаем с бумагами Netflix (NasdaqGS: NFLX), которые тоже пережили два душераздирающих short squeeze — в январе и апреле:

Как следствие, капитализация NFLX за 10 месяцев уже более чем утроилась. Столь головокружительные результаты получаются потому, что действие short squeeze, если только процесс запустится по-настоящему, очень продолжительное, причем рост оказывается тем значительнее, чем негативнее были представления рынка о бизнесе компании накануне неожиданных событий, которые служат триггером для запуска цепной реакции short squeeze.

Дословно «short squeeze» переводится как «выдавливание коротких позиций». И это очень точная формулировка, поскольку передает самое главное в этой процедуре — её подневольность: «медведи», закоротившие акции (то есть открывшие «короткие» позиции), не хотят закрывать их добровольно, однако вынуждены это сделать перед лицом убытков, потенциально выходящих из-под контроля.

Short squeeze, стоит ему всерьез разыграться, действует по принципу домино (вернее — цепной реакции): чем больше коротких позиций закрывается, тем быстрее растут котировки акции; чем быстрее они растут, тем больше «медведей» бросаются в панике закрывать свои позиции, что, в свою очередь, приводит к ещё большему росту цены, и т. д. до полного истощения «short interest», общего числа «коротких» позиций, открытых по данной бумаге.

Из сказанного становится понятно, что для могучего взлета цены требуется не только серьёзный триггер, то есть положительная новость, способная запустить процесс, но и большой short interest, то есть высокая мера негатива по отношению к компании, которая и приводит к открытию большого количества «коротких позиций».

Чтобы всё совсем стало понятно, проиллюстрирую сказанное на условном примере. Положим, у нас есть IPO компании «Nanotech Skolkovo Miracle», которая вышла на Нью-Йоркскую фондовую биржу с акциями на сумму в $100 млн по стартовой цене $10 за штуку. «Сколковское чудо» в поте лица работает над созданием уникального смартфона, целиком из нанополимеров, которые легче алюминия и крепче стали. Нормальные американские трейдеры в этот бред не верят, поэтому с первого дня IPO принимаются активно «коротить» бумаги «Nanotech Skolkovo Miracle» до тех пор, пока не доводят общий объём «коротких» позиций до $20 млн.

Очень важный и тонкий момент: ежедневный объём торгов бумагами «Nanotech Skolkovo Miracle» не превышает 1 миллиона штук, поэтому говорят, что коэффициент коротких позиций (short interest ratio) равняется 20 (= отношение общего объёма «коротких позиций» к дневному объёму торгов). В практическом аспекте этот коэффициент означает, что на полную ликвидацию «коротких» позиций «медведям» потребуется не менее 20 дней при сохранении спокойной ситуации на бирже.

В результате непрекращающегося убивания бумаг «Nanotech Skolkovo Miracle» их котировки упали со стартовой цены в $10 до, скажем, $6, после чего временно стабилизировались, потому что «медведи» отнюдь не собираются выходить из позиций раньше «большого праздника» — падения котировок ниже отметки $5 за штуку, что автоматически превращает бумагу в junk со всеми вытекающими из этого положения поражениями в статусе (закрываются все опционы, нельзя открывать позиции на марже и др.).

В этот момент «Nanotech Skolkovo Miracle» издаёт пресс-релиз, в котором сообщает о прошедшей в московском Кремле презентации двух тестовых образцов наносмартфона, один из которых подарили ВВП, а второй презентовали Бараку Обаме. Барак Обама впечатлился до такой степени, что тут же выбросил в мусорную корзину свой iPhone 5s, заявив, что отныне будет пользоваться только наносмартфонами производства «Nanotech Skolkovo Miracle».

Как и следует ожидать, торговая сессия открылась «гэпом»: стартовая цена акций «Nanotech Skolkovo Miracle» подскочила с $6 до $9. Как поведет себя обыкновенная бумага после такого позитивного триггера? Очевидно, что она будет расти пару–тройку дней, пока не иссякнет поток желающих купить «Сколковское чудо». В том, что он иссякнет довольно быстро, можно не сомневаться, потому что таких «чудес» на сверхликвидном американском фондовом рынке выше крыши.

Сценарий развития событий вокруг акции, удушенной «медведями», будет в корне отличаться от нормального сценария. Как только «Nanotech Skolkovo Miracle» откроются по $9, держатели «коротких» позиций ринутся закрывать свои позиции, потому что в одночасье улетучилась вся их прибыль и осталась самая малость (продавали изначально в «короткую» по 10, теперь же покупают по 9, прибыль — 1 пункт). Но вот незадача: закрытие «короткой» позиции подразумевает покупку акций, а не продажу, поэтому чем интенсивнее будут «медведи» закрываться, тем сильнее они будут подталкивать бумагу вверх.

Теперь самое главное: помните чудовищный short ratio? Цифра 20 означает, что дневного объёма торгов явно не хватает для быстрой ликвидации «коротких» позиций, поэтому приходится поднимать цену ещё выше, чтобы заставить новых покупателей со стороны прельститься нереализованной прибылью и удовлетворить желание «медведей» — продать им свои акции «Nanotech Skolkovo Miracle» (чтобы «медведи» могли закрыть собственные «короткие» позиции).

Запускается ядерная реакция, которая на практике выражается в том, что бумаги, подхваченные волной short squeeze, растут неделями и даже месяцами как ненормальные. И остановить этот рост не представляется ни малейшей возможности.

Под конец приведу ещё один пример выдавливания коротких позиций, триггером которого выступают не положительные новости, а искусственные действия очень могучих биржевых спекулянтов:

Перед нами легендарный король МЛМ — компания «Гербалайф» (NYSE: HLF). Первая стрелка (декабрь 2012 года) — это начало войны, которую объявил «Гербалайфу» Билл Акман («О том, как поссорились два мана: Ик и Ак»). Билл Акман ни много ни мало открыл коротких позиций HLF более чем на миллиард долларов и обещал уничтожить «Гербалайф» законодательно через конгресс, инициировав слушания по вопросу о преступном ведении бизнеса этой компанией (финансовая пирамида).

В январе отпор Акману дал другой «ман» — Карл Икан, который публично заявил о том, что юный его соплеменник вконец оборзел и заслуживает показательной порки. Икан обещал «зарыть» Акмана и отправился сколачивать бригаду единомышленников («Иканатор на тропе войны»). Эту бригаду он успешно сколотил к середине апреля и приступил к планомерной скупке акций «Гербалайфа», что называется, на ровном месте (без всяких положительных новостей).

Представьте себе, Карлу Икану афера удалась: неистовый напор покупок длился четыре месяца, и все это время цена HLF росла и росла. Кончилось тем, что Билл Акман не выдержал, сдался и в отчаянии стал ликвидировать свои позиции, ещё больше добавив роста котировкам компании. За счёт искусственно созданного short squeeze. В результате убытки инвестиционного фонда Акмана составили несколько сотен миллионов долларов (а может, и не составили, но это уже совсем другая история :-) ).

И последнее: каким образом Twitter может использовать ситуацию с short squeeze — в том случае, конечно, если она возникнет на ранних этапах торгов IPO? Если инвесторы, разочарованные хронической убыточностью компании, создадут внушительный short interest, а затем Twitter сумеет резко переломить убыточный тренд, скажем, за счёт альтернативных доходов от продажи аналитических данных (а не только рекламы), то у акции будут реальные шансы вознестись к звёздам за счёт выдавливания «коротких» позиций еще красочнее, причём сделать это можно даже красочнее, чем Tesla в мае 2013 года.

## Могут ли ИТ помочь семейному счастью, или Чем стоит заняться государству вместо «Электронного правительства»

Автор: Дмитрий Мендрелюк

14 октября 2013

Я живу не в безвоздушном пространстве и, даже постоянно критикуя нынешнюю российскую власть, тем не менее дружу, приятельствую и просто общаюсь с множеством её, власти, представителей. В том числе и достаточно высокого федерального уровня. И при личном общении мне часто предлагают перейти от критики хоть к какому-то конструктиву.

Ну то есть не абстрактному «конструктиву», который и мне, и им очевиден (закон, выборы, независимый суд и прочее), но невозможен в силу политических причин, а к совсем уж конкретике. Например, отраслевой. Айтишной.

Раз уж нашему профильному министерству не хватает роста, чтобы приподняться над собственной сложившейся системой и перестать тратить деньги внутри системы без выхода полезных функций вовне, то попробую изложить одну из идей…

В силу профессиональной необходимости приходится прочитывать, просматривать и изучать множество материалов ИТ-тематики о новых проектах, интересных стартапах, гигантских государственных проектах. Как-то по умолчанию предполагается, что все они должны приносить пользу. Пользу экономическую, политическую, социальную, да и просто личную, эмоциональную.

И очень-очень часто уже во время чтения возникает естественный вопрос: «Зачем?» Зачем тратить деньги на какой-то развлекательный сервис, если есть куда более насущные проблемы? Зачем создавать дорогущее корпоративное приложение, которое с высокой вероятностью просто никогда не окупит себя, потому что три не менее корпоративные тётеньки обеспечат тот же функционал и дешевле, и качественнее?

Но когда речь идёт о частных или корпоративных инвестициях в подобные продукты, то вопрос в голове не звучит так громогласно, как при прочтении о новых государственных тратах на ИТ. Вот тут меня начинает «корёжить» всерьез. Постараюсь объяснить, почему.

Попробуйте, глядя на ту или иную государственную ИТ-систему, ответить на вопрос: «Это для граждан или для самой системы?» И если вам вдруг покажется, что это таки для граждан, — попытайтесь соотнести затраты на автоматизацию этой услуги с готовностью совершенно конкретного гражданина (да хоть вашей собственной готовностью) заплатить такие же деньги самостоятельно. Любой грубый пересчёт даёт, как правило, отрицательный ответ.

Портал госуслуг. Октябрь 2013-го. Свежие новости на сайте!

С другой стороны, если взглянуть на те государственные ИТ-проекты, которые уже сделаны или продолжают реализовываться, возмущает полное нежелание тех, кто принимает решения о создании таких систем и их проектировании, хоть как-то учитывать потребность собственных сограждан в том, что им пытаются предложить. Последняя история с многострадальным порталом госуслуг, с этим флагманом государственной информатизации, только подтверждает моё возмущение: из 34 тысяч заявленных на портале услуг даже кнопка «Получить услугу» есть только у 250 услуг (на некоторые из них поступает не более 2–3 заявок в год), а реально востребованными оказались только всего 20 услуг, которые, согласно «новому курсу информатизации», и решено оставить.

Но ещё интереснее посмотреть на эти самые 20 услуг. Заявка на выдачу загранпаспорта, проверка штрафов ГИБДД, проверка состояния пенсионного счёта в Пенсионном фонде РФ, проверка налоговой задолженности, подача налоговой декларации — что объединяет их? Очень просто — некоторая помощь в преодолении тех сложностей в «борьбе с государством», которое само государство и придумывает.

У меня как у гражданина нет никакой потребности проверять свои штрафы, свою налоговую задолженность (как нет потребности и платить налоги: это, согласитесь, противоестественное желание), получать специальные корочки, чтобы поехать туда, куда мне хочется. Все эти барьеры и сложности придумало государство, сделало преодоление этих барьеров невыносимо сложным, а потом всего лишь немного пошло навстречу, облегчая это преодоление.

Мне представляется (и опросы только подтверждают это), что среднестатистическому россиянину глубоко наплевать на большинство тех технологических инициатив, которые предлагает ему государство. И государство, ну просто для разнообразия, могло бы хоть раз в 10 лет либо задумываться, либо, ещё лучше, интересоваться у сограждан, что же им нужно для счастья? Нормального человеческого счастья.

При этом заранее отфильтровывая ту коммерческую шелуху, которое оно же вбивает (либо стимулирует это вбивание) в неокрепшие умы российских потребителей. Шелуху вроде ещё более мощных автомобилей, более симпатичных смартфонов, ювелирных украшений, ярких шмоток, яхт и загородных вилл. К счастью большинства нормальных людей всё это не имеет ни малейшего отношения. Верно писал Пелевин: «И какая разница, что является поводом, если вырабатываемое душами счастье одинаково? Есть норма счастья, положенного человеку в жизни, и что бы ни происходило, этого счастья не отнять». То есть довольно значимую часть россиян счастливыми могут сделать совсем не шмотки с яхтами и не лёгкость получения загранпаспорта с возможностью видеть свои налоги в онлайне, а вполне традиционные категории: любовь, семья, здоровье, ощущение безопасности и справедливости….

Но при чём здесь ИТ? Они же не про любовь, семью и прочую лирику.

Оказывается, ИТ здесь очень даже «при чём». Ещё лет 10 назад ИТ были страшно далеки от этого, а сегодня — способны решать вышеозначенные проблемы в масштабе страны. Например — помочь принципиально сократить число разводов, которое у нас в России зашкаливает за разумные нормы.

Количество разводов на тысячу браков неуклонно росло начиная с середины 60-х годов, стабилизировалось в 80-е и резко скакнуло в 90-е. Прежде всего за счёт уменьшения числа самих браков. В начале 2000-х процент разводов по отношению к бракам зашкалил за совсем уж немыслимые 80% и в последние годы замер на отметке «всего лишь» чуть более 50%. Если вдуматься — жуткая цифра. Каждый второй брак (грубо, конечно) заканчивается разводом.

Число браков и разводов, зарегистрированных в России на 1 000 человек постоянного населения, и соотношение разводов и браков, 1960–2012 годы.

Ничем не лучше статистика по отношению к детям, родившимся вне брака.

Число браков и разводов, зарегистрированных в России (тыс.) и доля родившихся вне брака (%).

Всё это — статистика, которая совершенно не учитывает того, что творится «внутри» брака, со всеми скандалами, насилием, алкоголизмом и бытовой преступностью. Но это уже скорее следствие того, о чём мне хочется написать.

Если задуматься о причинах происходящего, то можно, конечно, изучать результаты социологических опросов (несходство характеров и разные взгляды — 33,4%; пьянство, алкоголизм или употребление психотропных веществ — 13,5%; измена — 8%; наличие другой семьи — 7%; безответственность по отношению к семье, неготовность к семейной жизни — 6,5%), но если задуматься ещё глубже – то это скорее следствия. Следствия неправильного выбора партнёра для создания семьи.

Как у нас знакомятся молодые люди? Даже те, кто ищет не сексуального партнёра, а спутника жизни. Если коротко — случайно. Встретились на дискотеке, учились вместе в школе или институте, понравились друг другу через общих знакомых. Реже — познакомились через специальные сайты знакомств. Полюбили друг друга (или показалось, что полюбили), поженились. Разве это ненормально? До недавнего времени было нормально. И тысячелетиями, вплоть до последних десятилетий, это работало. Что изменилось?

Есть совершенно очевидные причины, связанные с расширением социума, информационной открытостью, ускорением жизни, изменением экономических реалий, позволяющих женщине самостоятельно существовать в этом мире. Не изменилось только одно: заключение брака по-прежнему является фактически жребием: влюблённые редко думают о бытовых мелочах, о сходстве характеров и остальных важных в реальной жизни вещах. И сталкиваясь с ними — оказываются в полной растерянности ещё до того, как схлынуло взаимное сексуальное влечение.

Если вам ещё не надоело — перехожу к сути.

Взаимная влюблённость — необходимое, но не достаточное условие для того, чтобы семейный союз оказался долгим и счастливым. А вот выполнение достаточных условий могут обеспечить именно информационные технологии. Сегодня это называется Big Data.

Это новая технология, но уже сегодня она позволяет создавать то, что ещё вчера казалось фантастикой. Уже сегодня у многих на слуху примеры с выявлением невидимых глазу зависимостей в торговле, медицине, экономике. Например, на слуху горячий пример со скандалом в торговой сети Target, когда компания стала получать жалобы от обескураженных родителей, не понимающих, почему магазин предлагает их несовершеннолетним дочерям скидки на пелёнки и кроватки для грудничнов. Оказалось, что алгоритм Target заметил беременность быстрее родственников.

Или амбициозная задача японского правительства создать систему, которая едва ли не в реальном времени могла бы отслеживать сложный набор показателей из различных источников, таких как кассовые аппараты или определённые поисковые запросы, для того чтобы узнавать о тех или иных экономических проблемах раньше, чем это будет показывать официальная экономическая статистика.

Так неужели вы думаете, что задача выявления «семейной совместимости для дальнейшей долгой и счастливой совместной жизни» не по зубам подобной технологии? Неужели, аккуратно собирая информацию о каждом человеке, нельзя выявить элементарные зависимости? Ведь до брака молодые люди мало интересуются тем, как относится партнёр к разбросанным вещам и незаправленной постели, к определённым гигиеническим особенностям, к определённым привычкам. Какие фильмы и какую музыку он просто не любит, а какие — терпеть не может? Как относится к женской полноте или мужскому пузу? Насколько действительно важен для него секс или отношение к родителям? Запах, цвет, вкус — всё имеет значение для совместимости. Счастье или несчастье семейной жизни целиком соткано из подобных мелочей. А «не сошлись характерами» — просто туповатая формулировка банального следствия из недостаточности информации друг о друге «на берегу».

Я абсолютно уверен, что если бы подобную информационную систему удалось создать — число счастливых и крепких семей очень быстро выросло бы в разы. И вместе с ним — число счастливых и здоровых детей. Улучшилось бы физическое здоровье нации, снизился бы уровень преступности и, как следствие, быстро поползли бы вверх все экономические показатели.

Причем система могла бы не только «тестировать» уже существующую влюблённость потенциальных молодожёнов, но и, анализируя гигантские массивы неструктурированной информации, предлагать будущих партнёров: эта «условно-визуальная» задача как раз гораздо проще в реализации и может быть основана на прошлом визуальном интересе (лайках, просмотрах, запросах) человека к кино, литературе и просто фотографиям красивых людей противоположного пола.

Проблема в том, что реализовать подобную систему никто, кроме государства, не может. А государство даже не смотрит в эту сторону, занимаясь, в лице своего министерства и министра, ИТ-ерундой по обслуживанию вызовов прошлого века.

Да, проблемы безопасности личных данных здесь присутствуют в полном комплекте. Но, как мне кажется, в свете, с одной стороны, традиционных для России проблем утечки какой угодно персональной информации куда угодно и, с другой, последних новостей о том, что все мы и так живем «под колпаком» у «кого надо», — бояться этого не стоит так уж сильно. Выгоды могут быть заметно ощутимее. Не только в укреплении института семьи.

Ну и если вам интересно узнать больше о Big Data — вам сюда.

## Голубятня: «Молоток.Ру» — долгий путь от услуги к харассменту

Автор: Сергей Голубицкий

15 октября 2013

Мой опыт общения с онлайн-сервисами в сфере ИТ почти полностью положителен. Периодически встречаются неадекваты, о которых стараюсь сразу же предупреждать своих читателей, однако они всегда выглядят исключением из общего правила.

Общее же правило таково, что онлайн-услуги в этой области почти всегда качественнее услуг риаллайфа. Тому, кстати, есть житейское объяснение: качество онлайн-услуг зависит от адаптированного алгоритма общения, а качество услуг в риаллайфе — от уровня обслуживающего персонала.

Одно дело — волевым решением руководителя утвердить кодекс безупречного отношения к клиенту и поведения, основанного на единственно правильном принципе «Клиент всегда прав». (Всё, что сопротивляется этому принципу, всё, что ему противоречит, есть порождение совка и продолжение совка, которое удастся вытравить лишь после физического вымирания всех тех, кто так или иначе был отравлен советской жизнью.) Другое дело — где-то отыскать либо самому воспитать менеджеров, продавцов, кассиров, консультантов, которые могли бы адекватно обслуживать клиентов в магазинах, салонах, торговых залах и т. п.

Посему, если качество онлайн-сервиса опускается ниже плинтуса, приходится констатировать полную деградацию структуры, поскольку речь идет уже не о недостатках частных лиц (например, неудачно подобранного продавца), а о дефектах непосредственно системы организации бизнеса. Значит, такие неадекватные установки у руководства, такие странные представления о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Всю эту теорию я излагаю не для того, чтобы в очередной раз побрюзжать, а для того, чтобы у представителей онлайн-сервисов вправились мозги на предмет отмороженных ушей. Ведь неадекватный сервис в первую очередь бьёт по самому бизнесу, а не по клиентам. Клиенту что? Плюнул, развернулся и пошёл дальше, дав слово больше ногой не ступать в гадюшник. А вот бизнесу нужно как-то выживать, как-то справляться с конкуренцией и т. д. Один клиент развернулся, второй, десятый сотый, тысячный, а потом — глядишь: уже можно сворачивать лавочку — разорилась!

Для оценки качества услуг не обязательно, кстати, разживаться экстремальным опытом — вроде того, что я пережил в 2006 году в Sunrise («ПЦУ»), а в 2011-м — в Citilink («Citilink совка»). Достаточно просто констатировать адекватность, то есть меру соответствия (или несоответствия) общепринятым нормам отношений между клиентом и сервисом. При этом важно также учитывать, что норма — понятие относительное и во многом определяется местом и временем. Скажем, то, что 15 лет назад было в порядке вещей, пять лет назад вызывало недоуменное поднятие бровей, а сегодня может легко стать основанием для категорического неприятия. Соответственно, то, что сегодня выглядит уместным в нашем Отечестве, в цивилизованном мире (США, Англии, Германии и т. п.) смотрится дикостью.

Пример, демонстрирующий, на мой взгляд, тонкость определения нормы и адекватности, заимствован из моего личного общения с некогда замечательно начинавшим порталом «Молоток.Ру», который при умелом управлении обещал со временем превратиться в достойное подобие eBay или Taobao. Увы, не превратился.

Услугами «Молотка.Ру» я пользовался в прошлом неоднократно и общением в целом был доволен. Полагаю, не оставался внакладе и аукцион C2C: я продавал свою очередную железяку из постоянно обновляемого парка, «Молоток.Ру» клал в карман неплохие комиссионные (я бы даже сказал, весьма неплохие).

Оговорку «в целом» я делаю не случайно: бизнес в отечественных условиях отсутствия адекватных форм платежа, и в частности залоговой системы (escrow payment), может строиться исключительно на доверии аукциона к продавцам, поскольку обойти интересы площадки (то есть отказаться от выплаты комиссионных) — плёвое дело. Было бы желание. Полагаю, что вменяемые клиенты это осознают и работают честно: выплачивают комиссию в ситуациях, когда сделка реально состоялась.

У «Молотка.Ру» нет возможностей контролировать реальное исполнение сделки, поэтому адекватный алгоритм работы должен предполагать формирование лояльной клиентуры. То есть таких продавцов, которые испытывают к сервису, чьими услугами они пользуются, уважение и желание ответить добром на добро. Ещё раз подчеркну, что никакого иного пути нет и быть не может: отказаться от выплаты комиссионных проще пареной репы.

Как действовал «Молоток.Ру»? Поскольку у системы нет реальных возможностей для сепарации удачных сделок от неудачных, она полагается исключительно на триггер кнопки «Купить». Стоит кому-то на неё кликнуть, как «Молоток.Ру» начинает считать, что сделка состоялась и продавец товара ему должен комиссионные.

В большинстве случаев так и есть. Однако далеко не всегда. У меня было с полдюжины отказов покупателей от моих железок ещё на стадии выяснения деталей (кого-то не устроило отсутствие гарантии, кого-то — чека из магазина, кого-то — внешний вид). Разумеется, никаких комиссионных я «Молотку.Ру» в подобных случаях не выплачивал. Однако аукцион упорно продолжал считать меня своим должником и сначала стыдил, а затем стращал карами небесными. По одной нереализованной сделке я, помнится, получил около 20 писем с угрозами судебной расправы (речь шла о комиссионных в размере 200 рублей с копейками). В конце концов «Молоток.Ру» утомлялся портить себе репутацию и прекращал заниматься харассментом.

Надо сказать, что я всегда с пониманием относился к таким, безусловно, неприличным методам работы аукциона с клиентами. Ежу понятно, что нормальный сервис давно бы уже связался с продавцом лично и попытался уточнить причину, по которой тот отказывается выплачивать комиссионные. Но то — сервис нормальный. «Молоток.Ру» предпочитал априорно считать своих клиентов ворами и заваливать их своим хамским спамом.

Тем не менее я понимал, что у сервиса нет пространства для манёвра (формирование лояльной клиентуры — это процесс очень сложный и непонятный для местного предпринимательства), поэтому не особенно обижался. В какой-то момент я просто прекратил пользоваться услугами «Молотка.ру», благо альтернатив для частных продаж в Рунете — море разливанное.

Пару недель назад я решил избавиться от одной пары наушников в своей коллекции (легендарных Т5р) и поместил объявление на нескольких форумах, а вспомнив про «Молоток.Ру», и на нём тоже. Прошло несколько дней, и я получил от аукциона письмо такого содержания:

«Уважаемый пользователь sgolubitskiy. Ваш лот: Наушники Beyerdynamic T5P (3581330334) находится в категории, в которой правилами Молоток.Ру запрещено выставление лотов неверифицированными Продавцами. В связи с введением нового правила мы были вынуждены снять с торгов Ваши лоты. Рекомендуем Вам пройти процедуру верификации, она служит дополнительным подтверждением Вашей надёжности как контрагента и повышает доверие к Вам со стороны других участников».

Признаюсь, я был ошарашен. Во-первых, свои лоты всегда подписываю именем и фамилией. Во-вторых, данный конкретный лот сопровождался линком на мою видеопрезентацию этих наушников, которую худо-бедно просмотрело на YouTube более 16 тысяч человек. Причем в аннотации к лоту чёрным по белому было написано, что в этом клипе я представляю именно ту пару наушников, которую сейчас продаю. Мне казалось, что при минимальном включении мозгов можно было сопоставить факты и догадаться, что данный продавец не будет скрываться, обманывать покупателя и — святое! — не выплачивать комиссионных.

Тем не менее я проявил достаточно мудрости, чтобы войти в положение «Молотка.Ру» и обосновать для себя необходимость верификации. Что ж, не вопрос: отправляюсь на указанную страницу, заполняю данные, акцент в которых делается на почтовый адрес и мобильный телефон, и жду.

«Молоток.Ру» присылает подтверждение, в котором объясняет дальнейшую процедуру: мне по указанному адресу пришлют специальный код, который я должен буду ввести и тем самым подтвердить, что я — это я. Ну или менее романтично: теперь «Молоток.Ру» будет знать, по какому адресу отправлять своих ребят для вышибания комиссионных.

Еще через день из «Молотка.Ру» приходит следующая цидуля:

«Уважаемый пользователь интернет-аукциона Молоток.Ру! sgolubitskiy. Письмо с кодом верификации не будет отправлено Вам по причине неполных регистрационных данных. Напоминаем, что отправка письма производится только по адресу места жительства и что в реквизитах пользователя должна быть указана следующая информация: фамилия, имя; адрес места жительства (включая почтовый индекс); номер телефона».

Странно, я вроде всё указал... Отправляюсь по линку и узнаю, что, оказывается, служба верификации пыталась связаться со мной по указанному телефону, а я, подлец, посмел не поднять трубку. Перезвонить, видимо, было западло, поэтому система приняла решение приостановить процедуру верификации.

После этого дичайшего бреда мне не оставалось ничего другого, как написать в «Молоток.Ру» следующее:

«Будьте любезны, ликвидируйте мой аккаунт, я больше не собираюсь пользоваться услугами “Молотка.Ру”».

На что тут же получил очередную автоматическую отписку:

«Ваше письмо не будет получено Службой поддержки. Вы получили этот ответ, потому что отправили письмо на один из адресов @molotok.ru или изменили тему письма, переписываясь со Службой поддержки. Желая улучшить поддержку пользователей, мы приняли решение принимать сообщения от пользователей только через форму обратной связи, ссылка на которую присутствует на каждой странице Молоток.Ру».

Что ж, сходил на сайт и отписался там. Вот прощальное письмо из «Молотка.Ру»:

«Настоящим уведомляем, что 2013-10-15 14:17:43 учетная запись sgolubitskiy закрыта: все персональные данные этой учетной записи недоступны для других участников. Данные пользователя, однако, сохраняются в базе данных Молоток.Ру, в соответствии с условиями расторжения пользовательского Соглашения».

Ну что я могу сказать? Перед нами тупой и бесчувственный монстр, который по манере вести дела напоминает совковый главк в разгар застоя: хамство, менторский тон, общение в приказных тонах и полнейшее равнодушие к клиентам.

С грустью и печалью вынужден констатировать, что с такой моделью бизнеса «Молоток.Ру» долго не протянет. Мне сложно представить человека, который в здравом уме и рассудке пожелает иметь дело с конторой, похоже, возомнившей себя подведомственной структурой в Министерстве Правды страны Океании.

Дабы не расставаться на столь противной ноте, представляю читателям под занавес видеопрезентацию первого смартфона из новой линейки Highscreen — Alpha R (в следующих «Голубятнях» вы познакомитесь с Alpha Ice, Boost 2 и Alpha Rage).

Основное достоинство этого флагманского гаджета — в концепции All The Best In One, то есть не просто совмещение в одном корпусе максимально возможного числа функций, но совмещение функций наилучших, какие только есть сегодня на рынке. В частности, Alpha R обладает 5-дюймовым экраном с разрешением Full HD образцового качества, двумя сим-картами, полным набором коммуникаций, а также двумя аккумуляторами в комплекте — на 2 000 и на 4 000 мАч! И все это богатство — за 12 тысяч рублей!

Остальные подробности, а также тактильные впечатления вы найдете в видеообзоре.

## «Бобби» против торрентов, или Что такое PIPCU

Автор: Михаил Ваннах

15 октября 2013

Британцы очень любят традиции. И не только местные, варварские англосаксонские, но и занесённые к ним на остров цивилизаторами-римлянами. Вот кот породы британский плюшевый — так согласно легенде, всячески поощряемой и поддерживаемой заводчиками, его родословная восходит к тем Felis domesticus, которые оберегали хлебный паёк легионов Агриколы от островных грызунов. Ну а полиция Лондонского Сити возводит свою биографию также к античности, к римским временам. Логика суждений такова: в Лондиниуме порядок оберегали. Задача эта возлагалась на гарнизон римской крепости. Значит, легионеры — или вексилярии — и были первыми полицейскими…

Родословную этого кота заводчики возводят к римским временам.

И вся дальнейшая история City of London неразрывно связана с римской основой. А именно — с Лондонской стеной, которую римляне возвели вокруг важного торгово-административного центра Londinium на рубеже второго–третьего веков. После падения Западной империи население покинуло обнесённый стеной район. Снова начал заселять местность внутри стены первый король англичан Альфред Великий. В десятом веке, при Этельстане, в Лондоне было десять монетных дворов, а в столичном Уинчестере — только шесть… Фортификации римских инженеров остановили Вильгельма Завоевателя: Сити ему подчинился лишь на особых условиях и не был учтён в первом прецеденте тамошней Big Data — Domesday Book, Книге Страшного Суда.

Граждане Сити с 1141 года имеют статус единого сообщества, впоследствии корпорации City of London Corporation — с официальным именем Mayor and Commonalty and Citizens of the City of London, «Мэр и сообщество и граждане Лондонского Сити» с уникальным статусом. С 1215 года граждане имеют право самостоятельно, без согласования с королём, избирать мэра. Даже монарх может въехать в Сити лишь по разрешению лорда-мэра. Независимость способствовала развитию коммерции: именно здесь купец и финансист сэр Томас Грэшем основал в 1565 году первую Королевскую биржу.

Архаичные наряды привлекают туристов и веселят аборигенов.

Сегодня Лондонский Сити рассматривается забавным анахронизмом. Семь тысяч постоянных жителей. Церемониальное графство в составе Большого Лондона. Привлекающие туристов цветные костюмы на древних церемониях. Исторические здания… Но только вот если посмотреть на финансовую статистику Соединённого Королевства, то мы увидим очень интересную вещь. Триста тысяч работающих здесь финансистов создают почти 2,5% валового внутреннего продукта Великобритании. Именно к Сити стягивается деловая жизнь Лондона, одного из крупнейших финансовых центров планеты («Как Linux режет бюджеты банкиров»). Ну а деньги — хоть в античности, хоть сейчас — нуждаются в защите.

Бобби в забавных шлемах были классической полицией индустриального общества.

Первоначально этим занимались стражники, нанятые корпорацией, эдакие ЧОПы: во тьме — Night Watch, а при свете солнца — City Patrol. В 1838 году обе стражи объединили, а в следующем году City of London Police Act 1839 установил новое правовое положение City of London Police, полиции Лондонского Сити. Примерно соответствующее статусу столичной полиции, Metropolitan Police Service, созданной десятком лет раньше знаменитым сэром Робертом Пилем. Той самой, с констеблями в забавных котелках, прозванных во всём мире и в самой Англии Bobbies, а в Ирландии — Peelers. Это была классическая полиция индустриального общества, в построении которого Англия — тогдашняя Мастерская Мира — лидировала, ну а Сити был лишь «заводоуправлением» и «кассой» этой Мастерской. Так что ориентация полиции оставалась такой же традиционной — кражи, редкие убийства — и отличалась полиция Сити лишь красно-белыми повязками…

А сегодня архаичная форма не должна скрывать тот факт, что нынешняя City of London Police является стражей корпорации информационной эры.

Но теперь эпоха другая. Постиндустриальная. И теперь уже не Сити — конторский придаток к Англии и Шотландии, а Соединённое Королевство — придаток к финансовым империям, «прописанным» в Сити. И это отражалось на «специализации» полиции Сити, главными для которой оказались экономические преступления, а главным подразделением — Economic Crime Directorate. (Именно под его юрисдикцию попадает лихоимство банкиров и прочих клерков… И понятно, что такая организация никак не могла пройти мимо того факта, что в современном мире всё большее и большее значение начинает играть информация, приносящая всё больше и больше денег.

Police Intellectual Property Crime Unit (PIPCU) на своей страничке жалостливо рассказывает об ущербе, наносимом пиратами…

И теперь в составе полиции Сити появилось новое подразделение — Police Intellectual Property Crime Unit (PIPCU), Отдел полиции Лондонского Сити по преступлениям против интеллектуальной собственности. Его задача — защита интересов Federation Against Copyright Theft (FACT), британской организации правообладателей. Начала она с борьбы против контрафактных DVD. (Не правда ли, забавно, когда стража античного реликта изымает волшебные саги Game of Thrones?) Ну а теперь её длань дотянулась и до торрентов… Для начала у владельцев были отняты домены ExtraTorrent, MisterTorrent, SumoTorrent. Проделано это было с помощью ласкового обращения к регистраторам, которые не смогли отказаться от предложения разделегировать домены.

На PIPCU Warning Pagе наглядно видно, чьи интересы защищает полиция Сити, являющаяся, по сути, стражей частной финансовой корпорации…

И вот что интересно: направлявшиеся PIPCU (ну, взгляните на эту аббревиатуру и согласитесь: варварство англосаксов) документы ни в коей мере не являются судебным решением или даже выданным судьёй ордером. Нет-нет, Habeas corpus относился к совсем иной эпохе… Сейчас же пользуются если и не «телефонным правом», то «правом электронных писем». Деликатненько намекают регистратору, не хочет ли он объясниться по поводу нарушения правил Internet Corporation for Assigned Names and Numbers (ICANN). И большинство регистраторов предпочитают пожертвовать клиентом, не создавая риска для своего бизнеса в целом… Таковы уж особенности охраны собственности в цифровую эпоху!

Такой картинкой иллюстрирует деятельность PIPCU сайт WEB HOST Industry Rewiew.

Правда, по большому счёту всё всегда зависит от конкретных людей. Так, канадский DNS-оператор EasyDNS нашёл мужество «послать» киберстражников из Сити, обратив внимание на весьма сомнительные правовые основания их деятельности. Кстати, Сити так привык к своей роли всемирной экономической столицы, что о таких мелочах, как суверенность государств (пусть и бывших когда-то британскими колониями), попросту забывает. В принципе, это объяснимо. Мы так подробно рассматривали историю Сити для того, чтобы показать: в нынешнем информационном мире, в его киберпространстве правопринудительные функции исполняет полиция корпорации… В реальности — а не в вымысле киберпанка — информационный хайтек объединился с унаследованными от античности границами и с унаследованными от феодализма правовыми формами. И самое главное: кибербобби честно показывают на своей странице, чьи интересы защищают…

Какова же мораль? Что можно противопоставить корысти Просвещенных мореплавателей и их стражей? Да как всегда — технологию. Печатный станок отнял у Церкви монополию на знание. Порох лишил закованных в броню рыцарей монополии на насилие. А теперь служба поддержки самого что ни на есть обычного провайдера в Нечерноземье — провайдера, не желающего терять клиентов из-за блокирования торрентов, — вполне доступно рассказывает пользователям, как им перейти на I2P, о которой пару лет назад знали разве что читатели «Компьютерры»…

## Обиженная на Америку HTC уходит в Китай: ждёт ли её там кто-нибудь?

Автор: Сергей Голубицкий

16 октября 2013

Вчера (15 октября) тайваньская компания HTC торжественно представила в столице Поднебесной Пекине свою новую флагманскую «лопату» (aka фаблет) HTC One Max. Чего раньше никогда не делала. Для меня это событие окончательно развеяло остатки сомнений в том, что рынок мобильных коммуникационных гаджетов вступил в совершенно новую стадию своего развития. Стадию, которая будет ознаменована массовым исходом, капитуляциями и, возможно, даже банкротством компаний, чьи имена сегодня хорошо знакомы любителям мобильных игрушек. Грядёт эра великих перемен.

О том, что наступает какое-то кардинальное изменение сложившегося на мобильном рынке статус-кво, можно было догадаться ещё два с половиной года назад, когда в январе 2011-го приказала долго жить Motorola. То обстоятельство, что её смартфонное подразделение — Motorola Mobility — купила Google (за 12 с половиной миллиардов), ровным счётом ничего не меняет, потому что для оценки состояния рынка важен непосредственно факт разорения одного из самых культовых брендов мобильной гаджетарии. Google зарабатывает много денег на контекстной рекламе в своей поисковой системе, поэтому может позволить себе роскошь завести придворного фабриканта для штамповки собственных андрофонов. Мы можем порадоваться за Пейджа и Брина, но только не за судьбу отрасли.

Следом за «Моторолой» гикнулась Nokia, которая точно так же разорилась на мобильном рынке и отправилась доживать отмеренные ей дни в хосписе Microsoft. Наконец, заключительный аккорд — кончина не просто культового бренда, а символа успеха мобильной гаджетарии — компании BlackBerry, которую выкупили по остаточной стоимости провинциальные банкиры из канадского холдинга Fairfax Financial Holdings. Опять же мы можем порадоваться за холдинг, но только не за судьбу отрасли.

Теперь HTC. Презентация нового гаджета должна вообще-то вселять оптимизм (в смысле, что жива ещё курилка, раз трепыхается), вот только выбор места для презентации не оставляет шансов для радости. Именно места, хотя и спецификация HTC One Max добавляет много аргументов в пользу скорого революционного перерождения рынка: флагманская «лопата» — это демонстрация абсолютной стерильности идей, которая, впрочем, характерна не только для HTC, но и для всего, что только исходит от китайских людей.

HTC One Max — это попытка показать миру, что мы сами с усами и можем работать не хуже остальных: 5,9-дюймовый HD-экран (1080р) — это ответ на такой же, но 5,7-дюймовый экран Samsung Note 3, выпущенного в прошлом месяце; 4-мегапиксельная камера с технологией UltraPixel (правда, совершенно провальной) — это ход конём в ответ на 13-мегапиксельную камеру того же Note 3, батарея на 3 300 мАч даже чутка помощнее, чем 3 200 мАч у Note 3, а сканер отпечатков пальцев, как вы понимаете, собезьянничали у iPhone 5s.

Не подумайте только, что я критикую флагманский фаблет HTC: боже упаси! Мне очень нравится HTC One Dual Sim, и нет ни малейших оснований полагать, что увеличение экрана смартфона на целый дюйм и пришлёпка сканера отпечатков пальцев ухудшит удачную модель минувшего лета. Уверен, что улучшит.

Этот злополучный сканер, кстати, замечательно иллюстрирует акцент, который я ставлю при определении трендов развития отрасли именно на месте презентации HTC One Max, а не на технических характеристиках модели. В конце концов, материальная база мобильных коммуникационных устройств сегодня полностью унифицирована и укладывается в универсальный паттерн: креативные люди, проживающие в Западном полушарии планеты, заказывают технические фичи, которые, по мнению креативных людей, будут пользоваться успехом у потребителей и создавать тренд, а исполнительные люди, проживающие в Восточном полушарии планеты, берут под козырёк и с лёгкостью исполняют заказы. После этого появляется на свет новый чудо-гаджет под брендом какой-нибудь Apple, а уже через неделю точно такие же модные фичи появляются у десятков и сотен азиатских производителей. Мир един.

Почему же тогда так важно место, которое HTC избрала для проведения презентации? По целому ряду причин. Буду перечислять их по порядку.

Начнем с истории. Подробности корпоративной биографии амазонки Шер Ван вы найдете в моем эссе для «Бизнес-журнала» — «Король-невидимка». Если коротко: компания, которая начинала и исправно отбарабанила 9 лет безымянным ОDМ-ом, в 2006 году послала своих американских нахлебников лесом и сделала ставку на раскрутку собственного бренда. В результате этой экспансии, которая смело даст фору достижениям Apple, с рынка были изгнаны и Hewlett Packard (на которого HTC в основном раньше и батрачила), и Fujitsu Siemens, и Dell. (Помните легендарную модель Axim X50v? Тоже, между прочим, ODM от HTC!)

На смену поверженным конкурентам, однако, быстро пришли новые — гораздо более грозные: сначала Apple со своим «Айфоном», потом — корейские люди (Samsung и LG), следом — совершенно неуёмная и неубиваемая тётя Соня, под конец — гигантская волна саранчи по имени «чайнафонные ребята».

Почему HTC организовала октябрьскую презентацию в Пекине? По двум причинам. Во-первых, компания потерпела сокрушительное поражение на рынке США, который всегда являлся для неё приоритетным и ради которого, Шер Ван и создавала свою компанию в 1997 году. Еще в 2011-м HTC контролировала в Америке 20% всего рынка мобильные коммуникационных гаджетов, работающих на платформе Android! Спустя всего лишь два года у HTC осталось 9%. Жуткие продажи привели к тому, что в начале октября 2013 года (всего 10 дней назад, интересное совпадение, не правда ли?) HTC отчиталась о первом за десятилетие чистом убытке: $101 млн за квартал!

Неудачи в Америке, на мой взгляд, напрямую связаны со сложностями продвижения непосредственно самого бренда HTC, а не с какими бы то ни было просчётами в маркетинге или, тем более, недостатками «железа». В Америки есть планка, на которую приходится всем равняться, — Apple, и это очень и очень проблематичная задача, особенно в ситуации, когда приходится плыть вечно младшим братом в фарватере, добавляя в свою линейку продукты с уже заявленными ранее фичами (вроде сканера отпечатка пальцев).

Вторая причина, по которой HTC провела презентацию в Пекине, — это формальный выход Китая на первое место в мире по объёму продаж смартфонов и мобильных коммуникационных гаджетов. Поднебесная не только обошла США в этом году: если сбудутся прогнозы, то до конца года страна выйдет просто на невообразимую цифру продаж — 240 миллионов гаджетов! Это в два раза больше, чем в Америке!

Очевидно, что HTC надеется добиться большего, чем ей удалось в США. По этой причине в модель One Max всунули даже модуль 4G LTE для работы на китайских частотах, притом что эта сеть в Китае ещё даже не развёрнута (планируется к запуску в конце 2013 года): это будет первый фаблет на рынке с поддержкой местной скоростной сети.

Ну а теперь мы можем поговорить уже непосредственно о грядущих революционных переменах на всем рынке мобильных коммуникационных гаджетов. HTC надеется, что ей удастся пробиться в категории брендов high-end на китайском рынке. Стартовые условия у неё жуткие: сегодня компания не входит даже в десятку крупнейших вендоров страны. Единственные «иноземцы», кому удалось закрепиться в Поднебесной, — это Apple и Samsung. Всё остальное пространство хай-энда захвачено Lenovo, Huawei и крутыми аборигенами вроде Xiaomi.

Есть ли у HTC шансы на удовлетворение амбиций? Как бы парадоксально это ни звучало, но ответ на этот вопрос не имеет ни малейшего отношения к оценке общей ситуации (хотя и важен, как можно догадаться, для самой HTC :-) ). Дело в том, что львиная доля всех тех 240 миллионов продаж приходится не на хай-энд, а на смартфоны и фаблеты, которые производят местные «чайнафоновые» недобренды (вернее, noname-бренды).

В этом и заключается вся сермяжная правда о наступившей революции на рынке мобильных коммуникационных гаджетов: будущее этого рынка целиком и полностью будет определяться тотальным доминированием китайских недобрендов, которые устанавливают на свои продукты такие цены, что ни у каких HTC на свете не будет сил с ними конкурировать.

Пока эти китайские недобренды ещё не инфильтрировались на другие территории, какое-то время под солнцем смогут просуществовать локальные представители этих недобрендов (такие есть и в России, и на Украине, и в Европе, и в Бразилии). Скажу больше: скорее всего, тотальной экспансии непосредственно чайнафонов на чужих рынках не произойдет никогда, поэтому шансы у компаний вроде Prestigio, Highscreen, Pocketbook, Maxx и т. п. гораздо выше, чем у середняков вроде HTC с претензией на хай-энд.

Игроки демпингового рынка сохранятся, зато HTC, LG и, думаю, Sony придется уйти. Либо они просто разорятся. Разумеется, пройдёт лет 10, китайский народ нагуляет жирок, и ему захочется чего-то получше, чем Jiayu, Sunnycube и Newman. Вопрос только в том, удастся ли представителям сегодняшнего бюджетного хай-энда дожить до этого заветного времени.

## Меморандум Дилмы — анализ и перспективы

Автор: Сергей Голубицкий

17 октября 2013

Эдварду Сноудену нужно поставить при жизни памятник. На полном серьёзе. Вклад этого человека в дело просветления мозгов современников трудно переоценить: это работа конторы вроде Amnesty International, помноженная на 10. Или Wikileaks — помноженная на 100. Потому что информация, ставшая усилиями Сноудена достоянием общественности, несопоставимо важнее в плане отражения макабрической картины сложившегося Pax Americana, чем кулуарная переписка американской дипломатии за всю её историю. Потому что документы, преданные огласке Сноуденом, демонстрируют государственную волю и вектор международной и внутренней государственной политики, а не капризные интерпретации этой воли и вектора, преломленные через субъективные оценки функционеров разного ранга.

Одна из утечек Сноудена, отягощённая потенциалом реально взорвать мир, — это документы, раскрывающие подоплеку американской работы с «бразильскими друзьями и коллегами». Агентство национальной безопасности США по-хозяйски перлюстрировало электронную почту и прослушивало телефонные разговоры (!!!) президента Бразилии (видимо, подпадавшего под критерии террориста, представляющего угрозу безопасности США), перехватывало внутреннюю правительственную переписку, а также по полной программе шпионило за бразильской национальной нефтяной компанией (спонсоры Аль-Каиды?).

Восхитительная женщина Дилма Руссефф (президенту Бразилии посвящено одно из моих эссе в «Бизнес-журнале» — «Avante Dilma!») — едва ли не единственная в стане идеологически близких «Бастиону мировой демократии» стран — отреагировала единственно возможным образом: сначала отменила официальную встречу с Бараком Обамой, запланированную во время визита в США, а затем выступила с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН с такой разоблачительной речью, какую не всякий раз услышишь от иранских правдолюбов.

«Подобное вмешательство в дела других стран, — метала молнии бразильская Ипполита, — является вопиющим нарушением международного права и оскорблением принципов, которые призваны регулировать отношения между народами, особенно между народами дружественными. Суверенная нация не имеет права вести себя таким образом, чтобы наносить урон другой суверенной нации. Право на безопасность граждан одного государства никогда не должно обретаться за счёт попрания фундаментальных прав граждан другого государства».

Циничные попытки американцев оправдать свои действия альтруистической заботой об интересах самой Бразилии Дилма Руссефф парировала упреком уже ad personam: «Аргумент о том, что незаконный перехват информации и данных направлен на обеспечение защиты от терроризма, не выдерживает ни малейшей критики. Бразилия, господин Президент, замечательно умеет защищать себя сама. Мы осуждаем, оказываем противоборство и не предоставляем укрытия террористическим группам».

В выступлении президента Бразилии прозвучало ещё много ласкающих слух выражений, поэтому всех желающих услышать столь редкую по нынешним временам отповедь Pax Americana отправляю к первоисточнику (видеозапись выступления без купюр — большая, между прочим, редкость, потому что 99% западного мейнстрима СМИ в своих отчётах предпочло обойти молчанием все самые резкие резкие высказывания Дилмы Руссефф в адрес США). Мы же сосредоточимся на тех аспектах её филиппики, которые, на мой взгляд, обладают наибольшим потенциалом для изменения сложившихся отношений в мировых коммуникациях.

Среди прочего президент Бразилии обещала в ответ на действия АНБ заняться разработкой концепции национального суверенного Интернета с собственными структурами сетевого управления. Обратите внимание: речь идет не о присоединении Бразилии к счастливой кучке изгоев из Китая, Северной Кореи и Кубы, а о разработке концепции, которая создаст теоретическое обоснование и философскую базу для разделения Интернета, находящегося сегодня под тотальным контролем со стороны США, на национальные сегменты самоуправления!

При этом — важный момент! — не предполагается, что между национальными сегментами будут установлены непроходимые брандмауэры, фильтрующие иноземный трафик (корейский вариант). Речь идет об узаконивании децентрализации, то есть избавлении от американского контроля на самом верхнем уровне организации мировой компьютерной сети, который только и позволяет преступным структурам вроде АНБ вклиниваться в бэкбоны со своими системами фильтрации трафика.

Бомба, заложенная в угрозе Дилмы Руссефф, обладает колоссальным разрушительным потенциалом. Стоит ли удивляться, что «мировая демократическая общественность» подняла неслыханный визг вокруг инициативы бразильского президента, тут же окрестив её «балканизацией Интернета»? Впереди паровоза, как и следовало ожидать, побежали борцы за свободу из либертарианского фронта.

Предлагаю читателям взглянуть на контраргументацию, изложенную Сашей Мейратом, вице-президентом New American Foundation и директором Open Technology Institute, влиятельнейшими think-tank’ами, формально отражающими интересы ведущих ИТ-структур (председатель совета директоров New America Foundation — Эрик Шмидт, гендиректор Google), однако тесно повязанными с властной элитой Америки.

Опасность инициативы Дилмы Руссефф, по мысли Мейрата, определяется в первую очередь ролью, которую Бразилия до недавнего времени играла в противостоянии США остальному миру, в частности на Всемирной конференции по международным телекоммуникациям, которая проходила в декабре 2012 года в Дубае. Я, помнится, рассказывал читателям НДС («Геопометка», «Радикально о контексте») об этом знаменательном форуме, на котором Россия, Саудовская Аравия, Китай, Судан, Алжир и Эмираты едва не устроили переворот, запланировав голосование о децентрализации управления мировой компьютерной сетью и его передаче из рук неправительственных организаций (в частности ICANN) ооновскому ITU. Так вот, Бразилия тогда поддержала позицию США и во многом способствовала тому, что российская инициатива была снята с повестки обсуждения.

Если теперь Бразилия изменит курс на 180 градусов, шансы на экспроприацию Интернета из рук США из эфемерных разом превратятся в предпочтительные. Тем паче — с учётом хоть и более сдержанной, однако же не менее радикальной позиции Евросоюза, которую он занял после соответствующих публикаций Эдварда Сноудена, где рассказывалось об аналогичных диверсиях АНБ, направленных против «европейских партнеров» Америки. «Инициатива Дилмы Руссефф, — бьёт в набат Саша Мейрат, — может вдохновить на создание сильной коалиции, которая превратит Интернет будущего из глобального ресурса всеобщего достояния в разрозненную сеть заплаток, грубо ограниченных политическими границами, взятыми из географической карты».

Следующее положение: США являются чемпионом свободного и открытого Интернета, гарантией права всех народов на свободное самовыражение. Выступая против США, бразильский президент льёт воду на мельницу «репрессивных режимов», которые спят и видят, как скорее ограничить коммуникации и доступ к свободной информации: «Мотивации этих стран, ставящих под сомнение фактический контроль Америки над глобальным Интернетом, могут разниться, однако все они сходятся в едином векторе — балканизации Интернета».

Заключительный аккорд: виновником «бунта» является ведомство под названием АНБ, которое необходимо поставить на место и приструнить. Кто этим будет заниматься? Разумеется, родное американское правительство: «Настало время для того, чтобы отважное руководство защитило наши основополагающие принципы. Реформирование должно пройти гораздо глубже формальных проверок, устроенных самими же разведцентрами и правительственными структурами. Уже существуют прецеденты, в которых США проявили выдержку ради продвижения глобальных интересов. Как государство мы согласились заморозить испытания ядерного вооружения в воздухе, отказались от накопления и развертывания химического оружия, остановили милитаризацию космоса. Теперь необходимо принять аналогичные меры в киберпространстве: вернуть приоритет гражданским правам над сбором данных ради обеспечения (интер)национальной безопасности».

Очевидно, что позиция, выраженная директором Open Technology Institute, простирается гораздо дальше буффонных мер, на которые только и способна администрация Барака Обамы. «Так же, как мы пересмотрели развёртывание наших экстраординарных вооруженных сил в направлении, более соответствующем нашим идеалам, мы уже приступили к пересмотру методов сбора разведданных с целью восстановления баланса между законной озабоченностью наших граждан и наших союзников вопросами безопасности и озабоченностью вопросами приватности, которую разделяют все жители планеты». Такое заявление сделал президент США, в очередной раз продемонстрировав миру неизлечимость дихотомии «мы и гои», лежащую в основе Pax Americana.

Однако радикальность «либеральной» оценки ситуации, возникшей в мире после выступления Делмы Руссефф, — лишь ловко закамуфлированная иллюзия. Проблема даже не в том, что происходит циничная (ну не по недомыслию же?) подмена понятий: президент Бразилии призывала не к «балканизации Интернета» и установлению границ между национальными сегментами мировой сети, а к изъятию контроля над Интернетом из рук США! Саша Мейрат сделал вид, что вообще в упор не наблюдает этого акцента, после чего перевел разговор на привычную риторику защиты прав народов на свободное самовыражение.

Главная проблема в том, что директор Open Technology Institute, выражающий, надо так полагать, взгляды всей прогрессивной американской ИТ-тусовки, не допускает даже мысли о том, что Америка, вполне вероятно, давно уже не является тем самым мировым «чемпионом свободного и открытого Интернета» и «гарантом права всех народов на свободное самовыражение».

Откуда вообще взялась эта химера?! Кто уполномочил Соединенные Штаты, страну, которая уже после окончания Второй мировой войны провела 28 военных операций, интервенций и полномасштабных войн, заниматься морализаторством с позиций гаранта мира, свободы и соблюдения прав человека?! О какой защите прав человека можно вообще заикаться после того, как посольство США передало в 1965 году списки левых оппозиционеров индонезийским мясникам, учинившим затем один из самых чудовищных геноцидов ХХ века?!

Неужели Саша Мейрат не знает истории и не понимает смехотворности претензий на «чемпионство»? Вы не поверите: не знает и не понимает! Вернее, он знает историю, только интерпретированную иначе. И понимает он всё иначе, потому что дихотомия мышления «мы и гои» не оставляет рецепторов в мозгу человека для чувствования чужой боли, как своей собственной, чужого страдания — как своего собственного, попрания чужих прав — как своих собственных. Саша Мейрат выражает мнение цивилизации, которая физиологически не способна отключиться от восприятия мира иначе как через призму абсолютного приоритета родного гешефта.

Самое же главное: это изумительное рептилианское качество не лечится и не искореняется. Иначе рептилии просто не в состоянии мыслить. Не могут физически и физиологически. Соответственно, вывод возможен один: никаких разговоров, направленных на убеждение или переубеждение, с рептилиями вести нельзя — пустая трата времени.

А что можно? Не только можно, но и нужно: упорно, упрямо, настойчиво отстаивать исключительно собственные интересы! Бразильские, русские, китайские, индийские — у каждого свои. И главное — забыть детские иллюзии о возможности кого-то там в рептилианской цивилизации переубедить, перевоспитать, пристыдить. Их можно только принудить: никакого другого языка они не понимают. И никогда не понимали — с первого дня пришествия на нашу планету!

## Интернет и подрастающее поколение: эволюция от Франкенштейна к Йеху

Автор: Сергей Голубицкий

18 октября 2013

Сегодня хочу подискутировать с колумнистом Slate Биллом Оремусом по поводу интерпретации опроса, проведённого аналитическим агентством Penn Schoen Berland под паторонажем Intel.

Penn Schoen Berland проводило своё исследование в Бразилии, Китае, Франции, Индии, Индонезии, Италии, Японии и Соединённых Штатах минувшим летом. В опросе приняли участие 12 тысяч человек 18 лет и старше; статистическая ошибка предполагается в диапазоне плюс-минус 0,89%. Исследование было призвано ответить на вопрос, как относятся к технологиям и технологическому прогрессу различные слои населения в зависимости от возрастной категории и социального статуса.

Полученные результаты во многом оказались сенсационными. Так, наиболее решительное отторжение современных технологий наблюдалось в группе millennials — от 18 до 24 лет. При этом, однако, молодежь весьма оптимистично глядит в будущее, поскольку надеется, что технологический прогресс приведёт к более персонализированному опыту (очень важная деталь для моей последующей интерпретации!).

Сенсационность такого результата определяется, как можно догадаться, общественной иллюзией, что millennials просто обязаны любить технологии, поскольку являются аутентичными «цифровыми аборигенами», приобщившимися к компьютерам еще в памперсах и не мыслящими своего существования без технологий. Между тем 59% опрошенных в данной возрастной категории заявили о недопустимой зависимости общества от технологий, а 61% опасаются того, что технологии ведут к дегуманизации (make us less human).

Надежда millennials на персонализационную функцию технологий в будущем в цифрах выражается следующим образом: 69% опрошенных считает, что технологии улучшат их личные отношения (personal relationships), 57% верят в положительное влияние на образование, 52% — на средства передвижения, 49% — на здравоохранение. Кроме того, 49% полагают, что технологии должны целенаправленно концентрироваться на сборе информации о персональном поведении и предпочтениях. Последнее — это как раз и есть жупел «персонализации» Эли Паризера, который мы разбирали в минувшую пятницу («Рождение нового стиля из трагедии персонализации»).

Лично меня в этих данных шокировал не столько парадоксальный вотум доверия, предоставленный молодёжью «персонализации», которая в глазах моего поколения (и даже поколения Эли Паризера, рождённого в 1980 году) выглядит безусловным Злом. Гораздо чудовищнее смотрится недооценка millennials положительного влияния технологий на образование и здравоохранение, которое, опять же в глазах моего поколения, приближается к 100%. Что может быть очевиднее абсолютной пользы, которую мы получаем от интерактивных мультимедийных учебников или компьютерного томографа?

По спокойном размышлении, однако, я понял, что непонимание и неприятие именно этих — якобы очевидных — преимуществ технологий молодым поколением прекрасно вписывается в картину, где приоритетным оказываются «личные отношения» (69% надеются на их улучшение за счёт технологий), а влияние технологий на общество в общем и целом воспринимается негативно (зависимость и дегуманизация).

Прежде чем я перейду к объяснению этой «молодежной картины», позволю два дополнения: первое — это «позитивный» антитезис, представленный исследованием Penn Schoen Berland, второе — оценка результатов Биллом Оремусом, эталонным представителем интеллектуальной элиты современного американского общества.

Самыми ярыми поклонниками технологий, согласно опросу, стали женщины в возрасте свыше 45 лет. В целом именно эта возрастная категория женщин оказалась самой не удовлетворенной уровнем развития технологий. В том смысле, что молодым женщинам вовсе не кажется, что технологий не хватает для полноценной жизни и развития.

Далее — ещё интереснее. Максимальную жажду технологий проявили женщины в возрасте свыше 45 лет, проживающие в развивающихся странах, больше остальных — в Китае. 70% возрастных китаянок считает, что они недостаточно используют технологии в своей жизни; 66% уверены, что прогресс технологий улучшит образование; 58% — средства передвижения, 57% — условия труда, 56% — здравоохранение. Страсть к конкретным аспектам технологий у женщин в возрасте вообще зашкаливает: 86% хотят получить доступ к компьютерным программам, которые будут отслеживать и корректировать их трудовые навыки, 88% — учебные достижения, 77% мечтают об унитазах, мониторящих состояние здоровья (надо так полагать, на основании экспресс-анализов).

В общем и целом технологический фанатизм женщин «за 45» выглядит на голову выше, чем у «детей цифрового века».

Посмотрим теперь, как интерпретирует данные Билл Оремус. Собственно говоря, никаких своих соображений по поводу полученной статистики (на мой взгляд — совершенно сенсационной) он не высказывает (видимо — по лености :-) ), предпочитая солидаризироваться с мнением доктора Женевьевы Белл, директора Interaction and Experience Research в Intel Labs: «На первый взгляд может показаться, что millennials отвергают технологии, однако я подозреваю, что реальность сложнее и интереснее. Альтернативный вариант прочтения полученных результатов: millennials хотят получить такую технологию, которая будет больше делать лично для них, поэтому нам предстоит много работы для придания современным технологиям более личностный и менее обременительный характер».

Иными словами, молодёжь мечтает о технологиях, которые сделают жизнь лучше, проще и more fun. За упрощение жизни высказались целых 86% millennials.

В беседе с Биллом Оремусом доктор Белл добавила ещё одну важную интерпретационную деталь: «В оценке технологий millennials я почувствовала мотив Франкенштейна как никогда ранее — то есть идею того, что ты создаешь нечто, а затем это нечто пытается тебя убить. От Франкенштейна до Терминатора — один шаг».

Данные, полученные из ответов женщин «за 45», Женевьева Белл интерпретирует в традиционном для Запада духе примитивной социологии: «Высокий интерес к технологиям, проявленный женщинами в развивающихся странах, объясняется тем, что они воочию убедились в том, как технологии драматически улучшили качество их жизни за последние десятилетия».

Билл Оремус подводит заключительную черту: «Похоже, школа техноскептицизма, созданная Евгением Морозовым, набирает популярность среди молодых людей из богатых стран, которые воспринимают имеющиеся уже у них гаджеты как нечто само собой разумеющееся, однако опасаются за свою приватность. В странах же, где «качество жизни» отождествляется с базовым образованием, уровнем здравоохранения и санитарии, технологии по-прежнему воспринимаются как безусловное Добро. Приватность для этих стран — избыточное баловство».

Я предпочитаю полностью оставить за рамками дискуссии критику оценки, данной Биллом Оремусом реалиям стран третьего мира, поскольку не вижу никаких оснований для обсуждения: колумнист Slate в этой теме вообще ничего не понимает и транслирует то, что ему рассказали на CNN и Fox. Сосредоточимся лишь на интерпретации взглядов millennials.

Билл Оремус совершенно прав: молодое поколение обеспокоено двумя вещами — fun и приватность. То есть главное в жизни — чтобы не было скучно и чтобы «ИХ мир» не лез ко мне в душу со своими претензиями, запросами, требованиями и проч. В подобной деградации нет, впрочем, ничего удивительного: этот тот идеал тотального разобщения общества, к которому последние двести лет семимильными шагами продвигалась западная цивилизация, основанная на индивидуализме, и она этого идеала полностью достигла.

К чему стремилась, то и получила — абсолютно индифферентное к общественной и политической жизни поколение, управление которым упростилось до механического манипулирования. Дёрнул веревочку — «население» двинулось влево, дёрнул за другую — подалось вправо. Пихнул снизу — возмутилось. Пихнул сверху — притихло. Общество, о котором даже не мечтали в оруэллианской Океании.

Билл Оремус, однако, оставляет совершенно за кадром непосредственный анализ молодёжного техноскептицизма. Разговоры о том, что технологии разобщают, — это для бедных. Эти разговоры смотрятся тем более дурацки, что 99% времени, которое уделяют millennials технологиям, приходятся на социальные сети, то есть исключительно на общение! Не на образование, не на творчество, а на перманентное почёсывание, поглаживание, похлопывание друг друга и прочие формы «лайк»-петтинга и социальной мастурбации. Больше всего вклад современных технологий прослеживается именно в доведении социализации и общения до абсурдных масштабов: о каком «разобщении» и «дегуманизации» вообще может идти речь?

Между тем речь идёт, а в ответах millennials — так и просто звучит лейтмотивным упреком технологиям сего дня: мало общения, мало персонализации, сложно, даёшь больше fun’a и защиты приватности, даёшь неприкосновенность священной цитадели «моя хаты с краю, ничего не знаю»!

И тут же рядом — польза технологий для образования? М-м-м, не знаю, наверное, конечно, есть какая-то польза. Польза технологий для медицины? М-м-м, бог её знает, наверняка есть, но мне-то какое до этого дело?!

Короче говоря, результаты опроса, проведенного Penn Schoen Berland, я оцениваю совершенно однозначно: он продемонстрировал тотальную деградацию современной системы образования, которая умудрилась возвести непреодолимую Китайскую Стену между личностью молодого человека и Знанием. Знание, которое ещё 50 лет назад универсально и повсеместно воспринималось как Вершина человеческих устремлений, как Идеал, к которому необходимо стремиться в первую очередь, — сегодня это знание воспринимается как враждебное, непонятное, лишнее, мешающее нормально жить и — главное! — никем не востребованное назойливое Зло.

Millennials в массе своей отреклись от Знания, отмежевались от него, предпочитая адаптировать примитивно-потребительское, гедонистическое отношение к технологиям не как к инструментам Знания и Развития личности, а как к провайдеру удовольствий. Каких удовольствий? Единственно понятных и приоритетных — великого разнообразия форм социальной мастурбации!

Стоит ли удивляться, что в условиях такой дегенерации цивилизации приоритетным в общественной жизни становится вопрос почти уже принудительной реабилитации педерастии и сексуальных патологий, навязывание однополых браков, придание инцесту статуса «гендерной нормы». (Думаете, преувеличиваю? Куда там: депутат шведского парламента от социал-демократов предлагает легализовать инцест в Швеции.)