# Компьютерра PDA N237 (11.05.2013-17.05.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сергей Голубицкий: Сексуальная революция Bang With Friends? Поздно, батенька, пить боржоми!

Василий Щепетнёв: Между знанием и верой

Сергей Голубицкий: Samsung Galaxy S4: Te absolvo a peccatis tuis!

Дмитрий Вибе: Французская академия наук и метеориты

Дмитрий Шабанов: О гуманитарном и естественнонаучном подходе к взрывоопасной теме: обсуждению причин гомосексуального поведения

Сергей Голубицкий: Фиаско поставок ПК в Западной Европе: анализ ситуации

Сергей Голубицкий: Голубятня: Дневник убийцы

## Сексуальная революция Bang With Friends? Поздно, батенька, пить боржоми!

Автор: Сергей Голубицкий

13 мая 2013

Приложению Bang With Friends, написанному под Android и iOS, прочат судьбу величайшего откровения нашей эпохи. BWF представляется если уж не триггером новой сексуальной революции в духе 60-70-х прошлого века (спасибо Герберту Маркузе с его «Эросом и цивилизацией«), то по меньшей мере лучшим изобретением на ниве Facebook’a, до которого сам Цукерберг никогда бы не додумался (скоро узнаем, почему :).

Bang With Friends создали три анонимных студента по собственному признанию за пару часов. Видимо, накипело. Идея программы гениальна по своей беспонтовости: помочь всем желающим наладить ни к чему не обязывающие интимные связи с собственным окружением, а именно — с «друзьями» на Фейсбуке. Отсюда, кстати, и название — «Шпок с друзьями» («Или ба-бах с друзьями», на худой конец можно перевести и прямолинейно, правда, с потерей букета побочных смыслов — «Трах с друзьями»).

Самых любопытных читателей отсылаю в Google Play / iTunes Store скачать бесплатный BWF и самому попробовать, для прочих шибко занятых либо целомудренных даю транскрипцию: запустив программу, вы подключаетесь к своему аккаунту Facebook и получаете длинный список фотографий собственных «друзей» противоположного пола (не подумайте только, что ребята-создатели блюдут традиционную ориентацию! Противоположный пол — это лишь настройка по умолчанию, которую можно одним кликом заменить на содомские предпочтения).

Каждая фотография сопровождается двумя подсказками — Up for Hang и Down to Bang. Иными словами, если вы хотите потусоваться с человеком, как говорится, на короткой ноге, нужно «свайпнуть» фотографию вверх, а если претендуете сразу на «шпок», — «свайпнуть вниз».

Всё, больше ничего в Bang With Friends сложно нет: «свайпнули» и … ждете! И в этом — самый цимес изобретения! Дело в том, что ваши желания держатся в строжайшей тайне как от объекта ваших вожделений, так и от всей остальной тусовки «друзей», но только до того момента, пока кто-то из ваших фаворитов не отметит вас самих в своем BWF! И, тем самым, создаст перехлёст желаний! Эдакий double-blind test, проверка двойным слепым методом.

В чем же гениальность Bang With Friends? С удовольствием поясняю: в преодолении самого главного ступора социального поведения современного человека — боязни быть осужденным (высмеянным)! Именно из-за страха собственноручно поставить себя в неловкое положение подавляющее большинство людей предпочитает воздерживаться от активной раздачи физиологических авансов, то бишь — открыто выказывать знаки интимного внимания к малознакомым (да и хорошо знакомым — тоже) особям.

Второй аспект Bang With Friends — Up for Hang — тоже заслуживает внимания. Предполагается, что у всех нас есть слабости, предпочтения, привычки и вкусы, которые мы никогда не афишируем. Либо потому, что стесняемся, либо потому, что боимся репрессий (скажем, от работодателей, которые, как известно, сегодня шерстят наши записи в ФБ /твиттере /Живом Журнале, и куда там еще ручонки службы безопасности дотянутся).

По этой причине фасадные проявления добровольного эксгибиционизма (именно так я бы определил процесс массового вирусного помешательства, охватившего все человечество, выкладывающего онлайн всю мыслимую и немыслимую свою подноготную) давно уже сознательно искажаются под копирку общепринятого comme il fault: мы указываем на своих страничках в Фейсбуке в качестве «любимых» только такие книги, музыку, игры и увлечения, которые заведомо не вызовут всеобщего осуждения.

А что если человеку нравится порнография (в целом или фетиш — в частности)? Иди ему нравится собирать спичечные этикетки? Или — играть в куклы? Или — читать самые похабные и плебейские «любовные романы»? Да мало ли что еще кому может нравиться из арсенала общественных табу (не обязательно, кстати, с уклоном в сексуальные извращения)? Ни одну из этих «слабостей» никто не осмелится открыто афишировать через социальные сети (за исключением отмороженных на полную голову, которых тоже, надо сказать, сегодня водится в избытке).

Зато — с легкостью сделает в приложении Bang With Friends! С легкостью, потому что его «крик души» останется полностью анонимным до того момента, пока на него не откликнется другая родственная душа из списка Up for Hang. Если раньше потребность в общении с единомышленниками по «стыдным темам» публика выносила на задворки анонимных чатов IRC, то теперь это можно сделать без опасения быть осужденным или высмеянным через Bang With Friends. С той еще разницей, что в IRC у вас никогда не появится шанса выйти из анонимного состояния и перенести общение с родственной душой в риаллайф, тогда как в BWF итоговая деанонимизация — это главный пафос программы.

Что ж, пока всё сказанное выглядит и в самом деле революционно. Да и серверы Bang With Friends постоянно зависают от перегрузок: спрос на программу зашкаливает самые смелые ожидания. Позволю себе, однако, добавить ложечку полония в бочку медовых ожиданий от наслаждения райскими плодами и общением с гуриями еще при жизни.

В картинке грядущей усилиями BWF сексуальной революции есть одна маленькая нестыковка, радикально отличающая ситуацию нашего времени от того самого блаженного рубежа 60-70-х с джинсами, рок-н-роллом, травкой и хиппи. Тогда существовала реальная массовая потребность общества в сексуальном общении в стиле «плывет комбайн по ниве — косит колоски подряд», а сегодня уже не существует!

Причина подобного охлаждения вовсе не в том, что вы наверняка подумали или приписали автору: мужчины сегодня не стали импотентами, а женщины не более фригидны, чем в эпоху Возрождения или при Шарле де Голле. Здесь всё, как всегда, и неизменно. Изменилось информационное поле!

Подумайте только: в 60-е годы не существовало даже видео порнографии! Не говоря уж про Интернет и возможность получить любой вожделенный контент за 3-4 минуты. Я имею в виду следующее: вся сексуальная революция 60-70-х годов строилась на мотиве удовлетворения любопытства и открытия новых рубежей. Сегодня никаких таких рубежей нет и в помине: все всё знают, видели, изучили, исследовали, излазили, избороздили. Любое похождение в риаллайфе на данную тему — лишь повторение опыта! Пусть теоретического, но все же опыта.

Вот и возникает вопрос: как много появится желающих на самом деле оторвать задницу от компьютерного монитора, чтобы переместиться в риаллайф ради заурядного «шпока с друзьями»?! Я, конечно, понимаю, читатель, что ты первым станешь возражать против моих инсинуаций, бить себя в грудь, аки Кинг Конг, и трубить на мили кругом о зашкаливающем либидо и готовности ежедневно не спеша спускаться с гор для покрытия стада по первому зову Bang With Friends. Разумеется, всё так и есть: мы все очень крутые — каждый по отдельности. Особенно — в собственных глазах.

Суровая реальность, однако, такова, что 99 % обитателей Фейсбука с гор спускаться не будут. Тем более — ежедневно. Разок, может, и попытаются материализовать «шпок-сигнал», поступивший от Bang With Friends, — но только для прикола. Любопытства ради. А потом — увольте: хлопотно это, да и лень.

Гипотеза моя, разумеется, не применима к поколениям, испытывающим хорошо известные пубертатные позывы. Вот только этим поколениям Bang With Friends обломился стократно: у них другие триггеры и другая система распознавания взаимной заинтересованности: глянул в очи — вот тебе и шпок-сигнал. Не нужны никакие iOS и Android приложения.

## Между знанием и верой

Автор: Василий Щепетнёв

13 мая 2013

Крестьянин-середняк начала двадцатого века, пожалуй, знал о своей жизни больше, нежели среднестатистический гражданин начала века двадцать первого. Жил-то, без сомнения, тяжелее, но жизнь контролировал. Ухаживал за скотиной, пахал, боронил, сеял и убирал урожай, поправлял избу и надворные постройки, рубил лес, щепал лучину, морозил тараканов, топил баню, пас гусей, ткал холсты и выпекал хлеб. И всё сам. А если не сам, то жена и дети. Копили копейку, экономя на всём. Сто копеек – рубль. Сто рублей, край семьдесят – лошадь (легенды о трёхрублевых лошадях идут от времён Алексея Михайловича). Товары покупались редко, услуги – ещё реже (крестины, похороны, коня подковать – без этого никак). Изредка городское баловство — керосин, чай и сахар. Ну и подати, как по привычке называли налоги. Куда ж без них. Заплатил – и спи, если осталось где и на чём.

Правила игры менялись редко, новизна встречалась настороженно и приживалась плохо. На слово не верили никому, а ближним – особенно. Хвалили сено в стогу, а начальство в гробу. Над каждым вещевым новшеством часами и днями ломали голову, стараясь уяснить принцип действия, ремонтопригодность, надёжность и, главное, необходимость в хозяйстве. Вертели так и сяк, нюхали, пробовали на зуб и лишь потом расставались с потной копейкой.

Новшества законодательные смотрели на предмет, выйдет ли облегчение мужику, нет, и, узнав наверное, призывали на голову власти Пугача. По счастью, государь не Дума, законы не штамповал. Уже потом, на излёте монархии…

Переменной и неподвластной величиной оставалась погода: то дождичка нет, то дождичка слишком много, и календарь народных примет отражает попытки если не управлять погодой, то погоду предвидеть. Что осталось в нас от тех крестьян? Привычка трепетно вслушиваться в прогноз погоды, и только. Насколько мы способны управлять процессами, в которые вовлечены случайно или не случайно? Умные вещи окружают нас — умный утюг, умный холодильный шкаф, умный телевизор, о компьютере и телефоне и не говорю. Но если в одном месте что-то прибавляется, в данном случае ум, то в другом… Или нет? Во всяком случае, всё больше и больше людей не справляются с ремонтом утюгов, холодильников и соковыжималок. Либо несут в мастерскую, либо выбрасывают, если ремонт дороже новой вещи. Что утюг! Слышал, есть люди, вызывающие электрика для того, чтобы заменить перегоревшую электрическую лампочку! Водопровод, канализация, электричество делают нашу жизнь легче, но берут нас в полон с потрохами. Отключат воду, электричество, газ – что делать? Особенно если живёшь на четырнадцатом этаже? Да хоть и на четвёртом. А у крестьянина либо речка рядом, либо колодец. Хворост в лесу. Бурьян на задах огорода.

То, что мы плохо управляем бытом, — полбеды. Экономическая несамостоятельность намного больнее. Какое дело было мужику (учителю, врачу, офицеру) до цен на нефть в далёких Северо-Американских Соединённых Штатах? Сегодня же мы то и дело справляемся, почём нефть в чужом полушарии, и тоже создаём народный календарь примет: «лопнет бизнес или нет, если красным был рассвет?» «брать кредит не торопись, если доллар лезет ввысь» и тому подобное. Цена этим приметам – ломаный грош, так ведь других-то нет!

Чем притягателен марксизм для обыкновенного человека? Марксизм для обыкновенного человека притягателен тем, что даёт ему компас, разъясняет суть процессов, пусть сам человек в этих процессах и не участвует. Сейчас этот компас осмеян: мол, врёт он всё да и устарел донельзя. Очень может быть. Но, упраздняя марксизм как обязательную дисциплину в средней и высшей школе, что предложили взамен?

Веру. Я не религию сейчас имею в виду, а способ существования, при котором научный подход к проблеме и понимание механизма происходящего являются необязательными, более того — лишними. Никаких программ, никакого «Империализма как высшей стадии капитализма» сегодняшние лидеры не пишут. А если пишут, то не публикуют. Тут, скорее, «куда идём мы с пятачком (русским рублём), большой-большой секрет!»

Сказано, что укрепление рубля благотворно влияет на экономику, – радуйся и благодари. Скажут, что ослабление рубля опять же благотворно влияет на экономику, – тоже радуйся и благодари. Объявят о всемерной поддержке малого бизнеса – ставь свечку, а за здравие ли, за упокой, жизнь покажет.

Твёрдой опоры нет. Верю, что лифт не застрянет на полпути, верю, что водитель не под наркозом (и другие водители в ясном сознании), верю, что здание, где работаю, обеспечено эффективной противопожарной защитой, верю, что самолёт, ревущий за окном, не врежется в мою больницу, верю, что и от самого рёва никакого ощутимого вреда здоровью нет… А что мне, собственно, остаётся? Бояться? Этак вся жизнь в страхе пройдёт. А знать наверное… Из чего готовят колбасу, холодец и чебуреки, порой лучше и не знать.

Механизм замещения знания верой и сложен, и прост. Отсечь обывателя от знаний насильно как-то неловко. А главное, нужды нет. От знаний проще отвлечь, спрятать мегабайт знаний в терабайтах потехи. Да ведь и потеха потехе рознь.

Детство в коротеньких штанишках помнится мне и фильмом «Тайна двух океанов», виденным мною на маленьком экране большого телевизора «КВН». В сегодняшних терминах фильм — этотехнотриллер. Я был потрясён. Вот они какие, наши храбрые подводники! Какая замечательная техника на службе у советского человека! Какие подлые враги нас окружают!

Фильм пятьдесят седьмого года вышел удачным, в своей категории ни вершка не уступает фильмам Голливуда того же времени. То есть это я сейчас могу сравнивать, тогда же просто бредил океанскими глубинами, шпионскими тайнами и паролем «семнадцать».

Потом, уже классе в третьем, прочитал и сам роман Адамова. И долго сравнивал реальность с вымыслом, раз и навсегда выбрав эталоном подводных лодок «Пионер». На днях перечитал (как раз случился семидесятипятилетний юбилея романа, он увидел свет на страницах «Пионерской правды» в тридцать восьмом году) и призадумался.

Ну да, мне сегодняшнему, умудрённому, искушённому, прочитавшему и многое, и многих, огрехи видны без напряжения зрения. Да вот хотя бы описание героев и антигероев: «он представил себе ХХХХХ, его высокую, костистую сутулую фигуру, его длинный голый череп с большими оттопыренными, словно крылья летучей мыши, ушами, его длинные, почти до колен, как у гориллы, руки».

Имя персонажа я забил нарочно, чтобы не подгадить, вдруг кто захочет на досуге прочитать книгу, но ясно, что человек с подобной внешностью не может быть образцом для подражания. Главный предатель носит кличку «Крок» – тоже настораживает. Или такой пассаж: «Вокруг завода, где шло строительство, день и ночь кружили шпионы; два ответственных работника завода, у которых они, очевидно, предполагали добыть на дому материалы о подлодке, были найдены убитыми; шпионов вылавливали, сажали в тюрьму, некоторых за убийство расстреляли. Но число их не уменьшалось, а дерзость, по мере приближения сроков окончания стройки, увеличивалась». Чем-то знакомым веет от старых страниц, не правда ли?

И совсем уже странны в пионерском романе сталинской поры сцены вроде этой: «Знаете, наследственность такая бывает», – с сокрушением в голосе добавил учёный, ласково положив руку на колено своего пациента». И тот же учёный так думает о командире подводной лодки: «Милый Николай Борисович!»

Нравы изменились.

Но зато автор на совесть обосновывал техническую сторону романа, описывая принцип действия термопары, инфракрасных и ультразвуковых датчиков, паровой смазки корпуса подлодки, многого другого. Для третьеклассника — весьма познавательное чтение. В книге были карты с маршрутом подлодки, и я до сих пор могу найти и мыс Горн, и Суэцкий канал, а тогда понял, что, как ни широка родная страна, мир ещё шире.

Сегодняшняя детская литература более налегает на магию. Эльфы, гоблины, феи, орки… Технические отступления – дурной тон. Наиболее известная детская книга начала века – сказание о Гарри Поттере. Ну, и что она даёт в плане практических навыков, знаний? Навести на врага волшебную палочку и сказать «Пентабисмол фуэгро»? И вообще, автор сам-то пробовал летать на метле? Мягко говоря, некомфортно. Пытка. Попробуйте и убедитесь. Верхом на жёрдочке, без седла, долго ли продержитесь?

Считается, что упор в современной литературе делается на психологию, на раскрытие глубинных извивов нежной эльфийской души. Оно и хорошо, психология всегда пригодится, но если рассказать о свойствах алюминия или составе термитов способны многие, то с психологией сложнее. «Я русский (американец, маг, демократ, землянин) и потому лучше всех» – вот порой и вся психология.

Но не буду брюзжать. Никто не вправе ждать, что знания непременно должны подноситься на блюдечке. Активный поиск и выбор знаний – это одновременно активный поиск и выбор людей. Сито. Песок унесёт, золото останется. Кто ты, потребитель контента или право имеешь?

А искать и выбирать сегодня можно практически везде, всегда и всем. Открытий – не перечесть. Выбирать же – статью о современных перспективах генной технологии или материал, озаглавленный «Учёные в шоке: певица родила говорящего щенка», – каждый должен сам. Обязан.

## Samsung Galaxy S4: Te absolvo a peccatis tuis!

Автор: Сергей Голубицкий

14 мая 2013

Эпиграф №1:

«Делал я сброс ( нужно было кое-что проверить) .не помогло).но с другой стороны раз в день ребут..ну не так уж и напрягает) тем более что девайс оч быстро загружается»

Из форумной ветки на 4PDA.

Эпиграф №2:

«Ego te absolvo a peccatis tuis in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.(«Отпускаю тебе грехи твои во имя Отца, и Сына, и Святого Духа».)

Из одноименного католического обряда

Две с половиной недели назад я обменял свой iPhone 5 на Samsung Galaxy S4 и теперь могу смело рассказывать своему сыну, слово в слово повторяя за Жванецким: «Трос сорвало на переправе. Это грозило сам знаешь чем. И твой отец первым заметил это. Прыгнул в ледяную воду – понтоны крепить. Остальные за ним. Спасли переправу. Оглянулись, стали кричать, а его уже нет. Три дня его искали, улицу его именем назвали… Сейчас он официантом в Лондоне. Жалеет страшно».

Андрофон SGS4 — это, я вам скажу, что-то и еще крендельки с рюшечками сверху. Всякого я ожидал увидеть, но только не такого. Стоит ли говорить, что все мои представления о компании Samsung перевернулись радикальнейшим образом с ног на голову (или наоборот?).

То есть, вы вот сами возьмите и спокойно рассудите: гигантский мировой концерн с оборотами, исчисляемыми при любой мере предвзятости измерений миллиардами долларов, с самой агрессивной и жесткой рекламной политикой в мире (Apple до Samsung по PR-хулиганству плыть да плыть), концерн с чаебольными амбициями, зашкаливающими все зайбацу планеты вместе взятые, выпускает гаджет, который в технологическом отношении отстоит от ближайших конкурентов примерно как Space Shuttle от автомобиля «Победа».

Из всех лончеров я облюбовал себе Nova

При этом гаджет умудряется несколько раз на дню перегружаться при запуске приложения фото/видеокамеры, нагреваться аккурат в районе уха до 60 градусов (реально!), самовольно менять настройки (вроде включения или отмены защитного пин-кода на экране блокировки), совершенно непредсказуемо сжирать 40 % батареи менее чем за полтора часа умеренного пользования, забирать под систему и bloatware (рекламно-демонстративный мусор, встроенный в систему и потому не удаляемый без рута) почти 50 % всей доступной пользователю памяти. Всё перечисленное — лишь начало длиннющего списка претензий, которые выставляют SGS4 его владельцы, да и то только те, что были зафиксированы мною лично на собственном экземпляре смартфона.

Мой самый главный вопрос: почему Samsung решился выбросить на рынок гаджет, который даже сырым назвать язык не поворачивается? SGS4 не сырой, он просто недоделанный, причем работы по его доделке — месяцев еще на 6-8. А если судить по тому, как работают программисты Samsung (промежуточная прошивка, вышедшая в конце апреля — I9500XXUAMDK, — устранила несколько тормозов из интерфейса, зато добавила новые глюки, вроде выше названных постоянных перезагрузок при запуске камеры), то и — год-полтора.

Забавно, что поиск ответа на вышепоставленный «главный вопрос» занял у меня пару-тройку секунд. По крайней мере я лично не сомневаюсь в причине, по которой Samsung выпустил свой флагманский смартфон в плавание заведомо раньше срока. Ответ таков: SGS4 — фантастический гаджет в любом, даже недоделанном, виде !

Кажется, я уже произносил эту фразу в предыдущих статьях серии, однако не перестану ее повторять, ибо она является лейтмотивом всех моих переживаний по данному поводу.

Сравнивать SGS4 с iPhone5 в плане практической функциональности невозможно по целому ряду факторов. Главный: флагман Apple — это идеальный смартфон, флагман Samsung — это захватывающий дух космический корабль. iPhone 5 достаешь из коробки, устанавливаешь на нем любые программы из совершенно безбрежного списка и в следующую секунду начинаешь использовать этот гаджет по его прямому назначению. SGS4 достаешь из коробки и приступаешь к его изучению, настройке, доведению до ума, конфигурированию и многократному переконфигурированию, борьбе с глюками, борьбе с непредсказуемым поведением, борьбе с … в общем, просто борьбе.

Но! Самое главное «но»: эта борьба прекрасна! Она захватывает и доставляет несказанное удовольствие. Единственное условие — у вас должно быть достаточно свободного времени, которое вы готовы выделить под эти занятия.

Вчера у меня было очень активное и энергичное испытание SGS4 реальным действием: я выезжал в город, и мне потребовалось выполнить целую вереницу полезных и естественных для современного смартфона операций: соединить его по bluetooth с системой громкой связи в машине, быстро найти, стоя перед кассой, файл с пин-кодом банковской карточки, быстро набрать номер на экране, залитом ярким солнечным светом, и т.п. Со всеми задачами SGS4 справился с небольшими лагами, которые я склонен списать на недостаточное еще мое знание гаджета.

Не мог, однако, отделаться от постоянно зудящей мыслишки, что ведь айфон-то все те же самые задания выполняет существенно, как бы это поточнее выразить, интуитивнее, что ли. И очевидно быстрее. Каждая отдельная операция сама по себе быстрее, потому что в iOS любая операция выполняется с абсолютной плавностью, а в Android — с непременным микроскопическим, но лагом. Уж так он устроен, похоже, по жизни, такая у него внутренняя философия.

Одним словом, если вам нужен просто телефон или, скажем так, смартфон с базовыми функциями, то я, как и всегда раньше, готов повторить рекомендацию: iPhone 5 находится абсолютно вне конкуренции. Абсолютно. Для меня это совершенно очевидно. И дело не только в отсутствующей учебной курве, дело в краеугольном принципе: андрофон — это не смартфон, а миникомпьютер!

Да-да, самый настоящий миникомпьютер. Отсюда и странная (с точки зрения пользовательского прагматизма) парадигма бесконечной подгонки всех аспектов функциональности и интерфейса под индивидуальные нужды, и приоритет внутренних процессов над запросами и действиями пользователя, и совершенно бесконечное множение сущностей (одно и то же действие можно произвести десятками способов), и сложнейшая многоуровневая иерархия настроек, отсутствие даже намека на стандартизацию действий и алгоритмов и т.д.

Я уже говорил, что перешел с iPhone 5 на SGS4 потому, что мне стало скучно жить и работать со смартфоном Надкусана. Через полмесяца пользования новой игрушкой я с внутренним удовольствием лишь констатирую интуитивную справедливость собственных ожиданий: с SGS4 мне и в самом деле жутко не скучно. Или так: скучать не приходится :)

Теперь я бы хотел остановиться на том, что в моем новом мобильном хозяйстве радует несказанно больше, чем на iOS. Первое — это словари, хотя здесь и не всё однозначно. С одной стороны, на Google Play даже отдаленно нет такого изобилия потрясающих словарей, как в iTunes Store (чего стоит Le Robert или Antidote — и это только в одном французском языке!), с другой — мера интеграции словарей во все приложения на Android, удобство и — главное! — молниеносность поиска в оболочках вроде GoldenDict превращает работу со словарями на iOS в жалкую пародию.

Под единую оболочку загоняются сотни разнообразных словарей, из которых GoldenDict выбирает запрашиваемые дефиниции с ошеломляющей скоростью

Второй безусловный плюс — это читалки. Ничего, даже отдаленно напоминающего по функциональности и удобству пользования Moon+ Reader (да и Mantano Reader тоже), на iOS нет и, увы, не предвидится (в силу врожденных ограничений системы). Бесконечные возможности сортировки книг и их импорта, визуального представления книжных полок и настройки фонов, фоновой текстуры и шрифтов — это после аскетизма штатной iBooks Надкусана пир Господень.

Moon+ Reader стал безусловным моим фаворитом благодаря оптимальному сочетанию удобства интерфейса для непосредственно чтения и возможностей по поддержанию многоуровневого каталога книг

Однако самый большой плюс Android в сравнении с iOS, причем плюс с колоссальным отрывом от прочих преимуществ, — это клавиатура Swype+Dragon. Скажу больше: я считаю, что Swype+Dragon — это вообще лучшее мобильное приложение, какое только существует сегодня в природе. У него нет аналогов, а его функциональность просто феноменальна.

Говорят, компания Nuance, разработавшая технологию набора текста Swype, ведет переговоры с Apple о допуске своей клавиатуры в iTunes Store. Что-то мне подсказывает, что Swype на iOS не допустят: слишком уж разителен будет контраст на фоне убожества штатной клавиатуры Apple. Если же чудо все-таки случится и Swype придет на iOS, яблочники, наконец-то, познают счастье, уже давно знакомое всем пользователям Android. А главное — эффективность ввода текста возрастет десятикратно.

Философия технологии Swype: при вводе текста вы не тапаете по каждой букве виртуальной клавиатуры по отдельности, а вычерчиваете непрерывную линию, соединяя одну за другой буквы нужного слова. Клавиатура от Nuance сверяет выведенную вами кривую с данными встроенного обширного словаря и выводит на экран готовое слово. Почему-то считается, что научиться работать со Swype сложно. Авторитетно заверяю читателей: полнейшая ерунда! У меня с абсолютного нуля (я даже не слышал о существовании подобной технологии ранее) до полноценной работы ушло на обучение около 15 минут!

На этой крошечной клавиатурке, внешне напоминающей штатную из iOS, пользователи могут развивать скорость ввода текста, сопоставимую с десятипальцевым слепым методом.

Всё! После этого я стал сразу набирать текст примерно раз в 5 быстрее традиционного метода, а сегодня, через неделю после перехода на Swype, скорость моего набора практически сравнялась с тем, как я это делаю на компьютере. А печатаю, читатели наверняка помнят, я уже лет 10 слепым десятипальцевым методом (спасибо Шахиджаняну!) и со скоростью спокойной непринужденной речи.

Если бы мне кто-то сказал, неделю назад, что на маленькой и неудобной виртуальной клавиатурке смартфона возможно набирать текст практически со скоростью речи, я бы долго смеялся. Мне с моими большими пальцами вообще работать традиционным способом (отдельными тапами) нереально: постоянно промахиваюсь и переписываю каждое слово по три раза. Так вот: на Swype+Dragon скоростной набор — это данность, не зависящая от индивидуальных талантов.

Вы наверняка обратили внимание на довесок в названии клавиатуры: +Dragon. Не далее как в феврале я рассказывал в колонке «Говорите, говорите, мы вас пишем!» о потрясающем качестве распознания речи, реализованном в программе Dragon Dictate for iPhone. Я даже снял коротенький видеоролик с демонстрацией точности автоматической оцифровки произнесенного текста. Так вот, разработчик Dragon Dictate — та самая изумительная Nuance из Массачусетса (вообще-то Nuance — это огромный концерн с 35 региональными офисами, 6 тысячами сотрудников и оборотом в 1,4 миллиарда долларов!) — встроила целиком функциональность звукового набора текста, идентичного Dragon Dictate for iPhone, в свою клавиатуру для Android — Swype+Dragon!

Голосовой ввод текста встроен непосредственно в клавиатуру Swype+Dragon

В результате к и без того феноменальной технологии сверхскоростного набора текста методом «свайпа» добавился набор голосом через нажатие специальной клавиши на клавиатуре! Причем действует система распознавания от Nuance если не лучше, чем на iOS, то уж наверняка не менее аккуратно и точно.

Одним словом, в лице Swype+Dragon мы получили универсальную систему ввода текста, которая совершила реальную революцию на мобильном устройстве. Впервые в истории мы вышли на скорость набора, сопоставимую с показателями слепого метода.

Стоит ли говорить, что, единожды попробовав Swype+Dragon, вы уже никогда не заставите себя вернуться на традиционную клавиатуру? Что на Android, что на iOS, что на любой другой мобильной платформе. Уже одно это обстоятельство делает мое пребывание в новой парадигме более чем комфортным.

Ну и последнее — во избежание ошибочного и превратного впечатления у читателей от SGS4. Абсолютно все глюки и баги, перечисленные выше, являются болезнями роста и — главное! — вызваны не дефектами железа (повторюсь — космического по функционалу и отрыву от конкурентов), а недостатками программного обеспечения. Ни у меня, ни у других пользователей SGS4 нет ни малейшего сомнения, что полное устранение всех шероховатостей — вопрос скорого времени. Три-четыре очередных прошивки, и все встанет на свои места: SGS4 по царскому праву займет трон безоговорочно лучшего смартфона на мировом рынке.

Старожилы линейки Galaxy, кстати, рассказывают, что подобное безобразие (несоответствие программной прошивки качеству железа) — это, типа, фирменная фича корейских людей: все смартфоны всегда выпускали в сыром виде, а потом впопыхах и задним числом доводили их до ума, зашиваясь авралом и веселя конкурентов. Знакомые национальные качества, не правда ли?

## Французская академия наук и метеориты

Автор: Дмитрий Вибе

14 мая 2013

Существует популярная легенда о том, что Французская академия наук в конце XVIII века отказалась признать существование метеоритов и наложила запрет на их изучение, в результате чего многие метеоритные коллекции оказались на помойке. Эту легенду особенно почитают альтернативные учёные, предлагающие её в качестве свидетельства косности «официальной науки». Однако на самом деле всё было не так просто.

До начала XVIII века представление о веществе в межпланетном пространстве не было предметом широкой научной дискуссии. Метеоры и камни, падающие с неба, считались атмосферными явлениями. При этом никаких заминок с объяснением их природы не было: то ли что-то горит в верхних слоях атмосферы, то ли так в тех же слоях проявляются необычные электрические явления — фактических данных было слишком мало, чтобы считать метеоры неразрешимой загадкой. Хуже обстояло дело с падающими камнями. Камень — это совершенно конкретный, осязаемый предмет с размером, формой, цветом, температурой. И камни падали-таки с неба! Точнее, об их падениях с неба рассказывали летописи, легенды, картины старых мастеров.

Некоторые из упавших камней на столетия сохранились не только в памяти. Первое зафиксированное падение метеорита, сохранившегося до наших дней, произошло в мае 861 года. Небесный камень упал в японской провинции Ногата и уже больше 11 веков хранится в храме. Его метеоритная природа была достоверно установлена в 1979 году. В Европе самый старый упавший метеорит появился намного позже. Он обрушился на пшеничное поле близ эльзасского города Энзисхайм в ноябре 1492 года и в силу турбулентной европейской истории сохранился гораздо хуже японского собрата. За пять веков от него так часто откалывали по кусочку, что исходная масса в 135 кг сократилась до 56-килограммового фрагмента, но этот фрагмент уцелел и на протяжении столетий напоминал об истории своего появления.

После Энзисхайма были и другие падения. До поры до времени происходили они редко, точнее, редко фиксировались из-за небольшой плотности населения и неэффективного распространения новостей, что не способствовало систематизации и анализу информации о камнях. К тому же багаж физических и химических познаний в те годы был невелик, и потому падающие с неба камни тоже не казались чем-то необъяснимым. Ну падают и падают. Может быть, их заставляют взлететь в небо какие-то земные процессы, может быть, они конденсируются там, наверху, из каких-то испарений.

В XVIII веке наступила пора перелома. Развитие естественных наук всё навязчивее указывало, что соткать из испарений многокилограммовую каменную, а то и железную глыбу весьма затруднительно. Привязка к вулканам тоже становилась менее убедительной. Но сообщения о падениях камней продолжали поступать!

У парижской Королевской академии наук необходимость разобраться в проблеме назрела после падения метеорита в Люсэ (Франция) в сентябре 1768 года. Академия создала специальную комиссию, в которую вошли минералог Фужеро, фармацевт Каде и химик Лавуазье. Хотя в этой тройке Лавуазье был младшим и по возрасту, и по должности, в будущем он прославился больше своих коллег, и потому выводы комиссии связываются главным образом с его именем. О результатах работы комиссии можно подробно прочитать здесь. Я же хочу подчеркнуть следующее: говоря о том, что «камни не могут падать с неба», комиссия отвергла земное (вулканические выбросы) или атмосферное (конденсация на больших высотах) происхождение метеоритов. И была в этом отношении совершенно права! Отвергнуть их космическое происхождение комиссия не могла, так как оно в то время всерьёз не рассматривалось.

Просчёт комиссии состоял в том, что она вместе с ошибочными истолкованиями падающих камней отвергла и саму реальность падения. Однако следует помнить, что тогда не было видеорегистраторов и комиссии пришлось опираться на словесные показания не самых образованных слоёв населения, которые наряду с историями о падениях камней охотно рассказывали и о других чудесах. Лавуазье был яростным борцом со всяческими суевериями, и именно его рвением в некоторых текстах объясняют, почему он в анализе падающих камней слегка перегнул палку.

Но что значит в данном случае «перегнуть палку»? Академия назначила комиссию, члены которой проанализировали образцы и свидетельские показания и пришли к заключению, что падений не было, а образцы возникли в результате удара молнии в богатый пиритом песчаник. Это заключение оказалось ошибочным — такое бывает. Оргвыводов академия по этому поводу не сделала, исследования падающих камней продолжались. Больше того, сам отчёт комиссии далеко не сразу увидел свет. Лавуазье зачитал его в апреле 1769 года, а в печатном виде он впервые в краткой форме появился в 1772 году — с примечанием секретаря академии Фуши о том, что вопрос заслуживает дальнейшего изучения.

К сожалению, нельзя сказать, что выводы французских учёных оказались совершенно безобидными. С учётом их авторитета им и не нужно было принимать формальных решений. Отмечены, например, случаи, когда люди молчали о падающих камнях из опасения быть высмеянными. Возможно, что пострадали и некоторые коллекции упавших камней, но это явление не носило массового характера. Точнее сказать, об этих актах «просвещённого вандализма» написал в 1819 году «отец метеоритики» Эрнст Хладни, упомянув музеи Дрездена, Вены, Копенгагена, Вероны и Берна. Однако он, по-видимому, опирался не на документальные подтверждения вандализма, а на представление о том, что в этих музеях должны были присутствовать образцы метеоритов, фактически отсутствующие. Уже в XX веке Джон Бурке в замечательной книге «Cosmic debris. Meteorites in history» привёл свидетельства того, что по крайней мере некоторые из этих «исчезнувших» образцов либо находились в частных коллекциях, либо оставались в упомянутых музеях.

Во всяком случае, отчёт Фужеро, Каде и Лавуазье не затормозил развитие метеоритики. Вообще, взрывная эволюция этой науки весьма поучительна. После столетий весьма вялого прогресса она прочно встала на ноги буквально за десять лет: в последние пять лет XVIII века и в первые пять лет XIX века. Возможно, свою роль в этом сыграло развитие средств массовых коммуникаций: если на протяжении второй половины XVIII века регистрировалось четыре-шесть падений за десятилетие, то в первые 10 лет XIX века их было зафиксировано уже девятнадцать. К концу XVIII столетия всё больше становилось сообщений о связи между падающими камнями и болидами, появились данные о высоте появления болидов и скорости их движения, которые совершенно не согласовывались с идеей об их атмосферном происхождении.

То, что сложить воедино все имеющиеся факты удалось именно Хладни, — вероятно, не случайность. Он по образованию был юристом и понимал, что если у вас нет ничего, кроме словесных показаний, нужно работать с тем, что есть, подходя к анализу крестьянских рассказов не с позиции их физической достоверности, а с позиции фактической согласованности друг с другом. Собрав исторические и современные свидетельства, он первым сказал то, что, как кажется сейчас, лежало на поверхности. Камни падают. Камни не могут образовываться в атмосфере. Камни часто падают после появления болидов. Болиды образуются за пределами плотных слоёв атмосферы… Значит, камни падают на Землю из космоса.

Небольшую книгу с этими выводами Хладни опубликовал в 1794 году, и, словно для их подтверждения, в последующие годы произошло несколько ярких и хорошо документированных падений. Их венцом стал метеорит Л’Эгль, упавший в апреле 1803 года в Нормандии, подробное и убедительное описание которого составил молодой тогда физик Био — и также по поручению академии наук (в ту революционную пору она называлась иначе). После этого в реальности падающих камней не сомневался уже практически никто…

P.S. …До 15 февраля 2013 года. Теперь ситуация обратилась в противоположную сторону. Вот уже два месяца «академики» твердят, что над Челябинском пролетел космический камень, но есть немало людей, которые не верят этим утверждениям. Нет-нет да и скажет кто-то с хитрым прищуром: «А ведь это был не метеорит!» И дальше начинаются такие сказки, по сравнению с которыми идея о конденсации камней из воздуха кажется верхом здравомыслия.

## О гуманитарном и естественнонаучном подходе к взрывоопасной теме: обсуждению причин гомосексуального поведения

Автор: Дмитрий Шабанов

16 мая 2013

Эта моя колонка (перебившая даже развитие разговора об обонянии) является реакцией на яркую статью Юлии Латыниной о причинах гомосексуализма. Юлия Леонидовна восхитила меня тем, что привлекла для обсуждения названной темы значительное количество биологических аргументов. Представьте себе: она по образованию гуманитарий, и это не помешало ей рассматривать эволюционно-биологические корни наблюдаемого у человека феномена! Редкое здравомыслие…

Конечно, значительная часть читателей и комментаторов статьи Латыниной это здравомыслие не разделила. Когда я пишу эту колонку, ее текст собрал сотен шесть комментариев (в основном, печально характеризующих своих авторов). Разделяя подход Юлии Леонидовны в целом, я не согласен с ней в нескольких деталях. Надеюсь, их обсуждение представит интерес даже для тех, кто не читал ее статью (а для читавших — представит вдвойне).

Но перед разговором о гомосексуализме я объясню, в чем я вижу ключевую разницу между гуманитарным и естественнонаучным мышлением.

Изучение человека отдано у нас на откуп гуманитариям — кому же еще, если даже в названии гуманитарных наук (французское humanitaire, от латинского humanitas — человеческая природа, образованность) зафиксирована их направленность на людскую природу! Проблема в том, что гуманитариев не интересует, каков обсуждаемый ими предмет на самом деле, как он развивался, каковы механизмы его функционирования. Главное, по их мнению (сколько я могу их понять) — каким он должен быть с точки зрения принципов, принимаемых ими за истину. Исследователь-гуманитарий в существенной степени отождествляется с предметом своего изучения и начинает оценивать его с помощью морально, ценностно окрашенных критериев.

Естественнонаучный взгляд не таков. Его ключевые элементы — попытка адекватной оценки действительного состояния объекта изучения, его по возможности непредвзятое рассмотрение, анализ механизмов функционирования и предыстории его становления.

В статье, которая послужила толчком для этих рассуждений, Юлия Латынина основное внимание уделяет эволюционной предыстории рассматриваемого явления, и, в несколько меньшей мере, анализу его механизмов. Многие из читателей-комментаторов, наоборот, оценивают обсуждаемый предмет с точки зрения его допустимости или недопустимости. Совершенно естественно, что они при этом даже не способны понять логику автора текста. Если гомосексуальные связи — это мерзость или, напротив, отражение высшей свободы человеческого духа, причем тут сексуальная жизнь бонобо, которую почему-то обсуждает Латынина? Какое это имеет значение, когда мы говорим об основополагающих принципах! Для взгляда с другой стороны баррикад ситуация иная. Что вы размахиваете своими принципами, давайте для начала поймем, о чем идет речь и откуда оно берется…

Да-да, я считаю водораздел между людьми, рассуждающими естественнонаучно или гуманитарно, более существенной границей, чем линию фронта между противниками гомосексуальных связей или их поклонниками. Мне кажется, что в отношении этого водораздела я нахожусь на той же стороне, что и Латынина — мне интереснее понять, чем оценить.

Теперь перейду к обсуждению несогласий.

Юлия Леонидовна ссылается на множество исследований, в которых было зарегистрировано наличие гомосексуальных связей у самых разных видов животных. Неизвестно, существуют ли виды, у которых такой активности совсем нет. Что же, если речь идет о зарегистрированных фактах, не надо подходить к ним с критериями «хорошо-плохо». Это данность.

Следующим шагом Юлия Латынина проводит параллель между наличием гомосексуальных связей у других видов животных и гомосексуальностью (или тем, что называют этим словом) у человека.

«В определенном смысле гомосексуалов не существует вообще. Равно как и гетеросексуалов. Существует человеческая сексуальность, находящаяся в сложной обратной связи с общественными нормами».

Тем не менее, в современном обществе есть люди, которые сами себя оценивают как «чистых», истинных гомосексуалов. Можно ли объяснять их существование, приводя примеры бисексуальности наших родственников?

Я не рискну утверждать, что у других видов животных неизвестны случаи истинного гомосексуализма, т.е. половой активности, направленной исключительно на особей своего пола, зарегистрированной у индивидов, развивавшихся в нормальных условиях и действующих в условиях свободного выбора. Если и зарегистрированы, они — редкость. В то же время, сколько мне известно, у человека они встречаются достаточно часто.

Между бисексуальностью и гомосексуальностью лежит важная грань. Гены, способствующие бисексуальности, вполне могут передаваться следующим поколениям от особи-бисексуала. Если же гены особи обеспечили ее истинно гомосексуальное поведение, эта особь их уже никому не передаст.

Тут надо остановиться и обсудить понятие нормы, которое в разных случаях его используют по-разному. Гуманитарий заявит, что норма — это соответствие руководящим принципам. Иная точка зрения объясняет норму как состояние, которое наблюдается чаще других. Эта точка зрения тоже не удовлетворительна. Представьте рабочего-бракодела, который производит… ну, например, гайки. Даже если большинство его гаек отправится в брак, брак нормой не станет. Гуманитарий, который скажет, что нормой является гайка, соответствующая замыслу конструктора, и то будет ближе к истине. А как быть в тех случаях, где «правильного чертежа» нет — как в случае результата развития человеческого индивида?

Я исхожу из того, что норма — это то, что поддерживается отбором. Нормальные гайки — те, что соответствуют требованиям техпроцесса. Нормальные организмы — те, что выживают и воспроизводятся в данной среде. Да, норма непостоянна. То, что поддерживается отбором сегодня, уже завтра, при изменении внешней среды или даже просто ситуации в самой популяции, может перестать быть нормой. Микроэволюция в популяции — это замена устаревших норм новыми.

Так вот, гомосексуальность — это признак, который не может быть поддержан отбором в его классической, индивидуальной форме! Может быть, гомосексуальность части особей может быть выгодна для популяции, но она неизбежно невыгодна с точки зрения размножения (и распространения генов) самой гомосексуальной особи. Я готов даже допустить, что популяции, имеющие определенную долю гомосексуалов (или, точнее сказать, бисексуалов, реализующих гомо-связи) более жизнеспособны, чем исключительно гетеросексуальные. В таком случае, проблема происхождения гомосексуализма становится частью проблемы происхождения альтруизма.

Латынина пишет, имея в виду те биохимические механизмы, которые запускают развитие гомосексуальности:

«Но эти биохимические триггеры ровно потому и существуют, что запускают поведенческую реакцию, увеличивающую шансы на выживание вида в данных условиях. Это не сбой в программе, это подпрограмма, которая сокращает численность популяции, но увеличивает количество еды для оставшихся и улучшает их взаимовыручку».

Речь идет о признаке, который выгоден группе, но не выгоден индивиду. В этом объяснении не хватает главного: какой механизм заставляет особь жертвовать своим потомством ради процветания группы? Мы уже писали о сложностях, с которыми сталкиваются попытки объяснять те или иные адаптации действием группового отбора.

Итак, полного объяснения феномена гомосексуальности у людей в статье Латыниной, по моему мнению, нет. Я согласен со многими ключевыми мыслями статьи. Исходное и для человека, и для других животных состояние — бисексуальность. Функции секса у нас и наших ближайших родственников — не только размножение, но и поддержание социальных связей. Развитие сексуальности человека находится под серьезным влиянием культуры. Гомофобы и гей-активисты мазаны одним миром. В ряде случаев гомосексуальные связи распространяются в жестко иерархических обществах, особенно таких, которые представляют неравный доступ мужчин к женщинам. И, тем не менее, для меня остается неясным, почему у людей из поколения в поколение появляются индивиды, устраняющие себя из популяционного воспроизводства?

Давайте выделим четыре категории механизмов, которые могли бы способствовать развитию истинного гомосексуализма.

Генетические механизмы:

— (1) родственный отбор (гомосексуалисты не оставляют потомства, но их родственники, несущие часть из комплекта «генов гомосексуальности», оставляют повышенное количество потомков);

— (2) групповой отбор (группы, в которых высока концентрация «генов гомосексуализма», развиваются и растут успешнее, чем конкурирующие группы);

Негенетические механизмы:

— (3) изменение среды (в тех условиях внешней для популяции среды, в которой «гены гомосексуализма» поддерживались отбором, они не приводили к отказу от размножения своих носителей, которые развивались как бисексуалы, а в современной среде — приводят, индуцируя развитие гососексуалов);

— (4) внутрипопуляционные взаимодействия (к примеру, передаваемая внутри популяции культура приводит к гомосексуальному развитию генетически бисексуальных особей).

А что такое «гены гомосексуализма»? Пока не ясно. По крайней мере, это не непреодолимые причины, а факторы, которые при совместном действии повышают вероятность такого исхода развития. В связи с темой прошлой колонки укажу, что среди них, похоже, есть гены, делающие привлекательным запах пота представителей своего пола.

Как мы когда-то писали, в развитии подавляющего большинства поведенческих признаков есть генетическая и негенетическая компоненты; исходя из этого, можно предположить, что к формированию гомосексуалистов приводит более, чем одна категория причин. Я, на самом деле, предполагаю, что работают все четыре категории. Пройдемся по ним.

(1). Было показано, что женщины — близкие родственники гомосексуалистов — оставляют больше потомков, чем женщины в среднем по популяции.

(2). Гомосексуальные связи могут быть механизмом, сплачивающим доминирующую в группе мужскую команду (как об этом пишет Латынина). Некоторые из этих мужчин могут быть бисексуалами, некоторые — гомосексуалами, но в любом случае победы этих групп над конкурентами обеспечат ускоренный рост обогащенного «генами гомосексуализма» популяционного генофонда и, в силу парадокса Симпсона — эволюцию в направлении распространения этих генов.

(3). Похоже, на половую ориентацию сильно влияет гормональный баланс во время эмбрионального развития. Мы действительно развиваемся в условиях, сильно отличающихся от тех, в ходе которых проходила наша эволюция. Вы подумали о ГМО? Опасность ГМО — полностью или почти полностью миф, а, например, изменение режима освещенности — значительно более серьезная опасность.

(4). Вклад культуры в формирование полового поведения отрицать, пожалуй, уже невозможно. Может ли культурная традиция (и обусловленная ей социальная среда) подталкивать бисексуалов к гомосексуальности? Думаю, да. И тут может быть целый букет механизмов. Молодой человек, чувствующий, что его сексуальность не укладывается в рамки, которые рисуют ему его учителя-гуманитарии, стигматизируется и, в конце концов, попадает в гей-сообщество. Сексуально озабоченный юноша легче находит секс с гомосексуалистами (чьи желания проявлены по-мужски явно), а не с девушками (которые, конечно, тоже хотят, но делают вид, что они не такие, разыгрывая партию, где секс — средство, а не цель). Первый сексуальный опыт, полученный в закрытом однополом сообществе, формирует стереотип на дальнейшую жизнь…

Обратите внимание: все три названные мной возможные причины (а также многие другие, которые я не упомянул) связаны с тем, что нормальная сексуальная жизнь оказывается для молодых людей (точнее, некоторой их части, возможно, даже относительно более культурной) чем-то недоступным.

…Так, и эту тему до конца развить не успел. Короткий анонс продолжения (которое, я может быть, никогда и не напишу).

Гомосексуализм, как социальная проблема — искусственно раздутая тема. Я готов поверить, что ее гальванизируют для того, чтобы отвлекать обывателя от действительно важных проблем. Мне гомосексуализм интересен как популяционно-биологический феномен, механизм распространения которого остается не вполне ясным. Но естественнонаучный анализ этой темы оказывается полезен и с точки зрения поиска оптимальных решений социально-политических проблем. Нет, не нужны ни репрессивные законы, ни крикливые мероприятия. Надо просто отобрать формирование повестки дня у заидеологизированных гуманитариев. Поверьте, спокойное естественнонаучное рассуждение позволит найти оптимальный способ действий!

…может быть, еще обсудим…

## Фиаско поставок ПК в Западной Европе: анализ ситуации

Автор: Сергей Голубицкий

16 мая 2013

Авторитетный Gartner опубликовал статистику по поставкам персональных компьютеров в страны Западной Европы в первом квартале 2013 года. Сказать, что статистика катастрофическая, значит ничего не сказать: за три месяца объем поставок ПК снизился на 20,5 % по сравнению с первым кварталом 2012 года (12,3 миллиона компьютеров против 15,5). По словам Gartner, это худший результат за все то время, что аналитическая компания отслеживает рынок данного региона.

Два сакраментальных (по своей бессмысленности) вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?» Первое, что приходит в голову: Windows 8, которая в прямом смысле слова доканала и без того хромую утку. Проблема, однако, в том, что новая операционная система Microsoft нанесла всего лишь coup de grace, тогда как настоящим «убийцей» персональных компьютеров явились все-таки планшеты вкупе с остальной параферналией всеобщего мобильного помешательства (на эту тему мы рассуждали недавно в «Вернет ли MSFT кнопку ПУСК в Windows 8.1? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!«).

Факт того, что не Windows 8 уничтожила в первом квартале 2013 года рынок ПК в Западной Европе, подтверждается еще и разбивкой статистики по вендорам. Два крупнейших поставщика ПК — Hewlett-Packard и Acer — сократили поставки в равной пропорции: более чем на 30 %. Зато китайский Lenovo, который практически догнал Acer (поставил лишь на 6 тысяч единиц техники меньше), наоборот, повысил свою активность на 7,2 %. Lenovo вообще превосходно развернулся в Западной Европе, потеснив Hewlett-Packard и Acer на рынке домашних ПК и Hewlett-Packard и Dell — на рынке персональных компьютеров для профессионального пользования.

Идущий четвертым Dell снизил обороты на 14,7 %, а замыкающий пятерку Apple, напротив, увеличил поставки, хотя и незначительно (0,8%). Впрочем, Apple мы сейчас учитывать вообще не будем, поскольку занимаемся адвокатурой Windows 8, к компьютерам купертиновцев, как вы понимаете, никакого отношения не имеющей.

Спрашивается, почему Lenovo, выпускающий ноутбуки с Windows 8, увеличивает поставки, а Acer их сокращает? Как минимум потому, что Windows 8 в данной ситуации совершенно ни при чем!

Потерпев неудачу со злополучной ОС Microsoft, можно попытаться поискать козла отпущения в других IT-весях, например, в уже помянутом глобальном изменении конъюнктуры рынка. Скажем, Asus, который еще в прошлом году держал твердое третье месте среди основных вендоров Западной Европы, в первом квартале 2013 не удержался даже в пятерке. Причина в данном конкретном случае лежит на поверхности: Asus пошел ва-банк на рынке мини-ноутбуков, а рынок этот скончался, не успев даже толком выйти из младенческого возраста.

Версия обвала поставок из-за изменения рыночной конъюнктуры, однако, перестает работать в случае с первой четверкой вендоров, поскольку, во-первых, они вообще не акцентировали производство мини-ноутбуков; во-вторых, планшетный бум появился на свет никак не в 2013 году, а, как минимум, свирепствует в мире уже третий год подряд. Все вендоры ПК этот бум внимательно наблюдали и даже посильно принимали в нем участие, но продолжали упорно наращивать производство старых добрых персональных компьютеров.

И надорвались по полной программе, причем сразу на всех фронтах. Оцените весьма и весьма показательное обстоятельство: поставки мобильных ПК сократились в первом квартале 2013 года на 24,6 %, а вот десктопов — «всего лишь» на 13,8 %. Иными словами, основной удар пришелся на мобильные решения, поэтому версия с «убийцей» в лице планшетов смотрится достаточно убедительно. Правда, только до того момента, как мы посмотрим на статистику Lenovo, у которого ноутбуки, наоборот, выросли больше всего остального (и десктопов, и сектора профессиональных ПК).

То есть получается, что планшеты убивают ноутбуки Hewlett-Packard и Acer, но никак не мешают развиваться ноутбукам Lenovo. Версия, которая минуту назад даже мне самому казалась убедительной, начинает вызывать сомнения.

Следующее, что приходит в голову: рынок персональных компьютеров в Западной Европе обвалился в первом квартале 2013 года потому, что современный уровень качества позволяет использовать ПК на протяжении очень длительного периода времени. Утверждение, безусловно, справедливо. Скажем, в моем домашнем хозяйстве сегодня вовсю пыхтят Apple Macbook Pro 2009 года изготовления и Sony Vaio Z 2007 года. То есть — ноутбуки четырех и шестилетней давности! И, представьте себе, оба пыхтят столь замечательно, что у меня не возникает ни малейшего желания что-то менять или обновлять в компьютерном парке.

В качестве контраргумента против версии с «долгой жизнью» ПК как причины падения поставок нового оборудования могу предложить следующее: эта самая «долгая жизнь», опять-таки, возникла не вчера, а как минимум лет 10 тому назад. Где-то с рубежа веков производство компьютеров вышло на такой уровень, что опасения о преждевременной кончине кулера, памяти, жесткого диска, материнской или видеоплаты утратили былую актуальность. Компьютеры давно уже живут долго и счастливо: по 8-12 лет. Оглянитесь вокруг, расспросите друзей и знакомых: у большинства из них на дачах и в офисах сегодня замечательно трудятся десктопы выпуска начала нулевых.

На этом, позвольте, завершить вульгарно-технологическую часть нашего анализа и перейти к реальности. Реальность эта такова, что все факторы, так или иначе непосредственно связанные с IT и внутренним своеобразием компьютерного рынка, играют в лучшем случае вторую скрипку в оркестре, развалившем поставки ПК в Западной Европе. Главная причина, по которой поставки вендоров в Западной Европе сложились за три месяца 2013 года на 20 с лишним процентов, заключается в том, что Западная Европа скатилась в глухую рецессию и все страны этого региона охватил экономический кризис, обладающий потенциалом затмить все катаклизмы, случившиеся на континенте после Второй мировой войны.

Говоря простым и доступным языком, население стран Западной Европы нищает на глазах, что отражается не только на обвальном сокращении продаж персональных компьютеров, но и продаж всего остального. Достаточно взглянуть на продажи автомобилей — символа европейского благополучия, чтобы осознать глубину недуга: в одном лишь марте эти продажи сократились на 10,2 % (падение 18-ый месяц подряд!) и явились худшим результатом за последние 20 лет.

Остается прояснить один момент: откуда взялся рост поставок ПК у Lenovo. Здесь, впрочем, всё просто: китайский производитель удавливает рынок ценами. Его ноутбуки самые дешевые и самые доступные, оттого еще и теплится спрос. По той же причине элитная продукция Hewlett-Packard получила самый сокрушительный удар — падение поставок на 30%.

## Голубятня: Дневник убийцы

Автор: Сергей Голубицкий

17 мая 2013

Сегодня пятница, а значит по традиции в «Голубятне» день рецензий. Хочу поделиться впечатлениями от сериала «Дневник убийцы», который просмотрел скромно так 11 лет после выхода в эфир на телеканале «Россия».

Вышел я на сериал не случайно, а по наводке собеседницы в твитере, которая загнала червячка под кожу: поглядите, мол, не пожалеете! Особенно надобно обратить внимание на философский компонент содержания.

Заманчиво. На всякий случай почитал еще отзывы в сети — подивился упоению восторгом: «захватывающая сюжетная линия», «шокирующий финал», «каждая серия — маленький шедевр», «огромное впечатление», «просто сердце разрывает», «очень качественная работа», «великолепный актерский состав» и вообще «самый лучший русский сериал».

Согласитесь, не часто встретишь такие акафисты, особенно в адрес фильма, который вообще прошел в твоем сознании незамеченным. Я, конечно, не большой знаток советского телевидения. Я бы даже сказал — не знаток ни разу: после разгрома НТВ в начале нулевых я перестал смотреть ТВ полностью и безоговорочно (канал Гусинского, как вы догадываетесь, я на дух не выносил, но уничтожение государством единственной себе альтернативы стало для меня сигналом окончательного разворота вещания к своим советским истокам — достаточное основание, чтобы его игнорировать). Однако кинофильм, претендующий на звание «лучшего русского сериала», сразу же обязан выходить за рамки своего канала распространения и резонировать в ноосфере общества.

«Дневник убийцы» не срезонировал, а в наше время вообще оказался предан забвению. Как пишут в отзывах восторженные зрители — «незаслуженному». Что ж, проверим.

Я сел смотреть сериал и сильно удивился уже к концу первой серии. Последние 10 минут я откровенно томился. Вторая и третья серии показались еще тоскливее первой. В четвертой зашевелилось кое-какое несчастное действие, но тут же и скончалось, утонув в пошлости бесконечно тривиальных сценарных решений.

После пятой серии я понял окончательно, что сюжетная линия не захватывает ни разу, каждая серия — тоска, похлеще предыдущей, работа режиссера, оператора, сценариста не то, что не качественная, а посредственная, а актерский состав — убог до невозможности. А все вместе взятое — не «самый лучший русский сериал» ни разу. Попробую обосновать свою точку зрения.

Сердцем я понимаю, что так возбудило наших зрителей: та самая «философская составляющая», по которой все очевидно истосковались, ибо таковая напрочь отсутствует в бесконечной веренице «разбитых фонарей», «ментовских войн», «мосгазах», «обратных сторон луны», «склифософских» и «черных волках». Так уж сложилось, что «философской составляющей» в россиянских сериалах не бывает по умолчанию. «Дневник убийцы» вроде как попытался нарушить эту плебейскую традицию, но — честное слово! — лучше бы он этого не делал. Потому что глядя на «философскую составляющую» этого сериала, нельзя ни на миг избавиться от вспоминающейся на каждом кадре крылатой фразе Жванецкого о «пиджаке от шеи на четверть отстающем и шейке как пестик в колоколе».

«Философская составляющая» в «Дневнике убийцы» раскрывается в контексте «красного террора» 1918 года, приуроченного к убийству палача-педераста большевика Моисея Урицкого его любовником студентом Лёней Каннегисером. Провинциальный отряд большевистских бесов отбирает заложников из числа граждан городка, наделенных признаками благородного происхождения (осмысленный не замутненный водкой взгляд, опрятная одежда, интеллигентские манеры обхождения, связная и вежливая речь без мата и т.д.). У комисарши отряда Розы выдался день рождения, поэтому бесы решили перестрелять не всех, а каждого — да хоть бы шестого!

Заложников пересчитывают, выводят каждого шестого из строя, а также 35-го по счету героя сериала — дворянина Николая Воинова. Он не был шестым, а был пятым, но его тоже выбрали. Как показалось Воинову — несправедливо. За мгновение до смерти Николай возмутился и «комиссар Роза» предложила ему «ликвидацию условно» в обмен на собственноручный расстрел остальных заложников.

Примерно половину первой серии Николай Воинов то поднимает маузер, то опускает, никак не решаясь на тяжкое преступление. Под конец он теряет сознание, а когда приходит в себя, то видит в руке наган, а мертвую пятерку заложников уже закапывают. Из увиденного Николай Воинов делает вывод, что он «убийца» и он «убил пять человек», после чего начинает страдать на все 12 серий «киношедевра» Кирилла Серебренникова (продюсер «Дневника убийцы», кстати, Валерий Тодоровский).

Суть страданий Николая не столько в том, что его — пятого по счету — выбрали на смерть, которая полагалась только каждому шестому, а в том, что все из пяти (якобы) им убиенных заложников в своем прошлом чудесным образом так или иначе спасались уже от гибели: студенту Исаю Лазурскому мерзкий русский купчишко, приревновав к жене, воткнул столовый нож в грудь, но Исай полежал-полежал, похаркал кровью да и оклимался, грек-лавочник Кивелиди находился в метре от разорвавшейся гранаты, которая снесла голову его приятелю, но выжил, ну и так далее.

Николай Воинов пытается понять, за что судьба его рукой покарала людей, которых уже однажды помиловала? И вообще — что такое судьба: случай или неотвратимая закономерность? Скорее всего — закономерность, потому что на сцену жизни вышел он, Николай Воинов, и довел недоделанное до логичного конца — замочил «везунчиков». Выходит, что наша жизнь — это череда закономерностей, лишенных случайности, ну а сам он, Николай Воинов, и есть сама Судьба.

Параллельно с сюжетом, разворачивающимся в период с 1918 по 1924 годы, идет вторая линия — «в наше время», вернее, в лихие 90е. Если бы в «Дневнике убийцы» этих лихих 90х не было вообще и всё ограничилось гражданской войной — сериалу цены бы не было, потому что вместе со вторым временным планом исчезла бы вся пошлость исторических параллелей (несуществующих) и убогость расширения исходной «философской составляющей» на похождения маньяка, который гасит случайных людей, выбирая их по тому же принципу: если раньше в жизни повезло и удалось спастись от случайной смерти (током ударило, с седьмого этажа свалился с балкона и т.п.), значит — не порядок и я иду за тобой!

Я совершенно не собираюсь критиковать «философскую составляющую» сериала саму по себе. Очевидно, что она примитивна в контексте настоящей «философской мысли». Однако в китче массового искусства, коим является любой телевизионный сериал, подобная подноготная глубина метафизической мысли смотрится вполне уместно и достойно. Хотя бы потому, что мысль эта сама по себе метафизична, чего днем с огнем в китче не сыскать. Я собираюсь критиковать художественное воплощение «философской составляющей» в том виде, как оно реализовано в «Дневнике убийцы».

Воплощение это чудовищно убого. Причем виноваты все: в первую очередь, конечно, режиссер, однако и актеры — в не меньшей степени. Весь кастинг линии 90х находится за гранью критики. Главная героиня в исполнении Александры Куликовой чудовищна по монотонности и неестественности поведения в кадре. Помогающий ей и постоянно мельтешащий Алексей Гуськов, кажется, отбывает трудовую повинность, ибо у него на лице написано удивление: «Что я делаю в этом балагане?!». Остальные актеры, задействованные в сюжете 90х вообще не достойны упоминания.

Несколько лучше обстоят дела с линией «гражданской войны». Один эпизод — с цирковой бандой Большого Бима — можно даже считать удачным и натуральным в своем гротесковом маньеризме, адекватно вписывающемся в беспросветный Zeitgeist Петрограда начала 20х годов. Кирилл Пирогов (роль Николая Воинова) смотрится достойно, хотя и однообразно (застывшая раз и навсегда маска на лице, согласитесь, немного утомляет).

Главная претензия к «Дневнику убийцы»: создатели сериала решили поставить типологическую пьесу в духе Бертольда Брехта и не справились. Дело в том, что типологические герои (то есть те, кто материализуют в себе не собирательные образы, как то принято у героев типических и характерных для классического искусства, а абстрактные идеи) чрезвычайно сложны для воплощения в кинематографе. О том, как трудно это сделать и как печальны результаты даже у величайших мастеров, можно догадаться по работам Пьера Паоло Пазолини.

Кирилл Серебренников замахнулся на нечто, что выходит за рамки его возможностей. Допускаю, что проблема тут не столько в нехватке таланта режиссера, а в остальных составляющих кинопроцесса — подборе актеров (жутком), съемочном оборудовании (жутком), монтаже (жутком), сценографии (запредельно жуткой) и т.д.

Из каждого кадра «Дневника убийцы» выпирает такой «бюджет», что создателей этого действия становится даже жалко. Неужели у телеканала «Россия», по заказу которого снят сериал, так мало денег, чтобы не опускаться до лобового продакт-плейсинга, который в сериале оскорбляет глаз в каждом третьем кадре: бутылки с напитками «Немирова» постоянно маячат на первых планах. Дошло до того, что один из персонажей, наливая очередную порцию «Зубровки», произносит тост-панегирик в честь пробашлявшего виготовлювача! Смотрится это совершенно омерзительно.

Вот такой вот экспириенс приключился у меня с россиянским интеллектуальным кино. Печальный, но потраченного времени не жалею, потому как отрицательный опыт — тоже опыт. Теперь, по крайней мере, я знаю, чего можно ждать даже от лучших представителей ремесла.