# Компьютерра PDA N234 (20.04.2013-26.04.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сергей Голубицкий: За холмами человеческих отношений и разума: шедевр Кристиана Мунджиу

Василий Щепетнёв: О пользе фиктивных кандидатов наук вкупе с докторами

Дмитрий Шабанов: Парадокс Уоллеса, или Почему мы обладаем столь крупным мозгом

Сергей Голубицкий: Вернет ли MSFT кнопку ПУСК в Windows 8.1? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

Сергей Голубицкий: Голубятня: Такие мелкие и трудные шажки к совершенству

Сергей Голубицкий: Практический алгоритм миграции как ключ к успеху в современном софтостроении

Сергей Голубицкий: Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

Сергей Голубицкий: Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

Сергей Голубицкий: Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

## За холмами человеческих отношений и разума: шедевр Кристиана Мунджиу

Автор: Сергей Голубицкий

20 апреля 2013

Пятница, день рецензий и — последний фильм Кристиана Мунджиу «За холмами». Если кто-то пропустил этот шедевр, настоятельно рекомендую исправить несуразность и посмотреть в ближайшие выходные. Сразу хочу предупредить, что киноязык румынского режиссера сложен и требует не столько физического, сколько большего душевного напряжения: равнодушно и спокойно наблюдать два с половиной часа за развитием действия «За холмами» (După dealuri) невозможно.

Кристиан Мунджиу — молодой режиссер, принадлежащий к так называемой «румынской новой волне» (Noul val românesc) кинематографа, которая поднялась вместе с победой фильма «Трафик» Кэтэлина Митулеску, завоевавшего в 2004 году Золотую пальмовую ветвь в Канне в категории короткометражного кино. Фильмы новой румынской волны обласканы наградами самого престижного европейского форума: в 2005 году «Смерть господина Лэзэреску» Кристи Пую получила премию Un Certain Regard. В 2006 году «12:08 к востоку от Бухареста» (в оригинале A fost sua n-a fost?) Корнелиу Порумбою был удостоин Золотой операторской камеры. В 2007 «4 месяца, 3 недели и 2 дня» Кристиана Мунджиу завоевал гран-при фестиваля — Золотую пальмовую ветвь (впервые в истрии румынского кино). В том же году «California Dreamin’» Кристиана Немеску взяла Un Certain Regard. И так далее — список достижений «новой волны» длинный, кому интересно, ознакомится самостоятельно.

Фильм «За холмами» получил на 65-ом Канском кинофестивале в 2012 году награды в номинациях «лучший сценарий» и «лучшая актриса», причем последний приз разделили обе главных героини картины — Космина Стратан и Кристина Флутур.

Кристина Флутур, Кристиан Мунджиу, Космина Стратан

«За холмами» — это история отношений двух подруг из сиротского приюта. Одна (Алина в исполнении Флутур) уехала на заработки в Германию, вторая (Войкица в исполнении Стратан) ушла в монастырь. Через несколько лет Алина возвращается в Румынию, чтобы забрать подругу, к которой испытывает совершенно мирскую привязанность (при просмотре в голову постоянно лезут навязанные нашей извращенной цивилизацией мысли о лесбиянстве любви, однако, конечно же, этой мерзости в отношениях девушек нет, а есть просто любовь, какая возможна между двумя самыми близкими существами, выросшими в сиротском доме).

Войкица, однако, за несколько лет отсутствия Алины успела так глубоко врасти душой в уклад жизни православного монастыря, что ни о какой поездке в Германию не помышляет. Даже с любимой подругой. В результате Войкица пытается мягко перетянуть Алину на свою сторону, всячески задерживает подругу в монастыре, видимо, в надежде открыть такие тонкие мотивы религиозного быта, которые бы заставили ее остаться навсегда.

Алина в монастыре оставаться не хочет (и это еще мягко сказано!), всех окружающих ее монашек во главе с матушкой-смотрительницей и батюшкой (которого все называют «папой») воспринимает в лучшем случае как инопланетян (в худшем — как врагов) и медленно но верно приближается к тяжелому нервному срыву. «Неправильную» девушку монастырские люди сдают в больницу и на сцену выходит новый персонаж (один из ключевых в киноязыке Мунджиу) — родимое государство.

Родимому государству заниматься рядовой своей гражданкой некогда, поэтому Алину закалывают вусмерть галоперидолом и быстренько выписывают. После этого Алина попадает обратно в монастырь, где за «лечение» берется батюшка и проводит довольно редкий для православной практики сеанс изгнания бесов. Бесов из Алины изгоняют долго и обстоятельно, в течение нескольких дней, после чего девочка благополучно отдает богу душу.

Я позволил себе полный спойлер, поскольку не уверен, что у многих читателей хватит мужества выдержать два с половиной часа того кошмара, что творится на экране. Смотреть фильмы Мунджиу вообще сложно. Я помню после «4 месяцев, 3 недель и 2 дней» — истории о том, как в советской Румынии девочка самостоятельно проводила аборт из-за того, что доктор в последний момент умыл руки (в последние годы коммунистического маразма «Золотой эпохи» Чаушеску в стране аборт был запрещен законодательно и за нарушение запрета полагались серьезные тюремные сроки) — я приходил в себя несколько дней.

Фабула фильма «За холмами» также не вымышленная, а документальная: в 2005 году в румынском монастыре Танаку после сеанса экзорцизма, проведенного старцем Даниэлом Короджану, скончалась юная монахиня Ирина Корнич, и эта история буквально взорвала румынское общество. Далее произошло то самое «50 на 50″, когда одна половина общества принялась обвинять другую в чудовищном ретроградстве и первобытной дикости, а другая — в сатанизме, западных извращениях и отпадении от нравственности и духовной чистоты. Поляризация общества, однако, не помешала отправить на нары настоятеля и четырех матушек (Короджану получил семь лет тюремного заключения, из которых отсидел четыре, после чего был освобожден за примерное поведение, матушкам впаяли по пять лет).

Старец Даниэл Короджану, обвиненный в убийстве Ирины Корнич

Фильм Кристиана Мунджиу создан по мотивам романов Татьяны Никулеску-Бран («Исповедь в Танаку» и «Книга Судей»), основанных на анализе монастырской трагедии 2005 года. Кристиан, однако, использовал журналистское расследование Татьяны Никулеску-Бран лишь как отправную точку, а выводы режиссера далеки от доминирующих в обществе примитивных черно-белых представлений.

Начнем с того, что Кристиан Мунджиу вообще никого не обвиняет и не порицает. Ни в одном из кадров фильма вы не найдете плоского и прямолинейного пафоса с гневными разоблачениями государства, бездушных чиновников, церкви и мракобесов в рясах. Скажу больше: все агенты фильма (в литературоведческом смысле этого слова — второстепенные персонажи, оказывающие прямое воздействие на судьбу героев) — лечащий врач в поликлинике, матушка и отец-настоятель, товарки-монашки и проч. — вызывают у создателей фильма искреннюю симпатию, которая передается и зрителям. Ни один из агентов не желает Алине и Войкице зла! Все наивно и аккуратно стремятся к добру, поступая так, как велит им сердце: вкалывают галоперидол, потому что других подходящих лекарств в больнице больше нет, привязывают собачьими цепями к нарам и изгоняют дьявола, потому что видят собственными глазами, как «дьявол» разрывает бедную девушку изнутри и т.д.

Мученица Ирина Корнич, из которой божьи люди изгоняли дьявола, привязав цепями к кровати и продержав без еды и воды три дня

Мотив «никто никогда ни в чем не бывает сознательно виновен» — один из ключевых для всего творчества Кристиана Мунджиу. Он звучит постоянно во всех его фильмах и сводится к представлению о мире как о театре. В театре есть действующие актеры и пассивные декорации. Роль последних — задавать настроение и обрисовывать пространство, да и то, в большинстве случаев, весьма условно. Действие развивается только за счет слов и поступков актеров, живых людей.

Кристиан Мунджиу переносит эту эстетику на свое кино и мы видим, что «государство» как таковое, «монастырь» как таковой, «православие» как таковое — это совершенно нейтральные сами по себе конструкции. Может даже и положительные с учетом истории и прочих обстоятельств. Дальше, однако, у Мунджиу появляется парадокс: не только декорации нейтральны, но и агенты-актеры тоже не мотивированы злом! Скажем, в фильме «4 месяца, 3 недели и 2 дня» врач предоставляет девочке самостоятельно делать себе аборт не потому что он изверг или сильно испугался уголовной ответственности, а потому что он надеется, что пакостница испугается и не решится на самоистязание. Так уж получилось, что девочка не испугалась и довела черное дело до логического конца.

Героиня Кристины Флутур Алина в начале фильма выглядит вполне нормальной и здоровой девушкой. Может быть, склонной к истерии, но тому есть множество оправданий по сюжету. Медленно, но верно Алину доводят до полного умопомешательства, после чего пытаются «спасти». Кто доводит? Что доводит? Декорации (монастырь)? Идеи (православие)? Люди (батюшка-матушка, психиатр, монахини)? А все вместе доводит! «Жизнь — это магическая амальгама человеческих влияний, мотивов, поступков и внешних обстоятельств«, — вот совершенно гениальная формула художественного языка Кристиана Мунджиу, одного из очень немногих режиссеров современности, сумевших подняться над социально-нравственным пафосом и избежать обвинений обществу.

Все стараются, как лучше, а выходят трагедии — так развиваются сюжеты в картинах румынского режиссера. Соответственно, и послание Мунджиу своим зрителем достойно того, чтобы его высечь золотыми буквами на камне самообразования: никогда не судите тех и то, что не поддается примитивному социально-психологическому анализу. Реальная жизнь не просто сложнее любой художественной фикции, но еще и пребывает по ту сторону нашей терминологии. Судьба человека не злая, не удачная, не подлая, не трагичная, а просто такая какая есть — без всяких эпитетов.

Наша жизнь — это чистая данность, абсолютно такая же, как и жизнь в мире природы: лев сожрал оленя — это плохо или хорошо?! Ни то, ни другое. Это вообще никак! Это просто есть и всё. Православный священник «изгнал беса» из юной девушки — это плохо или хорошо?! Ни то, ни другое. Это вообще никак! Это просто есть и всё. Такова жизнь. C’est la vie! Глубокая французская мудрость нашла в румынском режиссере своего ревностного адепта.

## О пользе фиктивных кандидатов наук вкупе с докторами

Автор: Василий Щепетнёв

21 апреля 2013

Иду по дорожке неспешно, старясь не пыхтеть, порой даже удаётся сказать одну-две фразы покороче. Дорожка ведёт к Малому Седлу, что на вершине парка, поднимая за сто метров пути на два, чаще на пять, а порой и на пятнадцать метров, отсюда и моя торжественная поступь. Таких, как я, много, поскольку парк известный, кисловодский, и едут сюда пить нарзан и гулять по дорожкам люди, озабоченные здоровьем. Или просто хотят рассеяться, вот как я.

Идём, рассеиваемся. Не факт, что каждый дойдёт до цели, не каждому и полезно достичь вершины. Терренкур – штука серьёзная, главное — не навредить.

А мимо то обгоняя, то навстречу бегут спортсмены, на форме у которых написано «Россия», «Украина» или просто «Владимир». Неподалеку расположена олимпийская база, вот и тренируются спортсмены в условиях среднегорья. То там, то сям видны группки по три, четыре, восемь человек, которым тренер что-то втолковывает, показывая бумаги с графиками и результатами. Краем глаза слышишь «А вот на Европе…», а повезёт — разберёшь слово «Сочи». Вероятно, далеко не все будут стартовать на Олимпиаде, некоторым, по виду, в юниорах бегать и бегать, но бегут на Малое Седло, и ветром от них – как от самолёта на сверхзвуке.

И обыкновенные, неспортивные обыватели смотрят вслед спортсменам со смесью зависти, восхищения и желания.

Среди нас, бредущих по дорожкам, кого только нет. Наверняка найдутся и люди науки. Кандидаты, доктора, профессоров дюжина или две. Вполне возможно, что и академики есть, но сейчас не принято носить нарочитую шапочку, так что различить академика среди неакадемиков сложно. Ну и что? Скажи вслух, громко: «Глядите, кандидаты наук идут!», многие ль оглянутся? Идут и идут себе, неузнаваемые, никому не интересные, разве что себе и близким родственникам. Никто не смотрит на них с завистью и восхищением. И с докторами та же картина. Люди науки редко становятся объектом поклонения публики. Много ли фан-клубов у российских учёных, много ли преданных поклонников, кочующих параллельно с учёным от симпозиума к симпозиуму? Нет, народ решительно предпочитает учёным спортсменов, и спроси любого, хотел бы он пробегать марафон за мастерское время или же вместо этого иметь диплом кандидата каких-нибудь наук, боюсь, большинство выберет марафон. И не стоит объяснять это незрелостью молодости: с возрастом, пожалуй, цена способности пробежать марафон будет только расти.

Обличать обывателей, ругать их за косность и простоту вряд ли стоит. Выгода здорового тела понятна изначально. Тысячи поколений естественного отбора свидетельствуют в пользу могучих мускулов, здоровых зубов и острых когтей. С научным же складом ума — ума, разгадывающего абстрактные загадки природы вроде вычислений расстояния до ближайшей галактики, ясно не вполне. Как относились к абстрактному теоретику в племенах, населявших планету двадцать тысяч лет назад? Боюсь, как к ботанику в пролетарском районе. Практический ум, способность распознать необходимое и пути наилучшего подхода к нему – это иное, это, скорее, политика, а вот чистая наука, какова привлекательность её носителей? Тут без покровительства просвещённого монарха не обойтись, а до просвещённых монархов неолитическому обществу зреть и зреть.

И лишь в эпоху Возрождения, когда польза от наук становится очевидной, учёный потихоньку набирает социальный вес. Хотя и тогда учёный в зеркале литературных произведений современников — фигура преимущественно юмористическая. Изредка мистическая: не заключи Фауст договор с нечистым, кто б его знал, этого Фауста? Или кто-то помнит вклад в науку рискованного доктора?

Вспомните, как отозвался Сумароков на смерть Ломоносова.

В эру индустриализации учёный на время превращается в героя, но чаще не положительного, а в злого гения: то мертвецов начнёт оживлять, то разводить крыс величиною с волка, а то и сразу примется бороться за трон Властелина Мира, используя в качестве аргумента невидимость, Машину Внушения, полчища железных воинов и прочие плоды своего извращённого ума. В этой ипостаси он и по сей день живёт на экранах кинотеатров: Голливуд, распробовав сюжет однажды, возвращается к нему снова и снова. Отгрызёт нужный кусок, прикопает, чтобы протухло (он, как медведь, любит тухлятинку), и уйдёт лет на пятнадцать. А потом опять воротится. Но фильма серьёзного и новаторского ждать всё тяжелее. Трудно представить, что фильм уровня «Девяти дней одного года» снимут сегодня. Хотя, если помечтать как следует…

Сегодня человек с учёной степенью – явление обыденное. Мелкий и средний чиновник – кандидат, крупный зачастую и доктор наук. Организаторские способности чиновников делают процесс вхождения в науку практически нечувствительным: отдать нужные распоряжения нужным людям и, при необходимости, отслеживать процесс. Люди менее значительные пишут сами – в жизни пригодится. Скопировать, вставить, проверить согласованность стыков. И лишь немногие пишут своё – не обязательно, впрочем, дельное. В итоге на учёного стали смотреть как на чиновника, то есть оценивая его шесток в общественной иерархии. Влияет ли на денежные потоки, а если влияет, то как. МНС в подобных условиях — человек почти обречённый.

И как молодой красивой девушке распознать, фирменный перед ней учёный или самодельный? Со спортсменом всё ясно уже по тому, как он бежит по дорожке. Нет, можно при желании столь же нечувствительно стать и мастером спорта (в шахматах липовые и сплавные турниры давно практикуются, обличаются и опять практикуются), но ни на ринг, ни в турнир с бумажкой идти не стоит. А вот бумажному, или, лучше сказать, «документальному», учёному и кафедрой заведовать можно, и университетом, и даже целым министерством. Если доверят.

Общедоступность образования не в том, что оно бесплатно. Общедоступность образования в том, что сегодня каждый (или почти каждый) способен честно, то есть не нарушая установленных правил, получить университетский диплом. Непременным условием демократической общедоступности образования является снижение планки, и оно, снижение, — не вина, а заслуга учебных заведений, от начальной школы до губернского университета. Поставь планку так, чтобы преодолеть её могли лишь пять процентов абитуриентов, и тут же обвинят в элитарности, отрыве от народа, ущемлении прав. Имеешь право на высшее образование? Ну так и получай, что имеешь. Если бы вдруг решили сделать общедоступным участие в Олимпиаде, то, идя по стопам высшей школы, снизили бы олимпийский норматив. Поднял двадцать пять килограммов или прыгнул на три метра в длину – получи медаль и звание заслуженного мастера спорта. А что медали картонные, это само собою. К счастью, или к несчастью, но в спорте общедоступность покамест трактуют иначе и мастера спорта составляют весьма небольшую часть нашего окружения.

Но суть не в том, что престиж науки упал настолько, что само слово «престиж» кажется неуместным. Суть в том, почему он упал. Если десятки миллионов людей на планете ежегодно получают дипломы о высшем образовании, а многие из них становятся «документальными» учёными, значит, это кому-нибудь да нужно?

Мне кажется, что это нужно всем.

Нам, обывателям: диплом кандидата наук если и не обогащает жизнь сколь-либо заметно, то позволяет хоть в зеркало смотреть без укоризны. И тем, кто реально расширяет базу знаний, в результате чего, к примеру, появляются реальные лекарства. Конечно, такое бывает очень редко, но всё же бывает.

Я не знаю, где находятся истинные люди науки, я даже не готов утверждать, что это люди. Порой мнится, что знания приходят к нам извне – или не приходят вовсе. Направление истории зависит от того, шепнёт Мефистофель Фаусту ту или иную формулу, покажет ли во сне ту или иную таблицу — или же промолчит. Но для них, шепчущих, «документальные» учёные выполняют роль фальш-брони, принимающей на себя удар кумулятивного заряда и сохраняющего целостность брони настоящей. Или ложной цели, что выпускает фронтовой бомбардировщик, отвлекая от себя самонаводящиеся ракеты.

«Бей учёных» сегодня в России уже не прокричат: слишком много ответственных за крики сами внесены в соответствующие документы ВАКа. То ж и в странах Запада.

И потому мы спокойно можем пользоваться плодами науки, не особенно заботясь, где оные произрастают.

Слегка тревожит лишь то, что и домашние хрюшки тоже поглощают продукты безо всякой мысли об их происхождении.

А легче им было бы, если б они это знали?

## Парадокс Уоллеса, или Почему мы обладаем столь крупным мозгом

Автор: Дмитрий Шабанов

21 апреля 2013

В результате естественного отбора дикарь был бы наделён мозгом, лишь слегка превосходящим мозг обезьяны, тогда как на деле его мозг лишь ненамного меньше мозга философа. Итак, мы можем сделать вывод, что дикарь обладает мозгом, который при совершенствовании и развитии способен выполнять намного более сложную работу, чем от него обычно требуется.

Альфред Рассел Уоллес

В этой колонке я начну обсуждение проблемы, вызывающей у меня затруднение. Это затруднение связано не с самим парадоксом Уоллеса, одна из формулировок которого вынесена в эпиграф. С моей точки зрения, на сегодня найдены удовлетворительные объяснения причин интеллектуальной мощности нашего мозга. Главное, что мне непонятно, — почему факторы, которые столь благотворно влияли на нашу предшествующую эволюцию, не оказывают соответствующего воздействия на наши социальные реалии. Но об этом — позже, вероятно — в следующей колонке.

А в этой колонке поговорим о парадоксе Уоллеса. Мы наблюдаем современных людей и видим, что их мозг способен на осуществление чрезвычайно сложных операций, которые, вероятно, намного превосходят сложность задач, которые решали наши предки в период нашего эволюционного становления. Мозг может показаться избыточным, да ещё и чрезвычайно дорогим эволюционным приобретением. Грубо говоря, вес мозга составляет только 2 процента от веса нашего тела, но он потребляет 20 процентов расходуемой нами энергии — это уже серьёзно. Коли так, вопрос, вынесенный в эпиграф, кажется вполне обоснованным.

Осталось напомнить, что мозг «дикаря» (палеолитического представителя нашего вида) был не меньше, а больше мозга современного человека. Эволюционный перелом произошёл где-то 30-40 тысяч лет назад: до этого момента размер мозга в нашей эволюционной линии увеличивался, а после он начал уменьшаться! Причины такого уменьшения достаточно убедительно обсуждаются. Но почему же до этого переломного момента мозг столь последовательно увеличивался?

Как известно, объяснение свойств живых существ как следствия эволюции вследствие естественного отбора независимо пришло в головы Чарльзу Дарвину и Альфреду Расселу Уоллесу. До сих пор спорят, благородно ли Дарвин поступил с адресованным ему письмом Уоллеса с изложением основ новой теории. Похоже, в самой знаменитой книге Дарвина, в «Происхождении…», были определённые заимствования идей Уоллеса. Уоллес был по-настоящему благороден; именно он является автором термина «дарвинизм».

Альфред Рассел Уоллес (1823–1913), изображение www.nature.com

Отцы-основатели современного эволюционизма разошлись в вопросе о происхождении человека. И Дарвин, и Уоллес сочли, что человек слишком разумен, чтобы развитие его интеллекта можно было объяснить простым действием естественного отбора. Дарвин попытался объяснить развитие нашего разума с помощью новой концепции полового отбора. Уоллес предпочёл констатировать, что развитие нашего разума остается необъясненным и его объяснение требует учёта дополнительных факторов.

Дальнейшее развитие эволюционной биологии показало (как и во многих иных вопросах) проницательность Дарвина. Впрочем, окончательно закрывать вопрос пока рано. Говоря о происхождении человеческого разума, мы описываем уникальный процесс, недоступный прямому наблюдению и эксперименту. Если сейчас мы имеем теоретические модели, удовлетворительно описывающие этот процесс, это не означает, что в будущем не появятся новые, ещё более успешные объяснения. Моё описание накопленных в этой области представлений будет по необходимости очень кратким. Если эта тема заинтересует вас подробнее, рекомендую обратиться хотя бы ко второму тому двухтомника Александра Маркова об эволюции человека.

Рассмотрим, к каким категориям могут относиться объяснения того, почему в эволюции нашего вида развился наш огромный мозг. Конечно, первым делом надо рассмотреть возможность того, что создание «сверхмозга» носило приспособительный характер. Но среда не является чем-то единым, и её можно разделить на внепопуляционную и внутрипопуляционную. Мы говорили о том, что отбор может быть групповым и индивидуальным; наконец, не надо забывать о половом отборе. Те или иные признаки могут развиваются в ходе приспособительной эволюции, направленной не на них самих, а на какие-то иные, более-менее тесно с ними связанные свойства. Наконец, какие-то признаки (вероятно, только достаточно простые) могут развиваться просто случайно.

Итак, возможные объяснения развития определённого признака таковы:

• приспособительное:

• групповое: повышающее выживаемость популяции в её среде;

• индивидуальное: повышающее шансы на выживание и размножение особи:

• повышающее приспособленность особи ко внешней для популяции среде;

• повышающее приспособленность особи ко внутрипопуляционной среде;

• повышающее привлекательность особи для половых партнёров;

• побочный эффект эволюции иных признаков;

• случайно возникшее свойство.

Последний вариант (случайное развитие) можно отбросить. Цена обладания энергоёмким мозгом столь высока, что такой признак не мог развиться случайно. Тенденция, обеспечившая его развитие, должна была пересилить отбор, направленный на экономию энергии.

Побочный эффект? Я могу поверить, что способность решать уравнения является побочным эффектом способности выслеживать добычу по следам, но такой признак, как огромный размер мозга, наличием корреляций внутри организма не объяснить. Наоборот, увеличение размеров мозга потребовало глубокой перестройки многих других функциональных «узлов» организма, которые казались неизменными. К примеру, чтобы голова новорожденного смогла пройти в отверстие малого таза, пришлось выработать набор решений ad hoc, включающих «складной» череп у плода (чреватый нарушениями кровоснабжения мозга) и «раскладной» (раскрывающийся в лонном симфизе) таз у роженицы, чреватый нарушениями опорно-двигательной функции.

Наверное, к этой категории объяснений можно отнести аргумент, связанный с возрастанием интенсивности обучения в современной социальной среде. Мы научились учить наших детей, и потому та неврологическая основа, которая обеспечивала функции, важные для «дикаря», которого упоминает Уоллес, сейчас способна решать более масштабные задачи. Иными словами, во время нашего становления эволюционировал мозг с иными, более слабыми способностями, чем тот, что характерен для нас сейчас; тогдашние и нынешние способности являются, в общем, разными признаками. Кстати, этот аргумент полезен для объяснения нынешнего уменьшения размера мозга: при нормальном обучении нам его хватает и так.

Но всё же, пускай с поправкой на меньшую эффективность обучения, крупный головной мозг должен быть следствием прямой приспособительной эволюции. Групповой отбор его не объяснит; если групповой отбор и внёс какой-то вклад в эволюцию этого признака, этот вклад не был решающим (групповой отбор вообще волей-неволей оказывается менее мощным, чем индивидуальный). Итак, надо выбирать между отбором на приспособленность ко внепопуляционной среде, ко внутрипопуляционной среде и половым отбором.

Сама по себе парадоксальность парадокса Уоллеса связана с тем, что отбор на соответствие внепопуляционной среде, как кажется, недостаточен для объяснения развития столь сложного мозга. Что осталось? Внутрипопуляционный и половой отбор. И тут-то мы видим мощные факторы, которые могли обеспечить эволюцию нашего мозга.

Начнём с полового отбора, саму концепцию которого Дарвин предложил в связи с проблемой эволюции человека. И сегодня мы видим, что многих женщин привлекают мужчины с высоким интеллектом, хорошим чувством юмора и выраженными творческими способностями. Не говорите, что жёны умников, шутников и творцов часто сожалеют о том, что связали свою жизнь со своими непрактичными мужьями, а не, к примеру, с занудными богачами. Жалеют. Но всё же раз за разом ведутся на уловки умников, шутников и творцов…

А ещё в самых разных культурах мужчины, которые хотят понравиться женщинам, начинают использовать более сложные речевые конструкции, чем обычно, а также шутить и демонстрировать творческие таланты — способность к танцу, пению, музицированию, стихосложению, живописи и т.п. Вы думаете, это случайность?

Сказанное относится к сегодняшнему дню, но у нас есть основания предполагать, что так было и раньше. Посмотрите лекцию Денниса Даттона на TED’е об эволюционной теории красоты. Вы могли себе представить, что сложные и красивые каплеобразные ашельские рубила, которые наши предки делали в течение головокружительно долгого периода времени (начавшегося 2,5 млн лет назад и закончившегося 1,4 миллиона лет назад), обычно не носят следов износа от использования? Так для чего делались эти рубила? Чтобы показать кому-то свои экстраординарные умения. Кому? Вероятно, потенциальному партнёру, точнее, партнёрше. По Даттону, приём «Почему бы тебе не зайти ко мне в пещеру, я бы показал тебе мои топоры?!» отлично работает до наших дней.

Нет оснований сомневаться, что половой отбор внёс свой вклад в усложнение поведения людей, которое потребовало увеличения их мозга. Но, вероятно, этот фактор был не единственным. Я согласен с теми, кто считает приспособление ко внутрипопуляционной среде самой существенной причиной увеличения нашего мозга.

В самых разных примитивных обществах успех в выживании и размножении тесно связан с социальным статусом, с результатом взаимодействия с соплеменниками. Характернейшая особенность человека — его способность устанавливать индивидуальные отношения со множеством разных людей. Эти отношения учитывают предысторию, личные особенности контрагентов, включают прогнозирование их реакций с использованием модели их психики.

«Приматы прекрасно сознают переменчивость своего общественного мира — часто даже лучше, чем мира физического. Так, зелёные мартышки до смерти боятся питонов, но не способны при этом распознать свежий след питона. С другой стороны, они чётко отслеживают генеалогию и историю своей группы. Если две мартышки поссорятся, их родичи обидятся и будут ещё несколько дней задирать друг друга». Карл Циммер. «Эволюция. Триумф идеи»

Важная разница в приспособлении ко внепопуляционной и внутрипопуляционной среде состоит в том, что вторая намного динамичнее. Если вы научились прыгать с ветки на ветку, ветки от этого не изменятся. Если вы сможете переиграть (например, обхитрить) своих сородичей, вы оставите много потомков, которые (с определённой вероятностью) унаследуют ваши таланты. Им придётся взаимодействовать друг с другом, в социальной среде, которая станет ещё сложнее. Именно поэтому гипотеза экологического интеллекта, связывающая нашу эволюцию с приспособлением ко внешней среде, выглядит намного менее убедительной, чем гипотеза социального интеллекта.

Итак, именно внутрипопуляционные взаимодействия открывают перед интеллектом индивидов почти бесконечную перспективу эволюционного совершенствования. Результатом этой эволюции является развитие так называемого макиавеллиевского интеллекта (или интеллекта Макиавелли) – способности добиваться достижения своих целей в изменчивой социальной среде. Никколо Макиавелли, флорентийский политик и мыслитель начала XVI века, заслужил славу аморального циника, но, вероятно, был весьма достойным человеком. Впрочем, в его представлениях о правильном способе действий на первом месте находится не моральность, не следование принципам, а успех. Эволюция «рассуждает» так же.

Никколо Макиавелли (1469–1527), изображение dudye.com

Можно ли сказать, какой уровень макиавеллиевского интеллекта окажется достаточным для игрока, стремящегося обыграть других макиавеллиевских игроков в сложной и переменчивой социальной среде? Модель сознания других игроков позволяет распознавать обманы; возрастание проницательности требует совершенствования способов обмана. Такой гонке вооружений нет конца.

Трудами английского антрополога Робина Данбара показано, что размер неокортекса (прогрессивной части коры головного мозга) у приматов тесно связан с размером их групп. Численность группы, соответствующая размеру нашего мозга, составляет около 150 особей (так называемое число Данбара). Кажется, действительно, более крупные группы людей не допускают индивидуализированные отношения всех своих членов друг с другом. Однако и 150 индивидуализированных связей — это по-настоящему много, и их обеспечение требует очень сложного неврологического аппарата.

Как работают эти связи? Они позволяют учитывать предысторию отношений с каждым одноплеменником, оценивать его репутацию, передавать разнообразные сведения о его поступках с помощью механизма слухов и сплетен, строить обоснованные прогнозы о его возможных будущих действиях.

Важно то, что половой отбор и отбор на макиавеллиевский интеллект переплетаются и начинают поддерживать друг друга. Высокий интеллект становится маркером приспособленности, привлекающим партнёров; носители этого маркера оставляют больше потомков и ещё более усложняют социальные взаимодействия в популяции.

И всё-таки для меня ключевым следствием описанного здесь объяснения парадокса Уоллеса является то, что феномен учёта индивидуальной репутации известных нам людей уходит корнями в наше эволюционное прошлое, связан с самой причиной развития нашего интеллекта.

Работает ли феномен репутации в современном обществе так, как этого можно было ожидать?

## Вернет ли MSFT кнопку ПУСК в Windows 8.1? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

Автор: Сергей Голубицкий

22 апреля 2013

Хоть режьте меня, но я не могу спокойно наблюдать за тем, что сотворяют управленцы с доверенной им компанией Microsoft! Даже слово подходящее не подобрать … если только геноцид или диверсия!

Судите сами: 10 лет назад мать Windows смотрелась завидным бодрячком на фоне полопавшихся мыльными пузырями доткомов и прочей айтишной шушеры. И не удивительно: почти 15 лет ушло на то, чтобы вылизать флагманский продукт — операционную систему — до совершенства. Не было больше позорных проблем с нехваткой памяти и распределением портов, не было ежедневных вылетов приложений и уходов в синий экран смерти: Windows XP демонстрировала завидную стабильность, бронебойность и надежность. Не случайно сегодня, 12 лет спустя после выпуска (!) на этой ОС работает 19,1 % ПК (у меня на виртуальной машине Parallels и то шебуршит старушка, а не Семерка, хотя последняя и считается по всем показателям вроде как более продвинутой и надежной).

Тогда же, 10 лет назад, Microsoft доминировала на рынке мобильных ОС со своей Windows Mobile. В области офисных приложений Word и Excel давно уже слыли именами нарицательными. Ну чем не корпоративная нирвана?

Далее случилась объективная неприятность: глобальная IT парадигма сместилась в сторону мобильных решений. Неприятность для королевы десктопов, безусловно, вышла знатная, однако это была все-таки неприятность, а не неожиданность: возникшая десятью годами ранее тенденция (Apple Newton) и динамика ее развития не оставляли сомнений — будущее за мобильными решениями. Microsoft при этом давно уже плотно сидела в рынке — ее мобильная ОС наполняла все пространство, свободное от морока Symbian.

Как же отреагировала компания на «неприятность»? Феноменально отреагировала: с одной стороны Microsoft продолжала делать упорную ставку на развитие десктопной ОС, с другой — успешно слила рынок мобильных ОС, полностью растеряв все преимущества и уступив позиции сначала iOS, а потом и Android. Ну и, разумеется, как ни в чем ни бывало, MSFT продолжала двигать свой Офис в том неприглядном виде, какой интересовал одних секретарш и прочие низовые звенья корпоративной иерархии.

Задним числом, конечно, легко осуждать и критиковать, однако я же отнюдь не в обиде на неумение MSFT предсказывать ситуацию и предвидеть развитие рынка. Я в обиде на те чудовищные просчеты, которые руководство компании совершило (и продолжает упорно совершать по сей день) на тех рынках, где продукция ее доминировала. Можно не предусмотреть триумфа планшетов, но нельзя собственноручно убивать несущую золотые яйца курицу! Как можно было после триумфа Windows 7 (вдвойне триумфа после исправления всех ошибок и устранения недостатков Vista!) выпустить чудовище Windows 8?

Ведь Windows 8 — это не просто стратегический просчет, судя по цифрам — это экономическая диверсия! Не только продажи Windows 8 катастрофичны, но и беспрецедентное сокращение в первом квартале продаж ПК на 14 % (крупнейшее квартальное падение за последние 20 лет!) почти целиком объясняется нежеланием людей покупать компьютеры с предустановленным монстром ненавистной ОС!

Но и это еще не все. Аналитики Microsoft каким-то невероятным образом сумели не распознать смертельную опасность, которую несла в себе Windows 8, и не остановили портирование «революционного интерфейса» на собственную мобильную платформу Surface. В результате планшет, у которого и без того шансы на выживание были мизерные (а что же вы хотели от появления на рынке с трехлетним опозданием?) обернулся совсем уж позорным фиаско.

«Windows 8 is unpopular and a bad tool», — вот единственная оценка, какую только возможно сегодня встретить в аналитических материалах, посвященных затяжному харакири в исполнении редмондских чудаков. А что же чиновники из MSFT? Продолжают успешно рапортовать о триумфальных победах и возросших продажах! На мой взгляд, это чистой воды корпоративное преступление, наказанием за которое уж никак не должно быть увольнение (но и не расстрел, разумеется :)

Какова главная ошибка Windows 8? Очевидно, что это отказ от традиционного интерфейса, который шлифовался и доводился до ума более 20 лет. Интерфейса, к которому все привыкли, который все понимали, и чья логика не требовала насилия на здравым смыслом и интуитивностью. На уровне метафоры этот интерфейс передавался кнопкой «ПУСК». Разумеется, этому «ПУСКу» до удобства лончера в Gnome или маковского Dock’a как до луны, но это лучшее из того, что когда-либо существовало в форточном мире. А главное, «ПУСК» символизировал парадигму Windows, настраивая сотни миллионов пользователей на привычный лад работы.

С какого-то невероятного перехмура «ПУСК» выбросили на свалку и заменили на ужас кубиков «Метро»? И главное — когда заменили?! В тот самый момент, когда критика одномерного десктопа iOS с его примитивными иконками, расфасованными по линейным экранам, достигла своего апогея. Windows 8 предложила свой «оригинальный» вариант — о, как же это по-редмондски! — устаревшей концепции.

Предложила и поплатилась. Не будем, однако, драматизировать. В конце концов со всяким случается. И мелкие просчеты, и даже грубейшие ошибки. И вот тут-то наступает момент истины. Эта истина — единственно верный шаг, который и отличает победителя от лузера. О каком шаге идет речь? Проиллюстрирую мысль хрестоматийным примером.

В 1985 году абсолютный фаворит и любимец рынка прохладительных напитков Coca-Cola решила искусить судьбу и продемонстрировать миру свое могущество. Компания по какому-то своему помутнению корпоративного сознания похерила волшебный и секретный рецепт своего культового напитка, заменила его на нечто, как ей казалось, оригинальное и выбросила на рынок под названием New Coke.

Реакция рынка была сокрушительной. Продажи не просто упали, а изничтожились: люди просто отвернулись от некогда любимой компании и подались кто куда (в основном в объятия Pepsi). Показательно, что протест был еще и активным: Coca-Cola получила 400 тысяч гневных писем от потребителей, требовавших возвращения родного пойла.

В те примитивные времена рынок не отличался гуттаперчевой эластичностью, характерной для эпохи кредитно-виртуальных отношений, поэтому Coca-Cola очень быстро задышала на ладан. Нужно было действовать, причем действовать молниеносно. И Coca-Cola нанесла беспощадный удар по самолюбию: без каких-либо экивоков вернула обратно старый рецепт напитка.

Дабы признание ошибки не выглядело слишком оскорбительно для корпоративных амбиций, старый напиток вернулся на рынок под измененным именем — Coca-Cola Classic. Новую жидкость ограничили продажами лишь в США и Канаде, в 1992 году переименовали в Coke II, к 1998 году горемыка продавалась лишь в Джорджии и прилегающих штатах, а в 2002 году тихо и без шума похоронили неудачную инициативу, которая чуть было не обанкротила компанию.

Как эта история соотносится с Microsoft? Очень просто: если редмондская компания не хочет отправиться на погост, она обязана вернуть кнопку «ПУСК» вместе с привычным и удобным десктопным интерфейсом в ближайшем же обновлении — Windows 8.1. Если амбиции будут слишком давить, «Метро» можно сохранить в виде альтернативной опции, упрятанной куда-нибудь глубоко-глубоко в настроечных недрах ОС (как сегодня там упрятана сама кнопка «ПУСК»).

Только так и никак иначе. Потому что альтернатива для возвращения к Coca-Cola Classic только одна — домовина!

## Голубятня: Такие мелкие и трудные шажки к совершенству

Автор: Сергей Голубицкий

23 апреля 2013

Культур-повидло сегодня навеяно мыслями о тонкой и неуловимой грани, отделяющей хорошее программное обеспечение от посредственного. Речь, однако, не о функционале, ради которого (особенно в ситуации полного эксклюзива) мы готовы терпеть любые визуальные и пользовательские неудобства, ибо деваться некуда. Речь об интерфейсе для вполне себе тривиальных задач. Проиллюстрирую мысль примером из софта, написанного под Android.

Стремясь свести неудобства, связанные с миграцией от iOS на новое мобильное пространство — Samsung S4, к минимуму, решил заблаговременно обустроить приличную экосистему и подобрать все необходимые приложения по полному списку моих устойчивых и довольно капризных потребностей.

К большому удовольствию особых трудностей не возникло: Google Play переполнен прекрасными приложениями с функционалом, о котором на iOS приходится лишь мечтать (чего стоит один только почтовый клиент AquaMail или читалка Moon+ Reader). Единственное, что омрачает, так это цены в 2-4 раза завышенный относительно iTunes Store! Этого я явно не ожидал, особенно в контексте бессовестного хайпа, которым занимается Google и андроидная братия, распуская лживые слухи о том, что, якобы, «приложения для iOS в большинстве платные, а для Android — бесплатные». В реальности в iTunes Store гораздо больше качественного бесплатного софта, чем в Google Play, ну а платный — сильно дешевле.

Тем не менее, я достаточно продуктивно потрудился и сегодня на моем провизорном гаджете (Prestigio MultiPad — единственный дроид в индийском хозяйстве) и отобрал ручками и с любовью больше сотни программ, необходимых если не для комфортного существования, то хотя бы для безболезненного переезда.

Как я уже сказал, почтовые клиенты и читалки оказались самыми роскошными приложениями в Google Play. Больше же всего нервов и времени я потратил на поиск адекватной PPS, системы личной продуктивности. Под Android понаписали тонну хлама с вариациями на тему GTD, и каждый норовит переплюнуть другого в плане совершенно разнузданного и неудобоваримого гоблинизма. Столько гиковского безвкусия на уровне интерфейса и концепций я в жизни своей не встречал — даже в форточном хозяйстве. Еще поразительнее: это убожество, похоже, местной публике очень нравится! Читаю счастливые и восторженные отзывы об очередной «лучшей программе GTD для Android», представляющей собой дикое нагромождение сваленных в кучу кнопок в форме квадратиков и прямоугольничков, и обалдеваю :(

Безусловно, гиковский дух витает надо всей экосистемой Android и вытравить это безвкусие и местечковость, боюсь, не представляется возможным. Но это, собственно, и ни к чему, ибо никто не заставляет подписываться на твитер Джастина Бибера лишь на том основании, что у этого существа уже 37 миллионов фолловеров. Благо в Google Play сотни тысяч приложений, чье разнообразие ограничено лишь дроидным API.

Читатели помнят, что на iOS мне также не удалось найти PPS, которую бы я мог в чистой совестью назвать совершенной. OmniFocus хорош, FireTask терпим, еще с десяток середнячков — и всё. Хоть и не полный безысход, но — унылый пруд, в котором нет клёва однозначно.

Моя проблема при миграции на дроид усугублялась тем обстоятельством, что теперь к списку обязательных требований (не таких уж и заоблачных: иерархия задач, поддержка проектов и контекстов, умение создавать полноценные повторы, скажем, по выборочным дням недели, а также обязательное наличие календарного вида) мне пришлось добавить еще и условие синхронизации данных между Mac OS X, iOS и Android! Мой главный компьютер по-прежнему остается Macbook Pro, а от айпада я отказываться не собирался ни за какие коврижки!

Ничего себе задачка с тремя неизвестными, не правда ли? Первое, что пришло в голову по части синхронизации — это, естественно, Google Calendar, который легко привязывается практически всем органайзерам под Android. C Mac OS X чутка посложнее: iCal позволяет синхронизировать данные с Google Calendar, но незадача в том, что я никогда не пользовался iCal и не планирую. Остается, увы, единственный вариант: пользоваться гугловским календарем в браузере. Именно эту опцию я и отрабатывал в первую очередь.

К сожалению, опция не прижилась из-за того, что все попавшиеся мне дроидные приложения (буду благодарен за альтернативные наводки!), поддерживающие синхронизацию с Google Calendar, оказались чистыми календарями, которые, как водится, не умеют поддерживать полноценно иерархии задач с проектами и контекстами. Масса же GTD-подобных поделок вообще ни о каком Google Calendar не слышали, в лучшем случае синронизируясь по проприетарным каналам с собственными декстопами на Window.

Единственным исключением оказался старый мой добрый знакомый — Pocket Informant, который я отбраковал — вы не поверите! — еще во времена Palm Tungsten (или память совсем шалит и дело было в Windows Mobile? :)) Почему отбраковал? Да всё по той же самой причине — взгляните на этот скриншот:

Перед нами Pocket Informant, установленный на планшете Prestigio. Знакомая картина, не так ли? На iOS красавец выглядит примерно также:

На iOS одно счастье — нет этого чудовищного анахронизма с пружиной Rolodex, которая почему-то так импонирует безумным программистам из Америки. В остальном — такой же перегруженный мелкими ненужностями интерфейс (то, что называется clattered).

Для меня Pocket Informant v.2 — образец того, какой не должна выглядеть хорошая программа. Функциональность PI2 отменная (поддержка не только всех моих перечисленных выше требований, но и сверх того — еще и возможность переключаться между различными системами управления задачами: Simple Tasks, Advanced Tasks, Getting-Things-Done, Franklin-Covey). Однако это богатство упаковано в столь чудовищную оболочку а-ля бумажный органайзер, отъедающую все дефицитное и бесценное экранное пространство, что хочется плакать. Ладно бы мерзкая пружина, но чего стоит шмат экрана, сожранный бессмысленной декоративной полосой под «карельскую березу» с правого края:

Я было совсем загрустил, как вдруг произошло чудо: параллельно со второй версией Webis выложила в открытый доступ бету версии 3.0, которая оказалась настоящей жемчужиной:

При том же эксклюзивном функционале Pocket Informant 3 избавился от безумной шкурки Rolodex и обрел удивительную лаконичность, которая балансирует на грани стилистического совершенства. Программа, конечно, пока сыровата (что, впрочем, не помешало мне тут же оформить со скидкой предварительный заказ на финальный релиз программы, запланированный на май), но заданный вектор почти идеален. Если и дальше Webis продолжит совершенствование своей PPS мы неизбежно придем к совершенной программе.

PI 2 и 3 синхронизируется по Google Calendar и проприетарной веб-оболочкой Pocket Informant Online, которая мне лично показалась сильно интереснее Гугла (сервис платный: 15 долларов в год). Позволю себе, однако, добавить солидную ложку дегтя: и Pocket Informant 3, и Pocket Informant Online пребывают в состоянии беты уже какое-то неприличное время (веб-десктоп я тестировал еще год назад), что наводит на мысль о том, что у конторы банально не хватает людских ресурсов (да и материальных, похоже, тоже) на полноценное функционирование. Не удивлюсь, если окажется, что Webis — это вообще полтора-два программиста, работающих над органайзером на остаточно-хоббийной основе. Иначе просто ума не приложу, как можно так долго и нудно тестировать при том, что баги вылезают пачками изо всех щелей и поныне.

Как видите, в мире по-прежнему нет совершенства, но все-таки малыми и трудными шажками мы к нему приближаемся.

Под занавес «Голубятни» с огромнейшим удовольствием представляю видеоклип о двух лучших на сегодняшний день (и — совершенно уникальных!) МФУ, совмещающих в себе функции внешнего аккумулятора и маршрутизатора 3G — LEXAND LPB-52W И LPB-78W.

Не буду дублировать содержание видеоклипа и только скажу: эти гаджеты гарантированно войдут в мой список лучшего «железа» по итогам года Top-10! Более полезного, удобного и потрясающего минирутера я еще никогда не встречал.

## Практический алгоритм миграции как ключ к успеху в современном софтостроении

Автор: Сергей Голубицкий

25 апреля 2013

Сегодня в рамках «Битого Пикселя» мы помедитируем над важной темой, которая никогда не попадает в поле зрения IT-прессы: процессом миграции от одной компьютерной программы к другой и инструментами, эту миграцию облегчающими. Вернее — полнейшем отсутствии подобных инструментов на рынке.

Какую ошибку постоянно из года в год, из сектора рынка к сектору рынку совершают практически все современные программисты? Они представляют свое творчество как некий эксклюзивный и — главное — единственный в своем роде продукт на рынке! Этот психологический дивертикул самооценки настолько распространен, что можно смело говорить об аксиоме или общем правиле. Я лично исключение не знаю.

Берем любую программу и рассматриваем ее в контексте ее рыночной ниши. Что же мы видим? Интерфейс программы, ее инструментарий, ее алгоритмы работы — всё-всё-всё без исключения сделано так, как будто пользователь свалился с Луны. Вчера свалился и сразу же приземлился в данной конкретной программе. Ему ничего не известно об альтернативах на рынке, не известно и о конкурентах, которые, если разуть глаза, находятся в теме уже годами. Пользователь пришел и сразу стал работать с данной программой. Знаете почему? Потому что программист, написавший эту программу, искренне и свято верит, что кроме него и его детища на рынке нет никого! Пупец земли и никак не меньше.

Что это за безумие? Откуда берется такая наивная и детская близорукость? Ведь игнорируя реальное положение дел, программист априорно обрезает крылья своему проекту, лишая себя тысяч потенциальных клиентов, которым программа, может, и понравилась по объективным ее достоинствам, но воспользоваться ей они не могут, поскольку до появления этой программы уже давно работали с другой — от конкурентов. Эта армия потенциальных клиентов — а они составляют 99 % всех клиентов на рынке — банально не может бросить свои многолетние наработки и переметнуться пусть и к более авантажной, однако бесполезной программе. Не может, потому что нет инструментов для миграции!

Я лично сталкиваюсь с трагедией землепупства софтоделов практически ежедневно. Столь высокий градус зуда нормой, разумеется, не является и объясняется моим странновато-неуемной тоской по идеалу, которая постоянно побуждает меня выходить на поиски всё новых и новых программ для выполнения моих традиционных задач. Я беспрестанно изучаю новые органайзеры и системы личной продуктивности (PPS), персональные информационные менеджеры, программы для учета личных финансов и контроля за бюджетом, текстовые редакторы, конвертеры видео и аудиоформатов, клиенты для Твитера, системы поиска и индексации объемного контента и баз данных, словари, автоматизаторы процессов и так далее, и тому подобное.

Не могу сказать, что поиски мои безрезультатны. Как раз наоборот: постоянно встречаются новые программы, которые лучше тех, что уже известны на рынке. Однако использовать эти программы абсолютно не представляется возможным: нет инструментария и реально действующих алгоритмов для портирования всех моих прошлых наработок в новую среду!

Возьмем, к примеру, программы для учета личных финансов. У меня собраны данные за последние лет десять. Вернее — 10 баз данных. Десять разрозненных баз данных, которые никак между собой не пересекаются, поэтому ни о какой осмысленной аналитике говорить не приходится. А жаль, потому что эмпирика накоплена отменная. Но тут я бессилен, потому что в разные годы я работал с разными программами, а полноценного и эффективного инструмента для портирования данных в новую программу как никогда не было, так и нет. Ни у одной программы учета личных финансов!

При этом все эти финансовые программы с гордостью заявляют о том, что поддерживают импорт и экспорт во все распространенные форматы данных — OFX, QFX, OFC, QIF, CSV и бог еще весть какие. Проблема за малым: никакие сложно структурированные данные с помощью этих форматов портировать невозможно! Не верите — попробуйте сами перекинуть из одной программы учета личных финансов базу данных, в которой есть пару десятков счетов (кошельков), несколько валют и сотня категорий: вы просто утоните в том бардаке, который получите на выходе! Все проводки перемешаются, возникнут сотни дубликатов и даже триплетов, категории собьются, межвалютные сделки ВСЕ гарантированно дадут искаженные результаты. По началу вы попытаетесь весь этой холоймис поправить вручную, но очень скоро поймете, что гораздо проще переписать базу с нуля. Прикинув, сколько дней вам придется убить на эту процедуру, вы махнете рукой и начнете работать с чистого листа на новой программе. Либо — останетесь на старой, хотя новая, может быть, и лучше на порядок.

А всё почему? Потому что программисты пишут программы так, словно их единственный клиент — тот, что только вчера узнал о существовании компьютера. Newbie шихофрения, да и только.

Всю эту теоретическую базу под тему я подвел потому, что сегодня я узнал о прямо-таки революционном сломе землепупской ментальности, которую произвела компания, являющаяся чуть ли не воплощением землепупства! Знаете, кто создал не какой-то там алгоритм миграции, а полноценную программу для миграции? Не поверите — Microsoft!

Редмондские кудесники предложили миру целевую программу Switch to Windows Phone, которая снимает головную боль со всякого чудака, пожелавшего мигрировать с Android на Windows Phone 8. Программа сначала составляет список всех приложений, которые установлены на вашем андрофоне, и засылает их в облако SkyDrive. Затем вы запускаете Switch to Windows Phone на новом виндофоне, на который вы сбежали от Андроида, входите под тем же логином в SkyDrive, программа анализирует полный список ваших любимых программ и самостоятельно подбирает аналоги из репозитария Windows Store.

Если полного аналога в Windows Store не находится (вроде Android Facebook — Windows Phone 8 Facebook), Switch to Windows Phone включает свой искусственный интеллект и подбирает альтернативные программные решения, близкие по функционалу к вашему фавориту из Андроида. Причин для того, чтобы подвергать сомнению эффективность Switch to Windows Phone, я особых не вижу: в Windows Store, худо бедно, уже насобирали 135 тысяч приложений. Впрочем, сам не проверял, поэтому поручаться не стану.

В любом случае не имеет значения, насколько адекватно Switch to Windows Phone справляется с поставленными перед ней задачами. Нас этот пример интересует исключительно в плане самой поставленной задачи: Microsoft одной из самых первых на рынке перестала прикидываться (и обманывать саму себя), что на рынке нет конкурентов, и вместо землепупства взялась деловито своих конкурентов оттирать на обочину!

Что ж, браво, Microsoft, за реализм и создание бесценного тренда! Если миграционный тренд подхватят и вся софтверная индустрия, глядишь, уже мое поколение будет жить в продуктивной нирване :)

## Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

Автор: Сергей Голубицкий

02 апреля 2013

О так называемой «анархической пиринговой криптовалюте» BitCoin руки у меня чешутся написать уже давно. Правда, долго сдерживался, полагая, что глупо ворошить осиное гнездо, добавляя нездоровой популярности к тому, что ничего кроме неприятностей нормальным людям принести не может по определению.

Терпение мое, однако, лопнуло после очередного всполоха популярности биткойна, вызванного экспроприацией денежных депозитов в кипрских банках, и приведшего к беспрецедентному росту обменного курса на т.н. биткойн-биржах: с 13 долларов 16 центов за 1 BTC 2 января 2013 года до 101 доллара первого апреля. 101 доллар за абсолютную фикцию! 101 доллар за мыльный пузырь, дающий фору всем дутым сенсациям человеческого прошлого — от голландских тюльпанов до токийской недвижимости!

Только вдумайтесь в эту несуразицу: капитализация совершенно бессмысленных абстрактных химер, с каким-то дьявольским умыслом рядящихся под «валюту» и «деньги будущего», перевалила за 1 миллиард долларов! Земля, которую продавали по миллиону долларов за квадратный фут, обладала хоть какой-то осмысленной ценностью: как-никак непосредственно прилегала к территории дворца японского императора. Но биткойн! Что такое биткойн? Что же это за пустышка такая чудовищная, которая заставляет сотни тысяч компьютерных гиков спекулировать этим воздухом.

По традиции подробности я приберегу для истории в бумажном «Бизнес журнале», сейчас же ограничусь лишь контурным описанием трагических и неразрешимых проблем, которые связаны с химерой биткойна. Задам тематические, так сказать, рамки для углубления дискуссии.

Времени на описание технического «своеобразия» «анархической пиринговой криптовалюты» мы тратить не будем, тем более, что это своеобразие никого, кроме профессионального компьютерного человека заинтересовать не может. Как бы там ни было всех желающих отсылаю к сотням общеобразовательных источников, доступных в Интернете. Можете начать с Википедии, поскольку там все лапидарно и по делу.

Также мы не будем здесь анализировать общеизвестные претензии к феномену BTC. Думаю в первом приближении вполне достаточно будет их просто перечислить. Биткойн упрекают за неравенство условий для генерации («майнинга») криптовалюты, поскольку объем необходимой работы сегодня для выработки одинакового объема BTC в 500 тысяч раз превышает объемы, затребованные в начале работы системы; биткойн упрекают за безудержную спекуляцию на самопальных биржах, которая колбасит псевдовалюту похлеще лихорадки тенге (в начале лета 2011 года курс BTC был меньше 10, к середине вырос до 30, а потом упал аж до 2); биткойн обвиняют в обслуживании интересов теневой экономики, поскольку BTC «идеально анонимны» (забывая, при этом, сказать, что точно такой же анонимностью обладают обычные бумажные живые деньги); майнинг биткойнов технически может производить ботнет, а значит криптовалюта легко генерируется с использованием чужих компьютерных ресурсов без ведома владельца кошельков BTC; наконец, биткойны воруются с такой легкостью, о которой грабителям живых банков и медвежатникам не приходится и мечтать.

Всех перечисленных недостатков, на мой скромный взгляд, должно хватать за глаза, чтобы не нормальный человек не подходил к BTC на пушечный выстрел. Меня однако тема в гораздо большей степени интересует на терминологическом уровне. Меня просто бесит узурпация BTC термина «валюта», поскольку эта химера к «универсальному эквиваленту стоимости других товаров или услуг» (=деньгам!) не имеет ни малейшего отношения. Биткойн — это спекулятивный пузырь, причем в отличие от классических финансовых пузырей не обладающий ни малейшим намеком на внутреннюю стоимость за исключением разве что одного: суггестированной претензии на востребованность человечеством.

Я не случайно помянул сейчас суггестию, поскольку никакой востребованности BTC тоже нет и в помине, а есть зомбированное сознание компьютерных гиков, которые истерически пытаются убедить себя и окружающих (себе подобных индивидуумов) в том, что биткойн — это круто, это нужно, это перспективно и это ценно. Ничего этого нет, есть только воздух в пузыре.

Наконец, последний момент, который мы не станем детально разбирать при первом приближении к теме — это критику биткойна с позиции экономической науки. Дело не столько в том, что нет сейчас на эту критику времени, а в том, что претензии биткойна на статус валюты (повторю еще раз для лучшей усвояемости: на «универсальный эквивалент стоимости других товаров или услуг») с точки зрения теории денег просто абсурдны и находятся за гранью любой критики.

Мое глубокое убеждение (помимо аксиомы финансового пузыря): биткойн — это продукт криптоанархии, демонстрирующей незаурядные програмерские и математические способности при одновременном вопиющем невежестве в экономике, финансах и теории денег (о криптоанархическом и шифропанковском происхождении BTC мы также поговорим на страницах «Бизнес Журнала»).

Сейчас уместно будет лишь сказать, что стоимость денег определяется двумя ключевыми факторами: мерой осмысленности транзакций (тех, что только и учитываются в формулах для выведения денежной стоимости в зависимости от скорости обращения, количества и суммы сделок) и инверсией относительно товарной цены.

Ни тот, ни другой фактор к биткойнам не применим, поскольку подавляющее число транзакций, в которые вовлечены BTC с момента своего рождения и по настоящее время, напрочь лишены экономического смысла (они аналогичны ситуации, когда две обезьяны передают друг другу из лапы в лапы банан и финик: тебе банан — мне финик, потом — обратно, и так до бесконечности), а обратная зависимость стоимости BTC от цены товара вообще не выявляется, поскольку BTC в полноценном ценовом обмене никак не участвует (если только не считать таковыми рекламно-демонстративные громогласные заявления о том, как тот или иной магазин или организация вроде EFF выражают готовность принимать в оплату биткойны — жесты, более напоминающие (само)пожертвования, чем экономическую деятельность).

Собственно, мы теперь и подошли к единственному аргументу, который я полагаю уместным для критики BTC в самом первом приближении: к психологической ущербности всей концепции «криптовалюты».

Считается, что децентрализация денежной единицы, отсутствие посредников и анонимность являются главными достоинствами BTC, которые, якобы, и обеспечат этой химере светлое будущее. Проблема, однако, в том, что эти факторы являются благом лишь в воспаленном длительными вигилиями перед монитором мозгу компьютерного гика.

Для любого нормального человека, проживающего в реаллайфе, а в не в виртуальной реальности, децентрализация, отсутствие эмиссионного центра/посредников и анонимность «универсального средства обмена» — это не благо, а самый страшный кошмар, который только можно себе представить! Кому нужны деньги, технический смысл генерации которых в ближайшие 100 лет останется непроницаемым мороком для 99 % населения планеты?! Как «мыть» золото и плавить серебро можно объяснить на пальцах даже ребенку. Пойдите объясните то же самое про майнинг биткойнов!

Кому нужны деньги, которые сегодня стоят 2 доллара, завтра 101, а послезавтра 0,0005?! Какое, к черту, это вообще «универсальное средство обмена»? Это биржевой спекулятивный актив, единственное отличие которое от классического биржевого актива — в полном отсутствии всякой внутренней стоимости (кроме, разве что, заговора китайских и японских хакеров, которые этот бред в 2009 году придумали

.

Психология денег (валюты, универсального, общепринятого, признанного средства обмена) зиждется на четырех столпах:

- осязаемость

- понятность

- осмысленность

универсальное признание

Биткойн не осязаем, не понятен (подавляющему числу участников обмена товаров и услуг в мире), не осмысленен и далек от универсальности как от луны. Поэтому BTC — не валюта, а вредоносная химера, которую необходимо как можно скорее ликвидировать. Если, конечно, государства мира хоть как-то интересует сохранение сбережения честных граждан.

P.S. Я тут много насмотрелся и наслушался бредней про привлекательность BTC в плане биржевых спекуляций. Эту привлекательность я нахожу еще большим бредом, чем претензии биткойна на статус «валюты». Не буду сейчас тратить время на перечисление длиннющего списка противопоказаний для использования BTC в качестве инструмента даже для самых рисковых спекуляций. Достаточно будет сказать, что доходность, которой так кичатся гики — тот самым трехмесячный спурт от 13 до 101 доллара за BTC — это жалкий лепет на фоне доходности на любом деривативе, не говоря уж о форексе. Восьмикратный рост первоначальной инвестиции — это норма одного удачного опционного трейда с недельным трейдинговым горизонтом (в смысле, что купили в понедельник колл за 1 доллар, а в пятницу его продали за 8).

Разница только в том, что под опционным (и даже фьючерсно-валютным) трейдингом лежит хоть какая-то материальная реальность, тогда как под биткойном нет ничего кроме истерических страхов перед кризисом сложившейся мировой финансовой системы.

## Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

Автор: Сергей Голубицкий

02 апреля 2013

О так называемой «анархической пиринговой криптовалюте» BitCoin руки у меня чешутся написать уже давно. Правда, долго сдерживался, полагая, что глупо ворошить осиное гнездо, добавляя нездоровой популярности к тому, что ничего кроме неприятностей нормальным людям принести не может по определению.

Терпение мое, однако, лопнуло после очередного всполоха популярности биткойна, вызванного экспроприацией денежных депозитов в кипрских банках, и приведшего к беспрецедентному росту обменного курса на т.н. биткойн-биржах: с 13 долларов 16 центов за 1 BTC 2 января 2013 года до 101 доллара первого апреля. 101 доллар за абсолютную фикцию! 101 доллар за мыльный пузырь, дающий фору всем дутым сенсациям человеческого прошлого — от голландских тюльпанов до токийской недвижимости!

Только вдумайтесь в эту несуразицу: капитализация совершенно бессмысленных абстрактных химер, с каким-то дьявольским умыслом рядящихся под «валюту» и «деньги будущего», перевалила за 1 миллиард долларов! Земля, которую продавали по миллиону долларов за квадратный фут, обладала хоть какой-то осмысленной ценностью: как-никак непосредственно прилегала к территории дворца японского императора. Но биткойн! Что такое биткойн? Что же это за пустышка такая чудовищная, которая заставляет сотни тысяч компьютерных гиков спекулировать этим воздухом.

По традиции подробности я приберегу для истории в бумажном «Бизнес журнале», сейчас же ограничусь лишь контурным описанием трагических и неразрешимых проблем, которые связаны с химерой биткойна. Задам тематические, так сказать, рамки для углубления дискуссии.

Времени на описание технического «своеобразия» «анархической пиринговой криптовалюты» мы тратить не будем, тем более, что это своеобразие никого, кроме профессионального компьютерного человека заинтересовать не может. Как бы там ни было всех желающих отсылаю к сотням общеобразовательных источников, доступных в Интернете. Можете начать с Википедии, поскольку там все лапидарно и по делу.

Также мы не будем здесь анализировать общеизвестные претензии к феномену BTC. Думаю в первом приближении вполне достаточно будет их просто перечислить. Биткойн упрекают за неравенство условий для генерации («майнинга») криптовалюты, поскольку объем необходимой работы сегодня для выработки одинакового объема BTC в 500 тысяч раз превышает объемы, затребованные в начале работы системы; биткойн упрекают за безудержную спекуляцию на самопальных биржах, которая колбасит псевдовалюту похлеще лихорадки тенге (в начале лета 2011 года курс BTC был меньше 10, к середине вырос до 30, а потом упал аж до 2); биткойн обвиняют в обслуживании интересов теневой экономики, поскольку BTC «идеально анонимны» (забывая, при этом, сказать, что точно такой же анонимностью обладают обычные бумажные живые деньги); майнинг биткойнов технически может производить ботнет, а значит криптовалюта легко генерируется с использованием чужих компьютерных ресурсов без ведома владельца кошельков BTC; наконец, биткойны воруются с такой легкостью, о которой грабителям живых банков и медвежатникам не приходится и мечтать.

Всех перечисленных недостатков, на мой скромный взгляд, должно хватать за глаза, чтобы не нормальный человек не подходил к BTC на пушечный выстрел. Меня однако тема в гораздо большей степени интересует на терминологическом уровне. Меня просто бесит узурпация BTC термина «валюта», поскольку эта химера к «универсальному эквиваленту стоимости других товаров или услуг» (=деньгам!) не имеет ни малейшего отношения. Биткойн — это спекулятивный пузырь, причем в отличие от классических финансовых пузырей не обладающий ни малейшим намеком на внутреннюю стоимость за исключением разве что одного: суггестированной претензии на востребованность человечеством.

Я не случайно помянул сейчас суггестию, поскольку никакой востребованности BTC тоже нет и в помине, а есть зомбированное сознание компьютерных гиков, которые истерически пытаются убедить себя и окружающих (себе подобных индивидуумов) в том, что биткойн — это круто, это нужно, это перспективно и это ценно. Ничего этого нет, есть только воздух в пузыре.

Наконец, последний момент, который мы не станем детально разбирать при первом приближении к теме — это критику биткойна с позиции экономической науки. Дело не столько в том, что нет сейчас на эту критику времени, а в том, что претензии биткойна на статус валюты (повторю еще раз для лучшей усвояемости: на «универсальный эквивалент стоимости других товаров или услуг») с точки зрения теории денег просто абсурдны и находятся за гранью любой критики.

Мое глубокое убеждение (помимо аксиомы финансового пузыря): биткойн — это продукт криптоанархии, демонстрирующей незаурядные програмерские и математические способности при одновременном вопиющем невежестве в экономике, финансах и теории денег (о криптоанархическом и шифропанковском происхождении BTC мы также поговорим на страницах «Бизнес Журнала»).

Сейчас уместно будет лишь сказать, что стоимость денег определяется двумя ключевыми факторами: мерой осмысленности транзакций (тех, что только и учитываются в формулах для выведения денежной стоимости в зависимости от скорости обращения, количества и суммы сделок) и инверсией относительно товарной цены.

Ни тот, ни другой фактор к биткойнам не применим, поскольку подавляющее число транзакций, в которые вовлечены BTC с момента своего рождения и по настоящее время, напрочь лишены экономического смысла (они аналогичны ситуации, когда две обезьяны передают друг другу из лапы в лапы банан и финик: тебе банан — мне финик, потом — обратно, и так до бесконечности), а обратная зависимость стоимости BTC от цены товара вообще не выявляется, поскольку BTC в полноценном ценовом обмене никак не участвует (если только не считать таковыми рекламно-демонстративные громогласные заявления о том, как тот или иной магазин или организация вроде EFF выражают готовность принимать в оплату биткойны — жесты, более напоминающие (само)пожертвования, чем экономическую деятельность).

Собственно, мы теперь и подошли к единственному аргументу, который я полагаю уместным для критики BTC в самом первом приближении: к психологической ущербности всей концепции «криптовалюты».

Считается, что децентрализация денежной единицы, отсутствие посредников и анонимность являются главными достоинствами BTC, которые, якобы, и обеспечат этой химере светлое будущее. Проблема, однако, в том, что эти факторы являются благом лишь в воспаленном длительными вигилиями перед монитором мозгу компьютерного гика.

Для любого нормального человека, проживающего в реаллайфе, а в не в виртуальной реальности, децентрализация, отсутствие эмиссионного центра/посредников и анонимность «универсального средства обмена» — это не благо, а самый страшный кошмар, который только можно себе представить! Кому нужны деньги, технический смысл генерации которых в ближайшие 100 лет останется непроницаемым мороком для 99 % населения планеты?! Как «мыть» золото и плавить серебро можно объяснить на пальцах даже ребенку. Пойдите объясните то же самое про майнинг биткойнов!

Кому нужны деньги, которые сегодня стоят 2 доллара, завтра 101, а послезавтра 0,0005?! Какое, к черту, это вообще «универсальное средство обмена»? Это биржевой спекулятивный актив, единственное отличие которое от классического биржевого актива — в полном отсутствии всякой внутренней стоимости (кроме, разве что, заговора китайских и японских хакеров, которые этот бред в 2009 году придумали

.

Психология денег (валюты, универсального, общепринятого, признанного средства обмена) зиждется на четырех столпах:

- осязаемость

- понятность

- осмысленность

универсальное признание

Биткойн не осязаем, не понятен (подавляющему числу участников обмена товаров и услуг в мире), не осмысленен и далек от универсальности как от луны. Поэтому BTC — не валюта, а вредоносная химера, которую необходимо как можно скорее ликвидировать. Если, конечно, государства мира хоть как-то интересует сохранение сбережения честных граждан.

P.S. Я тут много насмотрелся и наслушался бредней про привлекательность BTC в плане биржевых спекуляций. Эту привлекательность я нахожу еще большим бредом, чем претензии биткойна на статус «валюты». Не буду сейчас тратить время на перечисление длиннющего списка противопоказаний для использования BTC в качестве инструмента даже для самых рисковых спекуляций. Достаточно будет сказать, что доходность, которой так кичатся гики — тот самым трехмесячный спурт от 13 до 101 доллара за BTC — это жалкий лепет на фоне доходности на любом деривативе, не говоря уж о форексе. Восьмикратный рост первоначальной инвестиции — это норма одного удачного опционного трейда с недельным трейдинговым горизонтом (в смысле, что купили в понедельник колл за 1 доллар, а в пятницу его продали за 8).

Разница только в том, что под опционным (и даже фьючерсно-валютным) трейдингом лежит хоть какая-то материальная реальность, тогда как под биткойном нет ничего кроме истерических страхов перед кризисом сложившейся мировой финансовой системы.

## Повелитель кибермух или чума биткойнов на ваши головы!

Автор: Сергей Голубицкий

02 апреля 2013

О так называемой «анархической пиринговой криптовалюте» BitCoin руки у меня чешутся написать уже давно. Правда, долго сдерживался, полагая, что глупо ворошить осиное гнездо, добавляя нездоровой популярности к тому, что ничего кроме неприятностей нормальным людям принести не может по определению.

Терпение мое, однако, лопнуло после очередного всполоха популярности биткойна, вызванного экспроприацией денежных депозитов в кипрских банках, и приведшего к беспрецедентному росту обменного курса на т.н. биткойн-биржах: с 13 долларов 16 центов за 1 BTC 2 января 2013 года до 101 доллара первого апреля. 101 доллар за абсолютную фикцию! 101 доллар за мыльный пузырь, дающий фору всем дутым сенсациям человеческого прошлого — от голландских тюльпанов до токийской недвижимости!

Только вдумайтесь в эту несуразицу: капитализация совершенно бессмысленных абстрактных химер, с каким-то дьявольским умыслом рядящихся под «валюту» и «деньги будущего», перевалила за 1 миллиард долларов! Земля, которую продавали по миллиону долларов за квадратный фут, обладала хоть какой-то осмысленной ценностью: как-никак непосредственно прилегала к территории дворца японского императора. Но биткойн! Что такое биткойн? Что же это за пустышка такая чудовищная, которая заставляет сотни тысяч компьютерных гиков спекулировать этим воздухом.

По традиции подробности я приберегу для истории в бумажном «Бизнес журнале», сейчас же ограничусь лишь контурным описанием трагических и неразрешимых проблем, которые связаны с химерой биткойна. Задам тематические, так сказать, рамки для углубления дискуссии.

Времени на описание технического «своеобразия» «анархической пиринговой криптовалюты» мы тратить не будем, тем более, что это своеобразие никого, кроме профессионального компьютерного человека заинтересовать не может. Как бы там ни было всех желающих отсылаю к сотням общеобразовательных источников, доступных в Интернете. Можете начать с Википедии, поскольку там все лапидарно и по делу.

Также мы не будем здесь анализировать общеизвестные претензии к феномену BTC. Думаю в первом приближении вполне достаточно будет их просто перечислить. Биткойн упрекают за неравенство условий для генерации («майнинга») криптовалюты, поскольку объем необходимой работы сегодня для выработки одинакового объема BTC в 500 тысяч раз превышает объемы, затребованные в начале работы системы; биткойн упрекают за безудержную спекуляцию на самопальных биржах, которая колбасит псевдовалюту похлеще лихорадки тенге (в начале лета 2011 года курс BTC был меньше 10, к середине вырос до 30, а потом упал аж до 2); биткойн обвиняют в обслуживании интересов теневой экономики, поскольку BTC «идеально анонимны» (забывая, при этом, сказать, что точно такой же анонимностью обладают обычные бумажные живые деньги); майнинг биткойнов технически может производить ботнет, а значит криптовалюта легко генерируется с использованием чужих компьютерных ресурсов без ведома владельца кошельков BTC; наконец, биткойны воруются с такой легкостью, о которой грабителям живых банков и медвежатникам не приходится и мечтать.

Всех перечисленных недостатков, на мой скромный взгляд, должно хватать за глаза, чтобы не нормальный человек не подходил к BTC на пушечный выстрел. Меня однако тема в гораздо большей степени интересует на терминологическом уровне. Меня просто бесит узурпация BTC термина «валюта», поскольку эта химера к «универсальному эквиваленту стоимости других товаров или услуг» (=деньгам!) не имеет ни малейшего отношения. Биткойн — это спекулятивный пузырь, причем в отличие от классических финансовых пузырей не обладающий ни малейшим намеком на внутреннюю стоимость за исключением разве что одного: суггестированной претензии на востребованность человечеством.

Я не случайно помянул сейчас суггестию, поскольку никакой востребованности BTC тоже нет и в помине, а есть зомбированное сознание компьютерных гиков, которые истерически пытаются убедить себя и окружающих (себе подобных индивидуумов) в том, что биткойн — это круто, это нужно, это перспективно и это ценно. Ничего этого нет, есть только воздух в пузыре.

Наконец, последний момент, который мы не станем детально разбирать при первом приближении к теме — это критику биткойна с позиции экономической науки. Дело не столько в том, что нет сейчас на эту критику времени, а в том, что претензии биткойна на статус валюты (повторю еще раз для лучшей усвояемости: на «универсальный эквивалент стоимости других товаров или услуг») с точки зрения теории денег просто абсурдны и находятся за гранью любой критики.

Мое глубокое убеждение (помимо аксиомы финансового пузыря): биткойн — это продукт криптоанархии, демонстрирующей незаурядные програмерские и математические способности при одновременном вопиющем невежестве в экономике, финансах и теории денег (о криптоанархическом и шифропанковском происхождении BTC мы также поговорим на страницах «Бизнес Журнала»).

Сейчас уместно будет лишь сказать, что стоимость денег определяется двумя ключевыми факторами: мерой осмысленности транзакций (тех, что только и учитываются в формулах для выведения денежной стоимости в зависимости от скорости обращения, количества и суммы сделок) и инверсией относительно товарной цены.

Ни тот, ни другой фактор к биткойнам не применим, поскольку подавляющее число транзакций, в которые вовлечены BTC с момента своего рождения и по настоящее время, напрочь лишены экономического смысла (они аналогичны ситуации, когда две обезьяны передают друг другу из лапы в лапы банан и финик: тебе банан — мне финик, потом — обратно, и так до бесконечности), а обратная зависимость стоимости BTC от цены товара вообще не выявляется, поскольку BTC в полноценном ценовом обмене никак не участвует (если только не считать таковыми рекламно-демонстративные громогласные заявления о том, как тот или иной магазин или организация вроде EFF выражают готовность принимать в оплату биткойны — жесты, более напоминающие (само)пожертвования, чем экономическую деятельность).

Собственно, мы теперь и подошли к единственному аргументу, который я полагаю уместным для критики BTC в самом первом приближении: к психологической ущербности всей концепции «криптовалюты».

Считается, что децентрализация денежной единицы, отсутствие посредников и анонимность являются главными достоинствами BTC, которые, якобы, и обеспечат этой химере светлое будущее. Проблема, однако, в том, что эти факторы являются благом лишь в воспаленном длительными вигилиями перед монитором мозгу компьютерного гика.

Для любого нормального человека, проживающего в реаллайфе, а в не в виртуальной реальности, децентрализация, отсутствие эмиссионного центра/посредников и анонимность «универсального средства обмена» — это не благо, а самый страшный кошмар, который только можно себе представить! Кому нужны деньги, технический смысл генерации которых в ближайшие 100 лет останется непроницаемым мороком для 99 % населения планеты?! Как «мыть» золото и плавить серебро можно объяснить на пальцах даже ребенку. Пойдите объясните то же самое про майнинг биткойнов!

Кому нужны деньги, которые сегодня стоят 2 доллара, завтра 101, а послезавтра 0,0005?! Какое, к черту, это вообще «универсальное средство обмена»? Это биржевой спекулятивный актив, единственное отличие которое от классического биржевого актива — в полном отсутствии всякой внутренней стоимости (кроме, разве что, заговора китайских и японских хакеров, которые этот бред в 2009 году придумали

.

Психология денег (валюты, универсального, общепринятого, признанного средства обмена) зиждется на четырех столпах:

- осязаемость

- понятность

- осмысленность

универсальное признание

Биткойн не осязаем, не понятен (подавляющему числу участников обмена товаров и услуг в мире), не осмысленен и далек от универсальности как от луны. Поэтому BTC — не валюта, а вредоносная химера, которую необходимо как можно скорее ликвидировать. Если, конечно, государства мира хоть как-то интересует сохранение сбережения честных граждан.

P.S. Я тут много насмотрелся и наслушался бредней про привлекательность BTC в плане биржевых спекуляций. Эту привлекательность я нахожу еще большим бредом, чем претензии биткойна на статус «валюты». Не буду сейчас тратить время на перечисление длиннющего списка противопоказаний для использования BTC в качестве инструмента даже для самых рисковых спекуляций. Достаточно будет сказать, что доходность, которой так кичатся гики — тот самым трехмесячный спурт от 13 до 101 доллара за BTC — это жалкий лепет на фоне доходности на любом деривативе, не говоря уж о форексе. Восьмикратный рост первоначальной инвестиции — это норма одного удачного опционного трейда с недельным трейдинговым горизонтом (в смысле, что купили в понедельник колл за 1 доллар, а в пятницу его продали за 8).

Разница только в том, что под опционным (и даже фьючерсно-валютным) трейдингом лежит хоть какая-то материальная реальность, тогда как под биткойном нет ничего кроме истерических страхов перед кризисом сложившейся мировой финансовой системы.