# Компьютерра PDA N235 (23.03.2013-29.03.2013)

Компьютерра

ОГЛАВЛЕНИЕ

Михаил Ваннах: Наблюдаемый мир: Почему о редкостном астрономическом событии нам больше всего говорит домашняя цифровая техника

Василий Щепетнёв: Бросать или не бросать: всегда ли нужно добиваться цели или стоит изучить искусство отступления?

Дмитрий Вибе: Семинар по Челябинскому метеориту: российская наука выдала «официальную» информацию

Сергей Голубицкий: Кипр: подведение итогов «грабежа награбленного» или рождение Черного Лебедя

Сергей Голубицкий: Commedia dell’arte non-stop: оговорка Жероена Дейзельблума и благополучный исход денег «русских олигархов» из кипрских банков

Сергей Голубицкий: Голубятня: Грамофонный софт, море умных аудиофильских слов, красивых картинок и традиционный квиз под завязку

Михаил Ваннах: Юридический флёр кибернетической войны: НАТО выработало 95 правил для сражений в информационном пространстве

Сергей Голубицкий: BYOD: новые откровения и парадоксы об «убийце» корпоративного консерватизма

Сергей Голубицкий: Евгений Морозов: «Google и Facebook управляют подростки!»

Сергей Голубицкий: Голубятня: «Глухарь» как зеркало народной души и оправдание греха

## Наблюдаемый мир: Почему о редкостном астрономическом событии нам больше всего говорит домашняя цифровая техника

Автор: Михаил Ваннах

24 марта 2013

Как-то незаметно мы оказались в мире будущего. Да такого будущего, которое проглядели фантасты. Вот – классика, «Близкие контакты третьей степени» Стивена Спилберга, 1977 год. Уважение внушает хотя бы сумма сборов по всему миру – триста миллионов долларов. Тогда это было очень много. И это деньги, сделанные из выдумки об НЛО…

Летающие тарелки фантасты вообразить могли, а вот мир, где любая авария фиксируется цифровой техникой, – нет…

Там в одном из эпизодов фильма бездушные, не верящие в инопланетян пентагоновцы с учёными приспешниками пытали энтузиаста-уфолога (сыгранного великим режиссером Франсуа Трюффо) вопросами о том, почему нет достоверных снимков летающих тарелок. На что адепты НЛО бодро отвечали, что, несмотря на 7 миллиардов снимков, сделанных в прошлом году в США, и 6,6 миллиарда долларов, потраченных янки на фотоутехи, на них не запечатлены ни авиакатастрофы, ни автоаварии… Действительно, такие снимки были редкостью, и журналы (ещё бумажные) платили за негативы с любительских компактов (примерно – аналогов отечественной «Смены») бешеные деньги…

Теперь всё переменилось. Ну, вот недавнее событие на Южном Урале. Падение метеорита. Что было самым интересным в нём? Вероятно, то, как это событие было зарегистрировано и отражено. А зафиксировано оно было так, как ни одно другое в истории человечества. В 1977 году, в апогее индустриальной эры, можно было говорить о редкости снимков авиа- и автокатастроф. Технология к тому времени позволяла массово, с приличным качеством (по меркам стран Пёервого мира) получать цветные снимки. Негативная или обратимая плёнка в камерах. Печать в изрядно автоматизированных (на аналоговой схемотехнике: контроль температуры, автоматическое определение выдержки и базовой цветокоррекции) мини-лабораториях. Но – приводить такой аргумент было вполне возможно. Действительно, в камере 36 кадров (а то и 24 или вовсе 12). Камеру наготове держит лишь профессиональный репортёр или увлечённейший фотолюбитель.

Так что вероятность того, что быстропротекающее событие попадет в объектив, была не слишком высока. Или, точнее, крайне мала. В 1960-м, когда США жили уже вполне зажиточно, 55 процентов снимков делалось со своих детей, с явным прицелом на семейные альбомы и рамочки… Почему? А поделите 6,6 гигабакса из фильма на 7 миллиардов снимков. Не так уж дёшево даже для американцев той эпохи. И Спилберг, снимая свой фильм, исходил из тех же технологий индустриальной эпохи. И не только он, а и проницательнейший Станислав Лем. Вот его последний, вышедший через десять лет после фильма Спилберга, роман «Фиаско». Там для контакта с чужой цивилизацией земляне проходят через смятую чёрной дырой ткань пространства-времени, но всё равно технология фотокиносъёмки остаётся аналоговой: плёнки, сменные объективы, замена фильтров (для того чтобы выделить участок спектра, а не записать сразу, параллельно, всё то, что даёт матрица…). А теперь в широкие народные массы пошли цифровые технологии. В принципе, под любым оптическим устройством ныне стоит гигантский фундамент цифровой техники. Герой последнего романа Лема менял объективы (при съёмке на чужой планете, в условиях дефицита времени…).

Так, сегодняшние зумы имеют лучшие характеристики, чем оптика тридцатилетней давности с постоянным фокусом (уступая лишь в светосиле). Почему? Ну, конечно, технологии, прецизионное промышленное оборудование, асферика, аномальная дисперсия, многослойные просветления и нанопокрытия… Но прежде всего — расчёт. Компьютерный расчёт оптической схемы, когда за приемлемое время просматривается немыслимое число вариантов.

Парижский оптик E. Krauss производил Tessar по лицензии

Вот знаменитые объективы прошлого, носившие собственные имена. Tessar (τέσσερες — четыре), объектив из четырёх линз в трёх группах, рассчитанный доктором Паулем Рудольфом и запатентованный на фирму Carl Zeiss в 1902 году. «Тессару» предшествовал Protar, с четырьмя линзами в двух несимметричных группах. Фирма Leitz поставила на свою, ставшую легендарной, малоформатную камеру Leica похожий по оптической схеме объектив Elmar. Копии «Тессара» производились в США и Франции… В СССР он был известен под именем «Индустар» и выпускался до самого заката СССР.

Для СССР схема «Тессара» была честным трофеем: этот «Индустар-61 Л/З» был произведён в 1982 году и весьма неплох для своего времени

То есть обратим внимание: сложность была не в производстве, а в расчётах. Всего четыре линзы. Всего два сорта стекла – натриево-силикатные кроны и свинцовые флинты. Но расчёт их правильной геометрии столь сложен, что живёт десятилетия! И понятно, почему: инструментарий вычислений был одинаков крайне долго. Таблицы логарифмов, логарифмическая линейка, арифмометр… А как только появились системы автоматического проектирования, пошли доступные зумы высокого оптического качества… Люди стали видеть лучше!

И люди стали видеть больше. Ибо каждый снимок – крайне дёшев. Где-то в 2011 году объём реализации телефонов с камерами (псевдослово «камерофон» вот-вот перестанет быть понятным, ибо телефон без камеры тому, кто трудится на режимном объекте, найти затруднительно…) перевалил за миллиард штук: бабульки получили возможность снимать этикетки и сравнивать, в какой сети еда дешевле… Прикинем: снимок стоит так дёшево, что такое занятие рентабельно!

Картинка с iPhone 4S, появившегося примерно в то же время, по качеству превзошла картинки очень многих бюджетных «мыльниц» и стала абсолютно сопоставимой с добротными устройствами. Но телефон-то всегда с человеком…

Дорогие читательницы, увидев в руках знакомых такие веселенькие продукты финской телекоммуникационной индустрии, начинайте стараться выглядеть в полумраке не менее очаровательно, чем на иконках соцсетей справа на страничке КТ!

Потом Nokia 920 расстаралась в области ночной съёмки. Ну, конечно, это не зеркалка, в которой матрица при приемлемых шумах тянет ISO 51200. Но всё равно достаточно, чтобы барышням начинать вырабатывать философическое спокойствие в связи с предстоящим появлением их малоодетых фото в социальных сетях (опыт последних пяти-шести тысяч лет человеческой истории показывает, что на порядочность знакомых другого, да и своего пола лучше не полагаться).

И вот результат. В первые трое суток после падения метеорита в Сети появилось не менее четырёх различных вариантов съёмок видео. Просмотр – более ста миллионов раз за это время. Рекорд обращения к этим сюжетам за один день – 73,3 миллиона просмотров. То есть любое чрезвычайное и редкое событие ныне будет неоднократно зафиксировано – такого не было никогда в истории…

А теперь обратим внимание на устройства, которыми было запечатлено большинство образов небесного хулигана. Это не видеокамеры (в смысле – отдельного устройства). Это даже не камерофоны со смартфонами – их надо успеть достать и сообразить навести на непонятный след в небе. Внеземной гость отметился преимущественно на автомобильных регистраторах. Устройстве простом, дешёвом и поразительно полезном. Вот почтенный пенсионер получает «двушечку» условно (ну и обязанность компенсации «морального ущерба») по результатам столкновения с мотоциклистом, которого он вроде бы не пропустил. Аргументы защиты о том, что мотоциклист, дескать, ехал без включённой фары и с превышением скорости, подтвердить нечем – регистратора-то не было… Но «Компьютерра» о полезности регистраторов рассказывала давно, ещё в бумажной версии. А тут вдруг неожиданное применение – в астрономии!

Кстати, на месте тех, кто вычислял траекторию метеорита, я бы в первую очередь искал записи с наружных камер видеонаблюдения. Ведь машина движется, а данные GPS на регистратор идут с приличной скважностью. Поставьте эксперимент: сравните скорости со спидометра и с регистратора… А камера на кабаке или банке висит на одном месте; углы, даже в случае её вращения, считаются легко, относительно соседних строений…

В блогах можно увидеть и прекрасный снимок метеорита, сделанный южноуральским фотохудожником Маратом Ахметвалеевым, по привычке оказавшимся на пленэре, – благо что при современной технике не нужно судорожно перезаряжать камеру

Итак, подведём итоги. Получается, что привлекшее самый большой (статистика просмотров!) интерес в новейшей (времён компьютеров и интернета) истории астрономическое событие было запечатлено не стоящими десятки миллионов астрономическими приборами, а обошедшимися владельцам в несколько тысяч рублей регистраторами и телефонами. (Впрочем, в Сети можно найти и прекрасный репортаж, снятый фотографом, оказавшимся на пленэре на месте события. Вот ходит Марат Ахметвалеев туда снимать по пятницам – не поленитесь, поглядите его снимки. Тут ещё интересно отметить надёжную работу цифровых зеркалок на уральском морозе…)

Камеры в гаджетах оказываются не просто ухищрениями маркетологов, а инструментом, позволяющим сделать окружающий нас мир более наблюдаемым. А «наблюдаемость» в теории управления — это не просто возможность поротозействовать на окружающий мир. Это свойство системы, на основании которого мы можем по отсчётам выхода восстановить её состояние. Например, пенсионерки, сравнивая снимки ценников, определяют, где им дешевле отовариться, приобретая хоть очень локальное, но весьма полезное знание об окружающем мире. Так и в целом мир, отображённый миллиардами объективов, в конце концов может быть лучше понят и исправлен во благо. Правда, что именно во благо, никто не обещал, это лишь одна из возможностей…

## Бросать или не бросать: всегда ли нужно добиваться цели или стоит изучить искусство отступления?

Автор: Василий Щепетнёв

24 марта 2013

Люди помнят победителей. Тех, кто, преодолев невзгоды и лишения, природные трудности и коварную конкуренцию соплеменников, достиг поставленной цели. Поднялись в воздух. Создали паровую машину. Слетали на Луну и обратно. Построили мост через Босфорский пролив и туннель через пролив Английский. Целей не тысячи – миллионы. Одни известны широко, другие – единицам. Действительно, кому интересна смена ректора провинциального института в уездном городке N? На место некоего Пупкина, совершенно не известного в международном научном мире, пришёл некто Папкин, тоже совершенно не известный в международном научном мире. Только и всего. А то, что крови, пота и слёз пролилось по пути к заветной цели не меньше, нежели при взятии Бастилии, осталось за кадром столичной хроники. Да и провинциальной тоже. Лишь шёпотом, оглядываясь и дрожа, расскажут, что на самом деле скрывалось за исчезновением проректора Икс, гибелью от действий неустановленных лиц профессора Игрек и остановкой сердца посреди лекции у декана Зет. Макбеты, провинциальные Макбеты! И в каждом уезде свои, о чём писал ещё Николай Семёнович Лесков. Там Кущёвка, сям Проглотовка, велика Россия…

Но сейчас я о целях внятных и достойных, хотя порой не менее секретных. Достижение цели принесло бы славу, которой хватило бы на целый народ. Но порой объективная реальность не пускает. «Осади назад!» кричит, «ожгу!» – и кнутом грозится, будто мы — смерды неразумные, а не свободные граждане свободной страны.

На память приходит закрытие лунной программы: так и не высадился советский человек на Луну. А теперь что ж, теперь где его возьмёшь, советского человека? Не говоря о космических кораблях, которые проектировал, доводил до ума и пилотировал тот самый человек. В те годы до объяснения причин не снисходили. Да и зачем объяснять, если программа освоения космоса до народа доводилась только в самых общих деталях: будем-де осваивать на благо мира. Без дебета и кредита.

Или другой грандиозный проект – поворот северных рек. Не менее фантастический, чем лунный. Суть проекта заключалась в том, чтобы реки понесли свои воды не в Ледовитый океан, а в Среднюю Азию, превращая пустыни в плантации и сады, питая моря – Аральское и Каспийское и при этом давая немалую прибыль. Госплан посчитал рентабельность проекта в шестнадцать процентов, то есть уже через десять лет доходы от него в полтора раза превысили бы вложения. А сколько рабочих мест! Марсиане позеленели бы от зависти: только канал «Сибирь – Средняя Азия» планировался длиной в две с половиной тысячи километров, а шириной в триста метров. И глубина немаленькая – пятнадцать метров, что делало канал вполне судоходным и, при необходимости, позволяло перебросить с Северного флота в пески тяжёлый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов». Представить трудно – громада крейсера у стен Бухары! Но можно. Голливуд с завистью смотрит кадры кинохроники.

И этот канал – только начало. Вторым этапом вспять поворачивался Иртыш, а дальше…

Увы, не то что дальше, и первый-то этап бросили, не закончив. То ли послушались представителей интеллигенции, которые дружно, словно по команде (а почему, собственно, «словно»?), встали на защиту рек, то ли марсианское лобби подсуетилось, или же просто поняли: задача не по плечу. Вот и мигнули интеллигенции: мол, давай, дави на экологию. Так и осталась Средняя Азия без пресной воды северных рек, а моряки Северного Флота — без походов под Самарканд.

Вопрос напрашивается: может быть, стоило напрячься и побывать на Луне, пусть и не первыми? Или пустить к тысяча девятьсот восемьдесят пятому году на орошение азиатских республик хотя бы те двадцать пять миллионов тонн речной воды, как это предусматривалось постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 24 мая 1970 года за номером шестьсот двенадцать? Деяния подобного масштаба могли бы сплотить, воодушевить, подвигнуть, не дать пойти по кривой дорожке. Глядишь, и отечественная история вместе с отечественной же географией стали бы иными.

Были и другие проекты, брошенные на полпути: сахалинский тоннель, Дворец Советов с Лениным вместо солнечных часов, отечественный общедоступный компьютер, оригинальная ОС, та, что лучше ДОС и WIN, процессор Е2К и множество других. Не все, конечно, бросили точно на середине пути: некоторые дальше сбора взносов на первичные телеграммы не продвинулись. Особенно жалко домовые кухни: представьте, что в каждой квартире в стене есть небольшой лифт, по которому к завтраку, обеду и ужину доставляются вкусные и полезные блюда, разработанные профессорами питания и приготовленные квалифицированными поварами. То есть где-то, быть может, такие кухни и есть, но их-то обещали в каждом доме к одна тысяча восьмидесятому году.

Ладно. Причины более-менее ясны. Часть начинаний были заведомо невыполнимы и создавались лишь для освоения бюджета. Другая часть стала невыполнимой из-за изменившейся обстановки. Третья ещё ждёт, когда найдутся люди и доведут начатое, но брошенное до победного конца. Третью программу Партии, например.

Государственные проекты и проекты гигантских корпораций – это для олимпийцев. Но как быть обывателю, человеку, рассчитывающему только на себя? Ни тебе фондов, ни безмолвствующей казны. Только кредиты под дьявольский процент. Должен ли он держаться во что бы то ни стало избранного направления, невзирая на приступы отчаяния, сомнения, слабости, визиты бандитов и сухие цифры в окошке калькулятора?

Но о бизнесе умолчу. Не моё поле. Не знаток. Напишу о простом. О жизни.

Поступил человек в университет. Далось это нелегко, и морально, и материально. Учится год, учится два и чувствует: не то. Совсем не то. Не хочется ему быть архитектором или экономистом, а хочется ветеринаром. Или поваром. У плиты расцветает, блюда готовит отменные. Так вот, должен ли он бросить университет, признав потерянными зря и время, и деньги, или же, стиснув зубы, получить-таки заветный диплом и всю жизнь проектировать уличные киоски? У нас гваздевские власти любят менять дизайн киосков: то один тип утвердят, а предыдущие велят снести, то другой, опять с тотальным сносом, а то вовсе грозятся убрать их с улиц, как уродующих вид посёлка и затрудняющих пешеходное движение. Убирают, правда, не все. Но я не о киосках, я о студенте. Вышел он из университета молодым специалистом и вдруг узнал, что с дипломом нашим его только продавцом и берут. В салон связи, супермаркет, на бензоколонку. А по профессии, архитектором, не берут. «Вы что заканчивали? Что-что?» – и морщатся брезгливо, будто татуировки на открытых участках тела предполагаемый работодатель заработал в Гарварде. Ни дворца, ни киоска проектировать не предлагают: подобные места заняты на все поколения вперёд. Да и что проектировать, право: восемь типовых проектов ходят по кругу, знай меняй даты и получай мзду.

Стараниями родителей, потомственных бюджетников, устраивается выпускник учителем черчения в школу и ходит на службу, как на каторгу: и бедно, и беспокойно, и никому-то его предмет не интересен. Правда, обещают лет через шесть поднять зарплату (в России всегда обещают поднять зарплату через шесть лет), но это как-то не греет. Но он всё ходит: лучше такая работа, чем никакой.

А точно ли лучше? Может, следует сделать крутой разворот и сойти с тропинки педагога на дикое поле диких возможностей? Окончить кулинарный техникум, податься в Норвегию или даже в саму Москву, где удивлять народ не чертежами оконных рам, а щами по-гваздевски?

И, наконец, дело внутри дела. Сколько начинаний затевают уже признанные мастера, начинаний, не требующих ничего, кроме их мастерства? Не надо брать деньги у ростовщиков. Нет нужды менять место жительства. Даже привычки можно оставить прежние. Я о ненаписанном романе Чехова. Долгое время (если не всю жизнь) Антон Павлович мечтал написать Большой Роман, подступаясь к нему то с одного, то с другого края, заявляя друзьям и знакомым что вот-вот, что сюжет созрел, что дело вроде бы и двинулось – а романа-то и не вышло. В смысле – произведения, охватывающего и многое, и многих, и при этом внушающего уважение и зависть своими размерами.

Отступился Чехов. То ли решил, что не потянет, то ли – что ему это не нужно. О многом и о многих он умел написать на нескольких страницах, внушать же уважение объёмами он предоставил другим. Ну а неоконченные «Мёртвые души» Гоголя (Гоголь вообще мастер незавершённого)? «Тайна Эдвина Друда» Диккенса? Или взять незаконченные оперы, картины, скульптуры?

Ну, что стоило Бородину писать побыстрее?

Не мог? Не хотел? Ждал, пока само в руки свалится?

А если свалится, то откуда?

Нужно подумать.

## Семинар по Челябинскому метеориту: российская наука выдала «официальную» информацию

Автор: Дмитрий Вибе

25 марта 2013

Решил немного поработать репортёром и рассказать вам о семинаре по Челябинскому метеориту, который прошёл 21 марта в ГАИШ МГУ. С повесткой семинара можно ознакомиться здесь; помимо перечисленных докладов было сделано ещё несколько коротких сообщений. Отрывки из них попали в прессу, но мне кажется, что ещё одно резюме не помешает.

Мысль о проведении семинара следует признать безусловно правильной, хотя почти все докладчики говорили о том, что их результаты предварительные и будут далее уточняться. Наука вообще делается не быстро. Но в резонансных событиях промедление иногда приводит к информационному проигрышу. Когда упал Челябинский метеорит, от российских учёных СМИ слышали, в основном, слова о том, что достоверные оценки параметров события можно будет получить только после тщательной обработки полученных сведений. Но журналистам нужна была не достоверность, а хоть какие-нибудь числа. И эти числа они оперативно получили от американцев, которые озвучили параметры метеорита, не дожидаясь проверок и перепроверок (и молодцы).

Но теперь можно сказать, что и российская наука выдала «официальную» информацию. Я попробую дать краткую сводку того, что было сказано на семинаре и мною запомнено. Первый доклад сделал В.В. Емельяненко из ИНАСАНа. Он рассказал о работе одной из экспедиций: опросах местного населения, анализе записей с видеорегистраторов, разрушениях. Совокупность данных указывает, что тело влетело в атмосферу под углом 14° к горизонту и разрушалось в несколько этапов. Вспышек было как минимум четыре. Основной взрыв произошёл на высоте около 23 км, в 3 км восточнее посёлка Первомайский.

Режим ЧС был введён не только в Челябинске, но и в нескольких других городах и районах области. Зона максимальных разрушений распространилась от места основного взрыва перпендикулярно траектории метеорита (в проекции на поверхность Земли) двумя полосами длиной около 50 км. Похожей «бабочкой» повалило лес в месте падения Тунгусского метеорита; в данном случае одно «крыло бабочки» целиком накрыло Челябинск, но разрушения отмечались и с противоположной стороны.

Кстати, не всё воздействие взрывной волны оказалось вредным. Она также прочистила в Челябинске и области многочисленные заводские и домовые трубы, которые до этого не чистились десятилетиями. Этим объясняется появление в зоне разрушений некоторых загадочных артефактов.

До столкновения с Землёй метеороид находился на орбите с большой полуосью около полутора астрономических единиц, наклонением 3° и эксцентриситетом 0,5. Это совершенно типичные параметры для околоземного астероида. Если точнее, метеороид входил в группу Аполлона. Оказывается, среди специалистов возник вопрос, нужно ли присваивать Челябинскому телу астероидное обозначение (оно в этом случае будет 2013 CW33). С одной стороны, размер довольно большой (10-20 м), так что можно уже записать и в астероиды. Успел же получить обозначение пятиметровый 2008 TC3. С другой стороны, что толку обозначать тело, которого уже нет?

Второй доклад сделал Д.Д. Бадюков (ГЕОХИ РАН). Экспедиция ГЕОХИ занималась, в основном, сбором метеоритного вещества и нашла более 450 фрагментов общей массой 3,5 кг. Все собранные фрагменты падали в снег вертикально, то есть успели полностью затормозиться в атмосфере. Это помогало отличать метеоритные «треки» от наклонных мышиных норок.

На руках у населения, по разным оценкам, оказалось от 100 до 500 кг метеоритного вещества. (В докладе В.В. Емельяненко была сделанная с самолёта фотография заснеженной местности, исполосованной следами сборщиков метеоритов; плато Наска отдыхает.) Полная масса осколков метеорита, выпавших на поверхность Земли, может достигать 1000 т. Поскольку распределение фрагментов по размерам известно, можно примерно оценить размер максимального фрагмента (ещё не найденного). Величина получается внушительная — под три метра. При плотности вещества метеорита 3,2 г см-3 получается масса около 50 т.

Химический анализ метеорита никаких неожиданностей не принёс: это обыкновенный хондрит группы LL5. Пятёркой обозначен петрологический тип, характеризующий степень изменений, которым вещество метеорита подверглось за время его существования. Всего петрологических типов шесть, так что Челябинский метеорит претерпел значительные тепловые и ударные изменения и при общем возрасте 4,5 млрд. лет, типичном для хондритов, в теперешнем виде сформировался несколько сотен миллионов лет назад. Буквы LL символизируют низкое (low) содержание металлического железа (первая L) и прочих металлов (вторая L). Железа в метеорите — около 20 процентов по массе, но оно, в основном, входит в состав оксида железа и сульфида железа (троилита). В остальном метеорит состоит из минералов типа оливина и пироксена.

Третий доклад сделала О.П. Попова (ИДГ РАН), суммировав в нём различные способы фиксации эффектов от пролёта метеорита. Из анализа времени фиксации звука взрыва на видеорегистраторах была определена его высота — 21-22 км. Расположение источника примерно совпало с одной из вспышек, но не с самой сильной из них. Воздействие ударной волны на поверхность Земли породило сейсмические волны, которые были зафиксированы, в частности, сейсмической станцией в посёлке Арти Свердловской области (магнитуда события, по разным оценкам, составила от 2,7 до 4).

Важным источником информации могли бы стать данные с американских военных спутников, покрывающих от 60 до 80 процентов поверхности Земли, однако они в последние несколько лет закрыты для научного сообщества. В этот раз выданы были лишь координаты основной вспышки, которые в данном случае были не нужны. Ранее опубликованные сведения указывают, что за последние 50 лет ещё два события могли иметь подобную энергетику: индонезийский болид (октябрь 2009 г.) и событие 3 августа 1963 года у острова Принца Эдуарда (между Африкой и Антарктидой).

Наиболее повсеместно на взрыв отреагировали инфразвуковые станции, в том числе созданные для отлавливания ядерных взрывов. Международная система CTBTO услышала взрыв над Челябинском на 17 станциях, в том числе на станции в Антарктиде. Это был сильнейший сигнал за время работы системы; предыдущий рекорд принадлежал индонезийскому болиду. Именно инфразвуковые данные были использованы для первых оценок энергетики события, однако погрешность этих оценок (и связанных с ними оценок массы тела) может превышать порядок величины. В частности, анализ данных с ближайших станций начиная со станции в Актюбинске (520 км) даёт разброс оценок энергии взрыва от 300 до 1400 кт. Анализ разрушений приводит к оценкам от 40 до 300 кт. Похожий диапазон — от 100 до 300 кт — был выведен и в докладе Н.Н. Чугая (ИНАСАН) с подзаголовком «Почему разбивались стёкла».

Оценки массы вещества метеорита, которое удастся найти, в докладе О.П. Поповой были менее оптимистичными, чем в докладе Д.Д. Бадюкова. Для некоторых метеоритов она достигает 10 процентов, но может быть и ниже 10-4. В пессимистическом сценарии полная масса выпавшего вещества Челябинского метеорита может составлять всего около тонны. Значительная его часть (десятки процентов) могла превратиться в пыль. Пылевой след Челябинского метеорита действительно наблюдался со спутников.

В конце семинара был ещё короткий, но интересный доклад о явлениях в ионосфере, на высоте порядка 200-250 км, сопровождавших пролёт метеорита (Гивишвили Г.В., ИЗМИРАН). А.В. Попов (ИЗМИРАН) рассказал о георадарном исследовании знаменитой полыньи на озере Чебаркуль. Хотя в других докладах она упоминалась со скептической интонацией, исследования полыньи при помощи георадара с замечательным названием «Лоза» показали, что подо льдом в десятке метров к западу от полыньи есть углубление, которое может указывать на место падения крупного фрагмента метеорита. В сообщении Л.Л. Кашкарова (ГЕОХИ) говорилось о треках, оставленных в веществе метеороида частицами космических лучей. Эти треки уцелели при разрушении родительского тела, что возможно только при условии, что это разрушение длилось не более нескольких минут.

Результаты, о которых говорилось на семинаре, будут опубликованы в специальных выпусках журналов «Астрономический вестник» и «Геохимия».

## Кипр: подведение итогов «грабежа награбленного» или рождение Черного Лебедя

Автор: Сергей Голубицкий

25 марта 2013

У красивого термина «Черный Лебедь», отлитого мудрым потомком финикийцев Нассимом Талебом, к великому сожалению, нет русского аналога, способного преодолеть думский запрет на матерные ругательства в СМИ, поэтому я вынужден использовать поэтическую метафору.

## Commedia dell’arte non-stop: оговорка Жероена Дейзельблума и благополучный исход денег «русских олигархов» из кипрских банков

Автор: Сергей Голубицкий

26 марта 2013

На удивление моя трактовка кипрской commedia dell’arte уперлась в глухую стену непонимания со стороны многих читателей-соотечественников. Автор, мол, преувеличивает, раздувает страхи, сеет панику. На самом деле Кипр — это мелочь пузатая, под микроскопом неразличимая. Да и вообще, концепт «Грабь награбленное» — скоро как 100 лет занимает почетное место в отечественном морально-этическом и поведенческом кодексе. Тем более, когда «бедноту» (со счетами менее 100 тысяч евро) вроде как пощадили, а лютых рогаликов буржуинов не жалко по жизни!

## Голубятня: Грамофонный софт, море умных аудиофильских слов, красивых картинок и традиционный квиз под завязку

Автор: Сергей Голубицкий

26 марта 2013

Начнем с того, что завершим список яблочного мастхэва в разделе приложений для работы со звуком. На прошлой неделе мы разобрали несколько простеньких, но при этом элегантных программ для поверхностной обработки звуковых файлов (TwistedWave) и их конвертации (XLD). Сегодня сосредоточимся исключительно на «грамофонном софте», то есть на программах для прослушивания музыки.

В принципе идея слушать музыку на компьютере перспективная. Другое дело, что в коробочном варианте — бессмысленная и оттого смешная. Вы не можете подобрать «правильный» софтверный проигрыватель, стравить ему высококачественный тракт (что-нибудь вроде FLAC 24bit/192KHz), кляцнуть по клавише Enter и улететь в астрал: мигом споткнетесь о встроенные в ноутбук пищалки. Более ли менее приличные выносные колонки (не хуже JBL OnTour XT, Logitech S715i, а лучше, конечно, что-нибудь классом Bose SoundLink Wireless Mobile Speaker или ему подобных) существенно поправят положение, но не намного.

Для полноценного превращения вашего ноутбука в музыкальный центр потребуется, как минимум, два аргумента: внешний ЦАП в демократическом диапазоне от iBasso D4 Mambo до Asus Essence One плюс полноценная акустическая система / взрослые наушники (начиная с Ultrasone Pro 900 или Denon AH-D2000). И только тогда бытовой акт прослушивания наполнится магией музыкального наслаждения.

Тут, однако, возникает внутреннее противоречие. Если человек так сильно любит музыку, что готов потратить на создание минимально приличного музыкального центра деньги, сопоставимые по стоимости с новым игровым ноутбуком, то непонятно, зачем ему это делать. В том смысле, что у него давно уже есть профильные гаджеты для звукового наслаждения: серьезный аудиоплеер (раз уж вызвался сегодня давать планочные рекомендации, то продолжу: не хуже Colorfly C3, HiFiMAN HM-602, а желательно iRiver Astell and Kern AK 100) и достойная акустика либо наушники. Зачем же ему еще и ноутбук превращать в звуковой болид Формулы 1?

Я все это к тому говорю, что в личном хозяйстве свой Macbook Pro не использую для прослушивания музыки. Всю музыку я слушаю исключительно на С4 Pro, для чего, собственно, его и покупал. К слову, я окончательно расставил приоритеты и по наушникам, поэтому в свою зимнюю индийскую берлогу захватил только Denon AH-D7000, с чистым сердцем оставив магические Beyerdynamic T5p дома в Москве.

На ноутбуке я музыку не слушаю, а только прослушиваю. То есть бегло просматриваю разные музыкальные новинки, интересные записи, да пару-тройку подкастов, регулярно поступающих по подписке. Зачем тогда, спрашивается, мне «серьезный» софтверный аудиоплеер?! Хороший вопрос — аккурат на засыпку. С чисто акустической точки зрения ответ однозначен — незачем! Прекрасно со всеми задачами справляется и штатный iTunes.

Другой коленкор — патологический перфекционизм и прямо таки физиологическая неприязнь к iTunes как проигрывателю (как каталогизатор этот монстр мне, напротив, даже нравится). Короче говоря, рекомендации, которые я сейчас дам в рамках яблочного мастхэва, основаны не столько на необходимости, сколько на начетнической констатации существования в природе серьезных софтверных проигрывателей для Mac OS X. Пусть читатели знают. А уж пользоваться ими или нет — каждый решит самостоятельно.

У меня установлено сразу три самых лучших плеера: Decibel, Fidelia и Audirvana Plus. Хотя пользуюсь я почти исключительно только одной — последней. Эти плееры отражают мою эволюцию, поэтому я просто храню их на жестком диске и не удаляю — то ли по незалежным мотивам («шоб було!»), то ли из ностальгии по прошлому. Ах да, была еще Amarra от Sonic Studio, но та мне сразу не понравилась своей патологической интеграцией в iTunes.

Первым я тестировал Decibel от Sbooth. Это самый спартанский на вид плеер, сильно напоминающий мне лично форточный минимализм Foobar2000.

Есть еще и отдельное окно Инспектора (Inspector):

Как вы понимаете об интерфейсе говорить в принципе не приходится, правда, если выбирать между нон-интерфейсом Decibel и совершенно убогой шкуркой обоих конкурентов из класса hi-fi плееров для Mac OS X, я я предпочитаю именно Decibel. За неприглядной внешностью скрывается Decibel скрывается могучая мышца: в отличие от надкусановских штатных недотыкомок этот плеер умеет проигрывать все правильные форматы (FLAC, Ogg Vorbis, Musepack, WavPack, Monkey’s Audio, Speex, True Audio, Apple Lossless, AAC, MP3, WAVE and AIFF), однако главный его конек — т.н. 64-bit floating-point precision, алгоритм двойной (64-битной) точности плавающей запятой (прости меня гоблинский господи!), задействованный при воспроизведении музыкального тракта, который обеспечивает непревзойденное, по мнению разработчика, звучание.

Мой личный опыт показал, что Decibel проигрывает музыку точно также, как и iTunes. Не лучше и не хуже. Зато он компактный, поэтому я его какое-то время использовал, пока не перешел на Fidelia от Audiofile Engineering.

Сказать, что интерфейс Fidelia чудовищен, значит ничего не сказать. Более уродливой и безвкусной шкурки (которой разработчики, кстати, жутко гордятся и называют не иначе как «элегантным дизайном») я в жизни своей не видел. Ну да ладно, не в этом суть. Суть Fidelia в iZotope’s 64-bit SRC, которой разработчики тоже очень гордятся. Правда, тут хоть есть чем: модуль-ресемплер от iZotope, конкурирующий с самим великим и ужасным Weiss Saracon (здесь, кстати, вы можете сравнить любой программный SRC и полюбоваться на сочные графики). Смысл этого ресемплера прост: он позволяет произвести апсемплинг WAV-файла, скажем, с 44.1 KHz 192 KHz. Считается, что при переводе цифрового звука из одной частоты дискретизации в другую iZotope’s 64-bit SRC обеспечивает полное сохранение качества. Зато при апсемплинге звук богатеет как думка у того дурня из украинской поговорки.

Помимо встроенного модуля-ресеплера Fidelia поддерживает еще море всяких профессиональных и псевдопрофессиональных примочек вроде динамического добавления разных фильтров в процессе воспроизведения, предварительно загрузки целиком звукового файла в оперативную память (для идеально плавного воспроизведения) или поддержки FHX процессора для наушников.

Одним словом, Fidelia — это самый совершенный плеер для Mac OS X. В моем случае — совершенно избыточный, поэтому я продолжил поиски и в конце концов остановился на Audirvana Plus.

У Audirvana тоже дикая шкурка, перекочевавшая из форточной традиции и совершенно неуместная на Маке, но по крайней мере она не занимает половину моего 1080р. Этот плеер также позиционирует себя как аудиофильный, поэтому, естественно, задействует как и Fidelia полную обойму фич: от того же iZotope’s 64-bit SRC до эксклюзивного захвата звуковой карты компьютера (exclusive access mode) до

прямого взаимодействия с OS X Audio в родном для ЦАПа формате (direct mode). Мне лично очень импонирует умение Audirvana оптимизировать систему для прослушивания музыки (временно отключать Spotlight, Time Machine, обнаружение подключенных по USB гаджетов):

Таким образом на Audirvana Plus я полностью прекратил все дальнейшие поиски альтернативных плееров, резонно посчитав, что фаустианское мгновение достигнуто и его можно останавливать.

* * *

Сегодня вторник, а значит — время нашей викторины, в которой по традиции мы разыгрываем суперприз от Supersmoke — подарочную модель электронной сигареты Cubica CC:

Напоминаю комплектацию лучшего подарка вашим близким и друзьям, страдающим от тяжкого курительного недуга:

Сигарета Cubica — 2 шт.(чёрная и белая)

USB зарядное устройство для аккумуляторов Cubica — 1шт.

USB сетевой адаптер — 1шт.

Сменный нагревательный элемент для клиромайзеров Cubica 2.5 Ом — 7шт.(две

шт. непосредственно в сигаретах)

Инструкция на английском языке — 1шт.(на сайте SuperSmoke.ru можно скачать

инструкцию на русском языке).

Квиз традиционен: прослушайте аудиоклип и ответьте на вопрос: «На каком языке в нем разговаривают?». Загадка сегодня не сложная, так что не упустите момент!

Ответы присылайте, как обычно, на sgolub@computerra.ru. Желаю удачи!

PS. Подводить итоги викторины будем в пятницу — в следующей «Голубятне». Настоятельно рекомендую подписаться на мой твитер @golubitsky, чтобы не присылать мне правильные ответы на квиз после того, как их уже угадали сотни других читателей. В твитере я анонсирую появление «Голубятен» с квизом (равно как и все остальные свои статьи, которые выходят на других порталах) практически в реальном времени. Если уж вы не отгадаете, то по меньшей мере не станете сожалеть о том, что банально опоздали с ответом.

## Юридический флёр кибернетической войны: НАТО выработало 95 правил для сражений в информационном пространстве

Автор: Михаил Ваннах

27 марта 2013

31 октября 1517 года в столице Саксонии Виттенберге произошло примечательное событие. Доктор богословия Мартин Лютер приколотил к дверям Замковой церкви документ, вошедший в историю как «95 тезисов», или, совсем кратко, XCV. Уникальную смесь размышлений о глубочайших проблемах теологии и актуальной политической полемики. С этого момента в странах католической Европы пошел процесс, известный как Реформация. Ознаменовавшийся множеством религиозных войн (последняя из них — пожалуй, война Зондербунда, союза клерикальных кантонов, против союзного правительства Швейцарии в 1847 году…). И приведший к колоссальному ускорению научно-технического прогресса (в том числе благодаря тому, что христарадничавшим бродягам перестали подавать, а начали отправлять их в работные дома, плести канаты для Королевского флота, под охраной которых развозить по колониям, расширяя рынки для возникающей индустрии…).

С вывешивания этой бумаги началась Реформация

Ну а 5 марта 2013 года миру была представлена книга, вышедшая в издательстве Cambridge University Press. Написана она международной группой экспертов под руководством профессора Майкла Н. Шмитта, главы отделения международного права в Naval War College, практически – академии ВМФ США. Называется книга The Tallinn Manual on the International Law Applicable to Cyber Warfare, или, сокращённо «Таллиннское руководство». Иждивением НАТО (NATO Cooperative Cyber Defence Centre of Excellence и породил данный документ) с её полным текстом можно ознакомиться здесь.

А здесь содержатся 95 правил кибервойны

И содержит это книжка тоже девяносто пять… Но не тезисов, а правил. Правил кибервойны! На первый взгляд, список международной группы экспертов выглядит очень благородно: профессор из Католического (старейшего из всех католических) университета во фламандском Лёвене (занятно, что в Первую мировую войска кайзера стерли этот город с лица земли, а будущий лауреат Нобелевской премии Томас Манн, в компании с уже получившим Нобеля Герхардом Гауптманом, деяние это горячо оправдывал – впрочем, союзники весной 1944-го по Лёвену тоже отбомбились на славу, вторично испепелив библиотеку). Учёный немец из университета в Потсдаме (ну, это новодел, образца 1991-го года – склероз, забыл, какая организация там сидела до этого, и какое событие в тишайшем городке было в мае 1945-го…). Куча законников из Школ права различных штатов и англосаксонских стран в Южных морях. И даже пара персон из Международного Комитета Красного Креста (без гуманитарных бюрократов на планете нынче не обходится ни одна подлость…). Но занималась эта пёстрая компания (особенно радует присутствие делегатов трижды удостоенного Нобелевской премии мира Красного Креста) созданием всеобъемлющего руководства для Североатлантического альянса по ведению кибернетической войны. Кибернетическая, как мы увидим далее, тут скорее употребляется как характеристика стадии технологического развития, на которой война эта будет проходить…

А почему это руководство Таллиннское? Ну, это связано с событиями 27 апреля 2007 года. Тогда в столице Эстонии произошли столкновения полиции с защитниками «Бронзового солдата», памятника на братской могиле красноармейцев, погибших при освобождении города от нацистов. А через несколько дней правительственные сайты Эстонии столкнулись с киберугрозой. Была это тривиальная DDoS-атака. Но большой мощности. Ричард А. Кларк, бывший советник президента Джорджа «Дабью» Буша по кибербезопасности, назвал её «самой крупной в истории». Несколько ботнетов, до миллиона компьютеров, повели атаку на «адреса серверов, управляющих телефонной сетью, системой верификации кредитных карт, каталогами интернет-ресурсов». Эстония – страна кибернетизированная, про её успехи в области информатизации писали давно. И поэтому она оказалась уязвимой. «Hansapank, крупнейший банк в стране, не устоял. На всей территории нарушились торговля и связь». (Впрочем, эстонские хакеры тоже порезвились, о чём КТ в своё время рассказывала…)

Могли ли входившие в Таллин бойцы и офицеры знать, что имени города суждено будет в будущем обозначить новую эпоху войн?..

Эстонцы пожаловались в НАТО (это примерно как в случае отсутствия горячей воды не пойти попинать ЖЭК, а написать в МЧС…). Слетевшиеся со всего мира эксперты выяснили, «что в программном коде использовалась кириллица» – неожиданно для страны, где примерно для тридцати процентов населения русский язык родной. Ещё были найдены ведущие в Россию следы (учитывая любовь компатриотов к пиратщине, в которую боты порой заложены изначально, неудивительно) – и тут Кларк (мы цитировали «Питер»-овский перевод его книги «Третья мировая война. Какой она будет?») говорит: «Имеет ли российская госбезопасность отношение к кибератаке в Эстонии? Возможно, стоит переформулировать вопрос. Они предложили провести атаку, способствовали ей, отказались расследовать дело и наказать виновных? Но, в конце концов, так ли это различие важно, если вы гражданин Эстонии, который не может снять свои деньги с карты банка Hansapank?». Вот и всё. Традиции юриспруденции, ведущие начала от Рима, с обязательными процедурами установления субъекта и умысла, объявлены ничтожными; лозунг императора Священной Римской империи Фердинанда I Pereat mundus et fiat justicia заменён целесообразностью… «Так ли это различие важно…»

А «Таллиннское руководство» — это уже полноценное руководство для ведения войн информационной эпохи. Примерно такое же, какими для эпохи индустриальной были «Характер операций современных армий» Триандафиллова, «Achtung — Panzer!» Гудериана, «Il Dominio dell’Aria» Дуэ. Именно для ведения войн, а не для их ограничения. Ограничения по кибероперациям, в ходе которых будут уничтожены АЭС, дамбы и плотины, установленные Правилом 80, не должны никого вводить в заблуждение. Ведь что такое война по Клаузевицу? Продолжение политики иными, насильственными методами. А на что может быть направлена реальная политика? Да на захват – либо рынков, либо ресурсов. А территория заражённая или затопленная — так себе рыночек… Да и ресурсы с неё брать неудобно. Вот отсюда и ограничение! Бомбила же 617-я эскадрилья RAF дамбы и плотины в Германии («Затопить Германию» Пола Брикхилла и фильмы – «The Dam Busters» середины 50-х плюс один из эпизодов современной «Foyle’s War«). По очень простой причине: рынком для англосаксов Германии только ещё предстояло стать, а ныне мы живём в условиях глобального хозяйства, как в 1913 году…

Дамбы в Рейхе англичане сносили с помощью катящихся по волнам бомб

И не должны вводить в заблуждение прочие правила – от начальных, говорящих о Суверенитете и Юрисдикции, до конечных, посвящённых Нейтралитету при действиях Совета Безопасности. Слова, как и Гражданские, Наёмники, Защита детей и Защита журналистов, не имеют тут уже привычного значения. Равно как и предусмотренный Правилом 85 запрет Коллективного наказания. Документ только имеет юридический, хоть и не обязательный ни для одной страны на свете, вид. На самом деле он очень прагматичен. Рекомендации избегать человеческих жертв – это только рекомендации. А во главу угла ставится оценка достигаемого эффекта в случае своей операции или потенциального ущерба в случае операции противника. А противником может быть не только военный, одетый в форму, носящий ясно видимые знаки различия хакер. Противником может оказаться любой, чья деятельность будет сочтена угрожающей. Член какой-нибудь хакерской организации. Или просто одиночка. И всех их, в случае необходимости, можно будет убивать или калечить (kill and injure). Нет-нет. Убивать и калечить не просто так. Их предварительно надо будет уличить в том, что они сами осуществляли или планировали нечто смертоносное, равно как и разрабатывали вредоносное программное обеспечение, которое могло привести к тяжёлым последствиям. То есть практически выдана «лицензия на убийство» оффшорного программиста, который принял через Сеть заказ на разработку того, что может кому-то навредить. Не обнулить ему кредитку, а убить.

Навскидку моделируется следующая ситуация. Террорист регистрирует фирму по индустриальной безопасности. Затем набирает (через Сеть) специалистов (от Бангалора до Хабаровска), которым ставит задачу для проверки безопасности химзавода, ГЭС или чего-то подобного проанализировать их компьютерные системы. Проанализировать, придумав способ нарушения их функционирования. Задача – рутинная. И вполне легальная. И поймай полиция такого разработчика – суд его оправдает, ибо нет умысла на злодеяние (а закона, запрещающего писать программы, в отличие от законов, запрещающих без лицензий ладить оружие и боеприпасы, нигде вроде нет…). Но попади такой компьютерщик в прицел кибервоинов – всё, он превращается в законную цель! В результате кибератаки (для которой потенциально может быть использован его продукт) действительно могут погибнуть люди. И поэтому джеймсбонды с парой нулей могут подловить бедолагу в Турции на пляже да и утопить. Или прирезать в родном подъезде. А в перспективе – когда беспилотники станут поменьше и подешевле – послать к нему с визитом и дрон, как ныне это делается с заподозренными в связях с Аль-Каидой.

То есть международное право – это флёр, маскировка. Суть дела в том, что человечество деловито осваивает для войны новое пространство, любезно предоставленное технологией. Массовые армии и глубокие операции Триандафиллова, господство в воздухе Дуэ, бронетехника Гудериана… Теперь настал черёд киберпространства. И интерес к нему военных прямо пропорционален тому, какую роль оно играет в глобальной экономике, как быстро прогрессирует ИТ. А роль эта крайне велика – и именно об этом говорит появление 95 правил!

## BYOD: новые откровения и парадоксы об «убийце» корпоративного консерватизма

Автор: Сергей Голубицкий

27 марта 2013

BYOD — это такая корпоративная политика, от которой у IT-директоров компаний случаются судороги и выпадают и без того редкие (мониторная радиация!) волосы. IT-директоров понять можно: с первого момента появления BYOD на свет она обещала дьявольские неприятности не только руководству IT-отделов, но и рядовым его сотрудникам. Считалось, что руководство пострадает от тяжелейшего урона по корпоративной безопасности, а рядовые сотрудники IT-отдела от синдрома хронической усталости. На практике ни то ни другое не подтвердилось, но осадок остался.

Акроним BYOD расшифровывается как Bring Your Own Device, принеси свой собственный гаджет. Но это — в миру. В профессиональной IT-междусобое приняты два альтернативных перевода — в зависимости от меры параноидального страха: Bring Your Own Danger (принеси свою собственную опасность) либо Bring Your Own Disaster (принеси свою собственную катастрофу). Смысл BYOD прост: сотрудникам корпорации неожиданно разрешают принести на рабочее место собственный ноутбук, планшет, смартфон, подключиться к корпоративной сети и активно включиться в работу.

Так вот все просто. Проблема лишь в том, что на протяжении последней четверти века все эти фривольности категорически запрещались и преследовались похлеще ведьм в эпоху диких суеверий. В данном случае речь тоже идет о суевериях. Тех самых, что я помянул в начале статьи: использование сотрудниками собственного оборудования должно привести к утечке (потере, сознательному сливу и т.п.) ценной страшно конфиденциальной корпоративной информации. Второе суеверие: сотрудники в глазах IT-персонажей — сплошные ламеры и тупицы, поэтому они непременно должны будут завалить help desk лавиной жалоб, претензий и требований починить, пофиксить, настроить, отконфигурировать их собственные гаджеты.

Поскольку вкусы у людей разные, то и количество гаджетов, ими предпочитаемых, зашкаливает воображение. Боялось, что с адаптацией BYOD сотрудники IT-отдела зашьются, потому что физически не смогут осуществлять техническое сопровождение безграничного разнообразия компьютеров, планшетов и смартфонов, с бесчисленными конфигурациями и программным наполнением.

Впрочем, козырь с зашивом IT-отдела всегда был вторичным. На первом месте стояло разрушение корпоративной безопасности, которую просто обязана была повлечь за собой адаптация BYOD.

Вы только подумайте: личный смартфон сотрудника (который, к тому же, еще и не Blackberry, а какой-нибудь, прости господи, андрофон или вообще айфон) подключен к корпоративной сети, сотрудник идет в бар, напивается и смартфон теряет. В результате у случайного прохожего, смартфон с пола в туалете подобравшего, появляется возможность внедриться в корпоративную сеть компании!

Или вот еще страшилка: на персональном ноутбуке сотрудника, который он каждый вечер утаскивает к себе в берлогу, постоянно хранится море бесценного (и разумеется — конфиденциального!) софта, принадлежащего корпорации, не говоря уже о данных, ноу-хау, алгоритмах и проч.

Наконец, самое страшное: вы сотрудника увольняете, он нагло улыбается и уносит домой смартфон, номер которого прописан на его корпоративной визитке и на протяжении N-нного времени раздавался направо и налево всем корпоративным клиентам. Ваш бывший сотрудник нанимается на работу к вашим конкурентам, а клиенты исправно продолжают названивать ему по телефону. На его личный номер.

Бомбу BYOD под корпоративную культуру подложила компания Intel не далее как в 2009 году, которая зачем-то посчитала, что ликвидация расходов на закупку компьютеров, планшетов и смартфонов для оборудования рабочих мест сотрудников важнее обоих страшилок, связанных и с нарушением безопасности и с перегрузкой служб корпоративной поддержки.

В 2011 году вредную инициативу подхватили сразу три IT-гиганта: Unisys, VMWare и Citrix. И тут понеслось поехало: корпоративная Америка как оголтелая ринулась переводить сотрудников на собственные девайсы! А вслед за Америкой и остальной мир, причем не обязательно самый цивилизованный: максимальная концентрация компаний, адаптировавших политику BYOD приходится на страны Третьего мира — Бразилию, Россию, Индию, Объединенные Арабские Эмираты, Малайзию. На BYOD в этих странах перешло почти 75 % корпоративных работников, тогда как в т.н. цивилизованном (читай: зацикленном на безопасности) мире — только 44 %.

Считается, что причина диспропорции в материальном благосостоянии: в странах Третьего мира люди бедные, компании тоже бедные, поэтому, чтобы не разоряться, предпочтение отдается найму сотрудников уже со своими манатками (компьютер+планшет+смартфон). Другая самообманка: бизнес Третьего мира вторичен, а все ценные (сверхценные?) идеи сосредоточены на Западе, поэтому, давая полный ход BYOD, компании из стран Третьего мира ничего не теряют в плане безопасности — все равно будут все идеи воровать на Западе. Что касается нагрузки на службу технической поддержки, то, опять же, в странах Третьего мира она никого не беспокоит, так как человеческий труд обходится слишком дешево.

Все это, конечно, глупости. Хотя бы потому, что мотивация к переходу на BYOD одним снижением издержек на оборудование не ограничивается. Скажем больше: в реальности эта экономия оказывается липовой, потому что многократно возрастают расходы на усиление безопасности и на слежку за беспрекословным исполнением всеми сотрудниками драконовских положений Договора о BYOD, который каждый подписывает.

Intel, создавая и адаптируя концепцию BYOD, в первую очередь думал о вещах не материальных, а более возвышенных: творческом потенциале компании, который, как известно, слагается из творческого потенциала сотрудников. Так вот, считается, что сотрудники, работающие на собственном компьютерном оборудовании, в привычной им среде, эстетике и стилистике, раскрывают собственный потенциал на порядок щедрее, чем под гнетом корпоративного «железа». Повышение творческой отдачи выливается в повышение производительности труда — ну и далее всё движется уже привычно, по Марксу.

Реальная причина отставания Запада от Третьего мира в вопросах адаптации BYOD кроется не в бедности и вороватости одних и зажиточной креативности других, а в … лицемерии Запада! На самом деле проникновение BYOD в корпоративном мире Европы и Америки де факто не менее тотально, чем в России, Индии или Бразилии. Скажем, еще в 2011 году Citrix Systems обнародовала свой т.н. Citrix Bring-Your-Own Index, который демонстрирует: 92% ИТ-компаний прекрасно знают, что их сотрудники используют собственные гаджеты на рабочем месте. Все знают, закрывают на это глаза, но формально не признают, потому что это может негативно сказаться на общественном имидже компании, которая, якобы, безответственно относится к вопросам собственной безопасности.

Как бы там ни было, дисбаланс 44 % — 75 % не только формальный, но и временный, что подтверждает помянутый выше Citrix Bring-Your-Own Index: 94 % опрошенных IT-корпораций заявили о выработке той или иной формы политики BYOD в течение уже ближайших двух лет (то есть к текущему, 2013 году).

Под занавес мне бы хотелось объяснить, почему я считаю обе страшилки — безопасность и сверхнагрузка на help desks — необоснованными. Все разговоры про увод клиентуры, софта, ноу-хау, алгоритмов, баз данных и т.п. из-за того, что используется собственное оборудование, вздорны, поскольку исходят из совершенно ложного посыла: потенциальная кража обусловливается внешними обстоятельствами. То есть: вот у меня есть свой ноутбук, поэтому я на нем уворую секреты родной компании. Такое могло прийти только в больную корпоративную голову, напичканную до гипофиза делирием НЛП и вульгарным материалистическим прагматизмом.

Воровство рождается не во внешних обстоятельствах, а в голове вора. Или это так сложно усвоить? Если сотруднику нужно (хочется, выгодно и т.п.) украсть ноу-хау, софт, алгоритмы, БД и т.д., и эта потребность преодолеет контраргументы страха, то он все равно украдет — с BYOD или без BYOD! И никакое корпоративное оборудование не будет тому помехой.

Да, украсть через собственный ноутбук легче, но это облегчение ничуть не означает, что воров в эпоху BYOD непременно должно стать больше. С чего бы это? Мне лично кажется, что как раз наоборот — воровать будут меньше, потому что лояльность компании, продемонстрировавшей через введение BYOD особое доверие и уважение к своим сотрудника, будет выше.

Что касается второго мифа, то его опровергла сама жизнь. Аналитик Gartner Джерод Грин, что мониторинг деятельности корпоративных служб поддержки выдает какую-то совсем уж ошеломительную статистику: по мере распространения BYOD происходит не увеличение нагрузки на help desks, а ее снижение!

Можете себе представить? Те же самые сотрудники, которые гуру из IT-отделов считали за тупых ламеров, замечательно обходятся в работе с собственными компьютерами, планшетами и смартфонами без помощи хамящих «профессионалов». Согласно статистики Gartner среднее количество ежегодных обращений к сотрудникам служб компьютерной поддержки сократилось с 7003 до 5384! С учетом динамики выходит, что к 2016 году эта цифра снизится еще на 25 — 30 %.

Знаете, что это означает? Только то, что ребятам из help desk’ов пора подыскивать себе уже новую работу. Собственно, процесс уже пошел: размер отделов технической поддержки сократился за последний год с 7.9 до 7.2 полных рабочих мест. Сокращение пока не слишком значительное, но лиха беда начало.

## Евгений Морозов: «Google и Facebook управляют подростки!»

Автор: Сергей Голубицкий

28 марта 2013

Шведский лингвистический совет ежегодно публикует список новых слов, вошедших в употребление за последнее время. В свежем списке 2012 года было одно слово — «ogooglebar» (вариация на тему английского ungoogleable). Шведский лингвистический совет дал «ogooglebar» вполне разумное и нейтральное определение: «Нечто, не поддающееся обнаружению с помощью поисковых машин в интернете». Перевод устроил всех, кроме самого Google. Грандоманы из Маунтин-Вью написали протест, в которым потребовали от Шведского лингвистического совета изменить трактовку слова на  что-то, что не поддается поиску через именно Google.

Шведский лингвистический совет обиделся, а  его глава Анна Содерберг заявила об удалении «ogooglebar» из списка, выразив заодно возмущение попыткой Google контролировать чужой язык.

На мой взгляд, демарш Google далеко не случайности. И проблема здесь не в грандомании, а в диссонансе между реальным миром и тем, что вообразили себе учредители компании.

Тема, которую я выбрал для сегодняшнего обсуждения, кому-то может показаться несущественной в силу высокой степени её абстрактности. Речь пойдёт о философии Google (и отчасти – Facebook), которую эта компания активно, упорно и беспардонно навязывает миру. Вопреки ожиданиям мы поговорим не об очевидной грандомании компании из Маунтин-Вью, а о дегенеративной картине мира, которую Google навязывает всеми своими сервисами.

За отправную точку дискуссии мы возьмём ряд положений, выдвинутых Евгением Морозовым, белорусским журналистом и писателем, автором довольно популярных в Америке книг «The Net Delusion: The Dark Side of Internet Freedom» и «To Save Everything Click Here«, два года отмотавшего в Стэнфордском университете и с тех пор ведущего войну не на жизнь, а на смерть против Интернетом в целом и Google/ Facebook- в частности (войну в рамках маркетингового перформанса, разумеется :).

Посылка Евгения Морозова, которую мне бы хотелось взять за основу суждений, звучит так: «Google и Facebook управляют подростки!». Не столько в прямом — возрастном, сколько в психо-эмоциональном смысле.

Из этого утверждения вытекают два обстоятельства: во-первых, Гугл постоянно демонстрирует инфантильный максимализм, во-вторых, компания принципиально не в состоянии адекватно отражать реальность. Одним словом, всё так, как и полагается подростку.

На практике «юношеский менеджмент» выражается в том, что Евгений Морозов называет солюционизмом (solutionism), пафосом которого пропитаны все сервисы Google. Суть солюционизма: ребята убеждены, что знают лучше самих пользователей, чем тем хочется заняться и что им вообще нужно по жизни.

Примером альтернативного мышления для Евгения Морозова выступает философия Apple, которая, якобы, усматривает свою задачу лишь в том, чтобы предоставить пользователю удобные инструменты для комфортного и простого выполнения его задач. На самом деле здесь Морозов глубоко заблуждается, поскольку по уровню тоталитаризма Google и Facebook до Apple расти да расти, но мы не будем отвлекаться сейчас на нерелевантные для нашей темы частности.

Google, в отличие от Apple, предоставляет не инструменты для выполнения задач пользователя, а готовые решения, которые по мнению Google лучше всего подходят данному пользователю. Откуда Google знает, что нам больше подходит и что нам нужно? Для Google вопрос риторический: компания годами отслеживает каждое наше телодвижение в сети, копается в наших сладострастиях и фобиях, подсматривает грязные секреты и пубертатные проказы, сортирует предпочтения и неприятные темы, а затем всё это пропускает через аналитические алгоритмы, призванные по мысли Google определить оптимальные для конкретного индивида семантические поля. На самом примитивном уровне эта концепция реализована в контекстной рекламе (Google AdWords).

Метафора пассивного (и правильного!) инструмента по мысли Евгения Морозова — это Siri, который сперва смиренно дожидается от своего хозяина (пользователя) вопроса, а уж затем услужливо подыскивает по мере сил и возможностей более ли менее адекватный ответ. Эквивалент Siri Google Now, напротив, постоянно пытается предвосхитить желание пользователя (pre-empts your desires), опередить его, сделать то, о чем никто еще не просит, однако предполагается, что вот-вот попросит: запрашивает погоду в месте, куда вы направляетесь, регистрирует вас на авиарейсе, не спрашивая, нужно это вам сейчас или нет и т.д.

Во всей красе доминационная поза Google реализуется в Google Eye, очках, которые будут постоянно тыкаться в наш мозг, сканируя окружающую реальность и предвосхищающая наши собственные желания во всех аспектах, на которые у гаджета хватит пока еще младенческого интелекта. Лиха, однако, беда начало.

Откуда берутся эти навязчивые сервисы Google? По мысли Евгения Морозова — из инфантильного сознания Пейджа и Брина, застрявших в своем психо-эмоциональном развитии на химерах прошлого столетия: «У Ларри и Сергея есть довольно странные идеи об окружающем их мире, которые развились у них в середине 90х в период обучения в Стэнфорде. Я думаю, они искренне верят в собственную риторику типа того, что в наш мозг нужно имплантировать поисковую систему, как недавно заявил Сергей Брин».

Насколько опасны игры, в которые затягивает человечество Google и Facebook? К сожалению, мне не известно мнение Евгения Морозова на этот счет (надо будет непременно полюбопытствовать), однако моё имхо подсказывает, что мы вовлечены не в jeux périlleux, а в jeux monstrueux. Мы присутствуем при чудовищном эксперименте по выращиванию поколений киборгов с атрофированной волей и инстинктом принятия самостоятельных решений! Нам навязывают апокалиптическую дистопию будущего, в которой будут оперировать не homo sapiens, а homo consumens, чье поведение перманетно манипулируется с единственной целью — стимулировать покупательную активность.

Если кто-то думает, что получится сохранить активную волю, то он горько ошибается: человек очень быстро привыкает к тому, что с ним нянчатся, особенно когда это происходит с раннего детства. Уже поколение тех, кто родился в середине нулевых годов, будет расти под сильнейшим влиянием тоталитарно-назойливых «сервисов» Google и Facebook, которые приучат это поколение не только делегировать доброму дяде подборку собственных желаний, но и капризно и нетерпеливо ждать, когда эти желания им поднесут на блюдечке.

Поколения 20х годов XXI века будет уже полностью бесхребетным, ибо Gooogle Eye давно уже превратится в полноценную имплантацию «всезнающего помощника» прямо в мозг. Мечта двух замечательных мальчиков из «онштендике мишпохе» наконец-то станет чернобылью.

## Голубятня: «Глухарь» как зеркало народной души и оправдание греха

Автор: Сергей Голубицкий

29 марта 2013

Давненько мы не занимались рецензированием замечательных фильмов-книжек-песен! Пора исправлять безобразие. Думаю поставить культурно-просветительские обзоры на регулярные рельсы, скажем, по пятницам. По понедельникам и четвергам у нас будут Битые Пиксели с метафизикой IT, по вторникам — традиционная «Голубятня» с культур-повидлом и софтожелезом, а вот по пятницам будем разбирать разные творения гуманитарной мысли.

Сегодня мне бы хотелось поразмышлять о сериале «Глухарь». Шел он три сезона с 2008 по 2011 годы и всеми своими 160 сериями честно завоевал сердца российского обывателя. У «Глухаря» потом были продолжения — «Пятницкий» и «Карпов», а сейчас, если не изменяет память, готовится к выходу в эфир еще одна вариация на тему — «Антошин», но мы ими пока заниматься не будем, потому как ничего нового к тому, что мне хотелось бы сегодня сказать, эти сиквелы добавить не в состоянии. Всё, что съемочная группа хотела сказать зрителям по части житейской мудрости и метафизики нашего печального бытия, она сказала в «Глухаре».

Главный герой: пытает…

Худо-бедно в российском эфире перебывало какое-то невообразимое количество сериалов — 1974 штуки! Много хороших, меньше (но все же есть) — очень хороших, эксклюзивно случаются почти шедевры. Однако ни один сериал не снискал такой всенародной любви, как «Глухарь». Ни один.

По всем рейтингам, какие только попадались мне под руку, сага о похождениях двух закадычных ментов — Сергея Глухарева и Дениса Антошина, равно как и их боевых подруг — ментоначальницы Ирины Зиминой и Насти Клименко (проститутки в девичестве и жены Антошина в угомоненной зрелости) крепко держится в первой пятерке народных предпочтений.

Начальник районного ГИБДД и опер Антошин: бухают…

Почему вдруг я решил поговорить об этом сериале именно сейчас? Это как раз тот редкий случая, когда в писаниях Старого Голубятника не нужно искать иррациональной мистики: просто «Глухарем» я коротаю уже как почти полгода наши индийские вечера. В день по парочке серий, а когда и по три. Что к чему, о чем, для чего и почему прояснилось уже на исходе первого десятка 50-минутных киноновелл, однако просмотр я продолжил и после того, как определил: ничего принципиально нового в плане духовного и интеллектуального посыла больше не обнаружится.

«Глухарь» в данном плане совсем не оригинален: практически 100 процентов сериалов начинают ходить по кругу уже после 5-6 серии, полностью выговариваясь и исчерпывая собственный пафос и мотивацию. После этого мы либо продолжаем просмотр, либо его сворачиваем — в зависимости от обаятельности созданного киномира. Если зацепило и взяло за душу — смотрим дальше, уже до конца. Не зацепило — забываем.

Главный герой: бухает…

«Глухарь» меня однозначно зацепил — также, надо полагать, как и всю обширную телеаудиторию Отечества. Я с удовольствием каждый вечер возвращаюсь к похождениям Глухарева /Антошина, не взирая на их монотонность, однообразие и — самое главное — чудовищно убогий художественный уровень сериала.

Начну с последнего. Считается, что популярность «Глухаря» на 90 % обеспечивается игрой актера Максима Аверина. Я бы внес небольшую поправку: не игрой, а обаянием. Потому что играет Аверин из рук вон плохо. Не потому, что он плохой актер, а потому что такой ходульный и бурлескный сценарий. Герой Аверина — мент-дебил и такую фактуру очень сложно вытягивать.

Следователь Коля Тарасов: бухает…

Тем не менее Аверин выглядит Марлоном Брандо на фоне игры Дениса Рожкова (персонаж Денис Антошин), Виктории Тарасовой (Ирина Зимина), Марии Болтневой (Настя Клименко-Антошина) и всех остальных задействованных в сериале лицедеев — от первого до последнего. Все они играют просто чудовищно. Ни на секунду не оставляет ощущение, что присутствуешь на одной из ранних репетиций любительского театра Электролампового завода ПГТ Змеиная Балка.

Удивительно, однако, не плохая игра всей труппы, а то обстоятельство, что эта игра нисколько не мешает получать удовольствие…

Все герои в сборе: бухают…

???? Удовольствие — ОТ ЧЕГО?! Замечательный вопрос! Удовольствие от наблюдения за народной жизнью. Именно так: народной жизнью без посредников, преломляющих реальность сквозь призму эстетического морализма. Думаю, установка на матку правды — это самое ценное достижение создателей сериала. Показать нашу жизнь без прикрас — такова сверхзадача «Глухаря» и ее выполнили на «отлично». Другое дело: оценка этой жизни, которая вытекает из всего повествования и творческой установки режиссера, сценариста, оператора, декораторов и актеров.

Об оценке, однако, поговорим чуть позже. Пока что остановимся на «нашей жизни». «Глухарь» — первый отечественный сериал, в котором милиция показана такой, какой она является на самом деле», — это фраза наиболее часто встречается в народных рецензиях на сериал, которыми усеян Рунет.

Подполковник Зимина: не бухает ничего кроме пива…

Что же это за жизнь? Будни героев сериала складываются из пяти стержневых занятий:

а) они пьют;

б) они применяют насилие;

в) они лгут друг другу и всем окружающим;

г) они воруют и

д) они занимаются работой, которая суть скучная и тоскливая рутина, лишь изредка прерываемая более ли менее яркими событиями.

Бывшая проститутка Настя: передумала и вышла замуж за Антошина

Стержневые эти занятия занимают 100 % всего киновремени. Думаю, что и самой жизни героев тоже. То есть они все занимаются этими вещами постоянно и перманентно: пьют, мочат кулаками и ногами, врут и изворачиваются, филонят и сачкуют на работе, и снова пьют. Столь безрадостный поведенческий паттерн и позволил мне сделать важное обобщение: «Глухарь» — это не сериал о ментах, а именно что сериал о жизни народа. Точно также живет 95 % населения нашей страны.

Не удивительно, что население смотрит в телеящик, видит там зеркальное отражение собственного бытия и получает удовольствие. От чего? От матки правды?

Следователи РУВД: бухают, потом развлекаются…

А вот и нет! Потому что было создано множество фильмов, в которых матка правды зашкаливала воображение и мокрого места не оставляла от сказочек типа «Глухаря». Однако же эти все фильмы даже не приближаются по популярности и народной любви к нашему сериалу. Почему?

Потому что простые люди (а впрочем — и не очень простые, и даже очень себе навороченные в плане образования, воспитания и интеллектуальной ясности) получают удовольствие не от матки правды в сериале «Глухарь», а от амартодицеи (от греч. αμαρτια — грех, δίκη — справедливость) — то есть оправдания греха.

Начальник районного ГИБДД: бухает, потом вставляет пистон своим дэпээсникам…

Величайший пафос и посыл «Глухаря»: мы очень хорошие люди! Да, мы постоянно нажираемся, деремся, хамим (Сергей Глухарев с первой до последней серии тычет всем без исключения, не взирая на возраст, социальное положение, пол и т.п. — единственное исключение: знакомое в лицо начальство), обманываем всех и вся, лицемерим, воруем направо и налево, НО! Большое жирное НО! Мы хорошие! Мы очень хорошие, очень душевные люди, способные сочувствовать и помогать. Не всегда и не каждому, но в принципе способные. А это — уже много.

Итак, в амартодицее — секрет феноменального успеха сериала «Глухарь» у зрителей. Я это пишу вовсе не с менторских позиций: я сам разделяю эту же иллюзию. Мне нравится смотреть кино про гадости и осознавать, что не всё еще потеряно, а душа чиста! Другое дело, что будучи все-таки специалистом в области художественного творчества, я сразу вижу всю семантику и структуру этой иллюзии. Равно — как и ее фальшивость и омерзительность. Умом вижу, сердцем нейму!

Подрастающее поколение: подрастает (еще не научилось бухать)…

Разумеется, с позиций высокого искусства и вечности пафос и послание «Глухаря» омерзительны. И — смертельно опасны и вредны для национального самосознания русского народа. Амартодицея — это последнее, что нужно для возрождения народа, который уже почти что четверть века терпит сокрушительное поражение в плане исторической миссии и телеологии.

Если уж выбирать между амартодицеей и покаянием, то, конечно же, предпочтительнее покаяние, однако в нашем контексте это совершенно нереально, поскольку всей историей последнего столетия мы продемонстрировали стойкое неприятие любой формы признания собственных слабостей, просчетов, ошибок и преступлений.

Ничего, кстати, специфически русского в этом высокомерии нет: народы вообще никогда не раскаиваются. Ждать покаяния от русских также бессмысленно, как и от американцев, евреев, англичан, французов, индийцев, арабов. Единственное, известное мне исключение — это немцы, но и то время от времени вкрадываются сомнения в искренности (а не вынужденности) их покаяния за развязывание двух последних мировых войн.

Главный герой: ведет допрос преступника…

Одним словом, покаяние — штука для народного мышления чуждая. Не случайно мотив покаяния разыгрывается в искусстве исключительно на индивидуальном уровне. Кается человек, но не народы.

Значит, остается только оправдать амартодицею? Не думаю. Мне кажется, что амартодицея — такое же омерзительное занятие, что и отказ от покаяния. Особенно — непростительное для искусства. «Глухарь», если бы он не был малобюджетным низкопробным сериалом, должен был остановиться там, где начал — на матке правды. Без всякого оправдания грехов.

Получилось бы неприятно. Больно. Противно. А — главное — некассово. Но это было бы настоящее искусство. А так… а так перед нами замечательное развлекалово! А что? Мне нравится :)

P.S. Я еще не до конца досмотрел, но за более, чем 100 серий, не могу вспомнить, чтобы хотя бы один человек в кадре читал книжку. Кто-то кажется что-то такое держал, но не читал, а — как декорацию.