Версия вторая

Приближение мирового финансового кризиса в целом и кризиса финансовой системы США в частности вносит ощутимые коррективы в логику происходящего, что отразится на прогнозе будущих событий.

Вывод о приближении мирового финансового кризиса меняет взгляд на события, происходящие в Ираке. Аннексия Ирака — это, возможно, последняя конвертация уходящего, ничем не обеспеченного доллара в жизненно необходимый для экономики США капитал — дешевую нефть. На первый взгляд, ничего нового. Стереотип «Ирак — нефть» уже навяз в зубах. Однако назвать эту схему глубоко стратегической можно с натяжкой, особенно в период финансовой агонии. Следовательно, смысл уже идущей войны должен иметь более глубокий характер.

Рискну предположить, что главная цель войны, развязанной США, — параллельно с оккупацией Ирака создать Курдское государство под американским протекторатом. Причем его образование может стать катализатором военного конфликта с Ираном, в результате которого, при непосредственном участии американских «миротворцев», восточная граница Курдистана, возможно, «дотянется» до побережья Каспия. Достаточно взглянуть на карту Ближнего Востока, чтобы понять, какие колоссальные стратегические преимущества принесет Америке такая финальная конвертация доллара.

Во-первых, США впервые могут получить возможность вести самостоятельную разработку каспийских нефтяных месторождений. Во-вторых, на территории северного Ирака (будущего Курдистана) образуется крупнейший трубопроводный узел, через который сможет транспортироваться нефть каспийского бассейна и Персидского залива (Ирака и, возможно, Ирана) в обход Турции, до Средиземного моря.

Вероятно, именно такого развития событий опасается Турция, которая, несмотря на обещанные 36–60 млрд. долларов, отказалась пропустить войска США через свою территорию.

При таком исходе самая дешевая в мире нефть получит самый дешевый (из доступных) вариант транспортировки в Европу и США, при условии, что столь важная трубопроводная система будет относительно недорогой. Большая ее часть уже существует и соединяет месторождения северного Ирака с Персидским заливом. Также появится возможность модернизировать нефтепровод, существовавший до 1948 года и соединявший североиракские месторождения со Средиземным морем.

Даже если на сегодняшнем этапе выход к каспийскому бассейну окажется невозможен, контроль над Курдистаном и оккупированным Ираком будет достаточным условием для реализации «трубопроводной политики».

И последнее. Политические последствия такого сценария для всего ближневосточного региона могут стать очень значительными. По крайней мере, в регионе появится возможность развития принципиально новой политической конфигурации, которая, в частности, послужит целям дипломатического примирения с ООН, а центр тяжести будущей внешней политики США сможет сместиться на север и северо-восток.

Подобное окончание ближневосточного конфликта, если оно будет таковым, представляется достойным финалом эпохи «пустого» доллара. Он создает достаточный запас прочности экономики США на период возможного финансового кризиса при переходе к финансовой системе нового типа.

Возникает закономерный вопрос. Каким образом такой благоприятный с экономической точки зрения сценарий может послужить толчком мирового финансового кризиса?

Перспектива того, что огромные финансовые затраты на военную кампанию в сложной экономической ситуации спровоцируют мировой финансовый кризис, существует, так как финансовая отдача не будет скорой. Вдобавок структурные реформы, в которых нуждается экономика США, — дело не одного года. К тому же масштаб вышеупомянутых диспропорций столь велик, что даже самый выгодный сценарий сможет лишь удерживать финансовую конструкцию от немедленного падения. Для этого США должны решить две проблемы: провести масштабные структурные реформы и ослабить долговое бремя, так как совокупный долг уже в 2001 году, по информации «Финансовой России» [№38(253)], перевалил за 21 трлн. долларов. Только в этом случае американское «экономическое чудо» получит право на жизнь, а преимущества США окажутся действенными. Что касается спускового механизма будущего кризиса, то сегодняшнее и будущее позиционирование США дают основания полагать, что крах финансовой системы не должен стать «закономерным» финалом их политики. Он должен иметь «случайный» и «непредсказуемый» характер. Возможно, у него будут азиатские корни, а на его броне будет красоваться северокорейская звезда. Как знать, поживем — увидим. Опыт 11 сентября показывает, что лучшими «антистимуляторами» экономики являются события неэкономического характера.

Прогноз развития мирового финансового кризиса, путей стабилизации и его экономических последствий — дело неблагодарное. Очень приблизительный ответ на этот вопрос может дать одновременная работа нескольких институтов мировой экономики. На базе уже имеющейся у нас информации попытаемся в самом общем виде очертить рамки будущей финансовой «конструкции».

В период постиндустриальной экономики возврат к финансовой системе «золотого стандарта», на которую намекал глава ФРС Гринспен, представляется маловероятным. В первую очередь, это связано с потенциально высокой динамикой развития хайтек-индустрии и большой долей в ее себестоимости нематериального актива — ноу-хау, чья оценочная стоимость крайне нестабильна. К тому же масштаб раздувания долларовой пирамиды таков, что сегодняшняя стоимость золотого запаса США сопоставима с капиталом Билла Гейтса. Сама возможность такого абсурдного сравнения стала прямым следствием современного устройства мировой финансовой системы, полностью лишенной внутренних ограничителей.

Таким образом, при относительно постоянном запасе золота на планете, возврат к «золотому стандарту» в чистом виде просто не возможен. Но не будем забывать, что мировая финансовая система находится в предкризисном состоянии. Следовательно, по мере развития кризиса ситуация может сильно измениться.

Раскручивание финансового кризиса приведет к «схлопыванию» мировой финансовой системы, то есть, за короткий срок из-за массовых банкротств, капитализация мировой экономики может уменьшиться многократно. К тому же банковская система неминуемо будет парализована общемировым кризисом неплатежей. Цена на основной высоколиквидный актив — золото — может также измениться на порядок.

Особенности постиндустриального характера экономики позволяют предположить, что будущая финансовая система будет строиться по смешанному принципу. Система «золотого стандарта» может быть возвращена в межгосударственные и межбанковские взаиморасчеты. Государственные и банковские «золотые сертификаты» должны будут покрывать отрицательную разницу во взаимных расчетах. Их взаимная оценочная стоимость с аналогичными бумагами других стран будет определять курсовую разницу наличных денег, не имеющих золотого обеспечения. При такой финансовой конструкции государственные и банковские финансы смогут относительно быстро преодолеть последствия кризиса и в значительной степени будут защищены от возможных катаклизмов. Смешанный принцип финансовой системы позволит, с одной стороны, относительно динамично развиваться высокотехнологичным секторам и ускорять товарооборот, а с другой — станет инструментом, нивелирующим различия в динамике высокотехнологичных отраслей и реального сектора экономики.

В этой связи символично выглядит желание США провести денежную реформу спустя десять лет после предыдущего «окривения» доллара (см. «КТ» #484).

Впрочем, у такой системы есть очевидные недостатки. Во-первых, все страны окажутся в относительно равных условиях, и уже сегодня можно с уверенностью сказать, какая страна будет выступать против такого подхода. Во-вторых, как и прежде, понадобится эффективный межгосударственный механизм стабилизации экономик тех стран, у которых возникли временные финансовые затруднения. В-третьих, этот механизм должен полностью исключать возможность подмены и строительства на его базе новой «однополярной экономики».

Остается неясным один из важнейших вопросов. Как будет развиваться хайтек-индустрия в таких сложных условиях и не окажется ли возможный финансовый кризис могильщиком накопленного технологического потенциала?

В период раскручивания финансового кризиса развитие высокотехнологичных секторов экономики, так же как и интенсивность научных разработок, замедлится. По мере стабилизации финансовой системы развитию высокотехнологичных секторов будет уделяться приоритетное внимание, поскольку мировая экономика будет нуждаться в едином локомотиве, который обеспечит выход из кризиса и послужит стимулом развития производства. Накопленный научный и технологический потенциал окажется востребованным и станет катализатором экономического роста. «Готовность» рынка биотехнологий и невысокие цены на нефть явятся основными факторами будущего экономического роста.

Не стоит удивляться, что два различных взгляда на одну и ту же проблему привели к неодинаковым выводам, — это абсолютно нормально и объяснимо. Хотя бы потому, что при взгляде с разных точек зрения (верхушки дерева и середины ствола) мир выглядит неодинаково. Ваш взгляд будет останавливаться на разных предметах, а общее впечатление от увиденного в одном и другом случае может не совпадать. Обе версии не опровергают друг друга, и в действительности могут быть представлены основные аспекты каждой из них. Отдельные детали версий могут отличаться от реальных событий и при этом не входить в противоречие с общей направленностью, так как самым важным и труднопрогнозируемым фактором является время.

«Био-пирамида» начнет свое развитие при появлении первых признаков стабилизации. Ее рост будет сильно отличаться от динамики «е-пирамиды». Развитие «био-пирамиды» будет не столь стремительным, а срок жизни — значительно большим. Прежде всего потому, что продвижение био- и нанотехнологий придаст новый импульс компьютерному и информационному рынкам, а это, в свою очередь, продлит жизнь «био-пирамиды».

Также стоит отметить, что в отличие от фактически монополярной «е-пирамиды» «био-пирамида» будет иметь несколько конкурирующих центров — США (вместе с Великобританией), Европа (возможно, в новом статусе) и Китай. Хотелось бы верить, что постепенно будет появляться еще один технологический центр — Россия, научный потенциал которой уже похоронен, но еще не засыпан. Экономическая целесообразность многополярной конструкции «био-пирамиды» объясняется следующим. Во-первых, общемировой характер кризиса потребует согласованных действий. Во-вторых, развитие системы финансирования хайтек-индустрии станет приоритетным для всех экономически развитых держав. Это связано с тем, что одной из особенностей постиндустриальной экономики является постоянное снижение конкурентоспособности экономически развитых стран (главным образом — из-за дорогой рабочей силы) в традиционных для индустриальной экономики секторах производств. Поэтому дальнейшее развитие всех западных экономик будет напрямую зависеть от степени внедрения высоких технологий, повышения производительности труда и увеличения доли новых высокотехнологичных секторов.