Один мой знакомый журналист-международник любил восклицать: «Как тебе повезло, старик, ты занимаешься реставрацией парков!» и уезжал в Париж. А я с рюкзаком - в дебри Псковского или Тверского края.

Первая работа при реставрации - определение породы, высоты и возраста существующих деревьев и нанесение их на план. Если парк большой, то деревьев может набраться тысяч десять.

Зачем мы это делаем? Большая часть усадебных парков дошла до нас в сильно заросшем виде. Вопреки распространенному мнению, основная проблема не в том, что кто-то покушался на парк с топором, а в том, что искусно спланированные посадки растворяются в гуще дикой молодой поросли, дорожки зарастают без ухода, партерные газоны превращаются в лесные поляны. Более того, порой у посетителей складывается впечатление, что именно так парки и выглядели 100-150 лет назад, что эти дремучие заросли и есть то, что составляло гордость хозяев усадьбы. На самом же деле, одним из принципов русского ландшафтного искусства в средней полосе была солнечность, просматриваемость парковой территории, большое количество открытых пространств по контрасту с окружающей лесной среде.

Чтобы разработать проект восстановления парка, надо выяснить, каким он был в прошлом, и проанализировать этапы его развития. Вся история усадьбы делится на определенные периоды, выявленные по архивным документам. Выделив поколения деревьев, соответствующие определенным периодам в жизни парка, и обозначив их на плане разными условными знаками, мы получаем что-то вроде карты звездного неба - где деревья одного периода составляют созвездия, выделяющиеся среди насаждений молодого возраста. Тогда, например, становится очевидным, что два ряда елок посажены еще в XVIII веке и вели к разрушенным ныне воротам, а вот кружок из лип, совершенно незаметный сейчас в парке, но отчетливо видимый на плане, был «зеленой беседкой» и посажен владельцем усадьбы в конце XIX века, для своей любимой дочери, дабы та читала в ней романы модного Тургенева.

Другим способом узнать о прошлом парка является использование старинных планов и карт и их приведение к масштабу современного плана. Землемеры XYIII века не очень щепетильно обращались с масштабом - и если писали, что в 1 английском дюйме - 100 саженей, то и дюйм бывал кривоват и сажень чересчур косая ¹, поэтому план приходится тянуть и жать как резиновый лоскут не только по осям, но и за углы - в разные стороны (в растровом конечно виде, музейные работники относятся очень отрицательно, когда это проделываешь с оригиналом).

Реставрационная «садово-парковая» топография должна быть много подробнее той, что обычно делается геодезическими организациями, так как любая канавка, незаметное повышение рельефа, местоположение каждого дерева рассказывает о прошлом парка, о погребенных дорожках, засыпанных прудах, не дошедших до наших дней цветниках.

Соответственно и работа с геодезическими инструментами - теодолитом, нивелиром и обработка данных требует особой тщательности и занимает много времени.

После выяснения исторического прошлого парка следует разработка проекта реставрации, создание планов и рабочих чертежей, смет, пояснительных записок и прочей невероятной кучи бумаг ².

Каждый этап нашей работы практически полностью компьютеризирован и, глядя на нынешние восемь нехилых компьютеров, сканеры, графические столы и прочее, поневоле задумываешься, как мы дошли до жизни такой и стоило ли до нее идти и по деньгам, и по времени. Как реально мы используем компьютеры и что они нам дают?

В далекие 70-е годы проблемами реставрации парков несколько неожиданно занималось Центральное лесоустроительное предприятие, которое в ходе обследования лесов то и дело натыкалось на эти самые парки (до сих пор насаждения музеев-заповедников «Ясной Поляны», «Михайловского» и др. официально относятся к государственному лесному фонду и подведомственны лесоуправляющим органам). Никакие лесохозяйственные нормы к ним не подходили и, в конце концов, создали специальную группу, которой и поручили «разобраться, что делать с этими усадьбами». Энтузиасты, которые там работали, служили этакой культурной заставкой (мы, дескать, тоже не совсем лесники дремучие!) и одновременно добавляли начальству головной боли.

Эта группа начала притаскивать с летних полевых работ огромные ведомости подеревной инвентаризации. Чтобы их проанализировать, приходилось составлять и «точковать» гигантские таблицы. Старательные девочки, делали необходимые выборки, пытаясь добиться совпадения итогов по вертикали и горизонтали. Чем наивнее и старательнее была девочка, тем надежнее были результаты. Другая категория, добивавшаяся необыкновенных результатов в «точковке» и сведении итогов, были пенсионерки, помнившие суровые годы репрессий за малейшую ошибку. Хуже всего справлялись дамы с высшим образованием - одна из них, очень симпатичная и интеллигентная, на мой вопрос, как это может быть, что итог в таблице - 8500 деревьев, а в ведомости их у меня - 8700, ответила: «Но ведь должна же быть какая-то допустимая невязка?», после чего я перестал идеализировать женщин.

В те годы перфокарты были модны и я активно доказывал начальству, какая совсем другая жизнь будет, если у одних дырочек перфорации писать - липа, а у других - дуб, и как весело вылетают все липы в возрасте 90 лет, если продеть спицу в правильную дырочку.

Карточки разлетались по кабинету, снабженцы с ходу, не здороваясь, объясняли мне в коридоре, чем они занимаются, чем согласны заниматься и чем они не будут заниматься (например, добыванием дурацких перфокарт) никогда.

Вся эта канитель тянулась до «Роботронов-1715», которые вызывали чувство «страха и восторга» ³.

Refor, SuperCalc и dBase II - три кита, помещавшиеся на одной пятидюймовой дискете и до сих пор могли бы покрывать 80% офисных потребностей, кабы не Билл Гейтс!

Бестселлером стала книга по программированию в dBase II.

В процессе разработки программы, принтер извергал потоки рулонной бумаги измазанной командными строками ⁴.

Рекорд был 7,5 м. Основной цикл начинался у меня под столом, а заканчивался в коридоре у планово-экономического отдела. Я с красным карандашом полз по рулону, соединяя DO… с ENDDO… В результате за два месяца удалось создать почти гениальную программу, которая умела и расшифровывать полевые записи и красиво их форматировать и распечатывать и анализировать. То есть не умела, а умела бы, если бы «Роботрон» не зависал намертво после первых двухсот деревьев.

Сначала я обвинил во всем игроков в Xonix, но они оказались ни при чем. Просто «Роботрону» не хватало памяти. Начались джорданобруновские гонения и луддистские штучки. Консерваторы торжествовали, с Роботронов перестали вытирать пыль.

Наш первый Пентиум отказался работать сразу же, как только его привезли на предприятие, и на следующий день он поехал обратно.

Три менеджера, хлопотливо размахивая полами модных пиджаков, лезли внутрь компьютера, но, ничего не поняв, стыдливо разбегались по телефонам. Наконец из каких-то таинственных подсобок вытащили печального, плохо одетого мальчика с отверткой, который быстро заменил какие-то детали, ничтоже сумняшеся спросил менеджеров: - Гарантию бы переписать теперь надо - номера плат новые…, - менеджеры замахали на него руками и увели бестактного в прежние пыльные подсобки.

Задача кодировки и анализа подеревной инвентаризации так и осталась до конца нерешенной. Парадокс, но было легче написать программу на dBase II, чем сделать то же самое средствами Access.

В то же время компьютер сильно облегчил работу по топографической съемке.

Крутится теодолит где - нибудь в лермонтовских Тарханах, сотня за сотней набираются пикеты. Полученные данные следует вывести графически на план, в декартовых координатах - север-восток, Х-У. Когда не было специализированных программ, мы решали ее построением в Excel точечной диаграммы. Мучения при этом были несусветные - масштаб подбирался вручную - мышью, попытка задать из таблицы необходимые надписи для каждой точки заводила в такие дебри Excel, куда мальчикам из хороших семей лучше бы не соваться. Никто о нас не думал, там начинался нигде не документированный синтаксис функций для диаграмм, странные сообщения, которые явно предназначены только «для ребят из соседнего отдела».

«Когда б вы знали из какого сора…» растет Еxcel, «…не ведая стыда!».

Макрос для замены ненужных надписей у пяти тысяч пикетов заставил компьютер работать непрерывно 14 часов. Впечатление было такое, как будто он обсчитывает модель глобального потепления климата (см., кстати, тему номера! - Л.Л.-М.).

Потом мы нашли ГИСы - Surfer и MapInfo, из которых первый хоть и не обладает всеми нужными функциями, но куда как крепче сколочен и очевидного вранья не показывает. «MapInfo» - крутая и раскрученная ГИС и легко справляется с большими массивами данных, но иногда лажается совершенно откровенно (версии 4,5 и 5) - при выводе на печать искажает картинку, лэйблы лезут на предмет. Хэлп кошмарный, а всю предварительную математику лучше сделать в Excel. Работа с растрами сводится только к регистрации изображения по контрольным точкам, без возможности растянуть изображение. Опции распечатки также примитивны и только возможность рисовать в заданной системе координат заставила, в конце концов, выбрать для обработки топографии MapInfo.

Сейчас мы присматриваемся к отечественной программе «Панорама» - разработке военных топографов - судя по описанию, это то, что необходимо в нашей работе. Но мы тертые парни и еще долго будем ходить вокруг и около.

Проблемной осталась и обработка растровых изображений, и их подгонка под современные планы. Сканер незаменим для мягкого, не повреждающего оригинал копирования - недавно только с его помощью удалось сделать копии ветхих карт по музею-усадьбе Архангельское - перевернутый сканер аккуратно укладывали на план, растеленный на мягкой подстилке, с цветным ксероксом этот номер бы не прошел. Но последующая часть процесса - монтаж виртуального изображения и трансформация его для совмещения с современным планом, весьма трудоемка.

Часть сотрудников умеет делать это в Photoshop, а я держусь за Corel Xara, которая, будучи редактором векторным, ловко обрабатывает и растровые изображения. Кроме того, я просто люблю эту программу и знаю, что я не одинок: первая статья, из которой я вообще о ней узнал, называлась, кажется, «Xara, в которую я влюблен», - пусть автор простит мне, что я не могу вспомнить его имени, зато я охотно присоединяюсь к этому чувству.

Это одна из немногих программ, за которую я бы заплатил из собственного кармана, кабы знал кому. Ни одного дистрибьютора в России не обнаружил, а специальных карточек, позволяющих оплачивать зарубежные счета, у меня нет.

Вот собственно и все основные программы, которые мы используем для проектирования исторических садов и парков. Остаются еще любимые игры Civilization-2 и Diablo-2 и хронические попытки использовать какую-нибудь специализированную программу для проектирования садов вроде Land Designer, которые также хронически проваливаются, так как в качестве подосновы они н е позволяют вводить… да почти ничего не позволяют вводить - ни растра, ни вектора - рисуй, мол, все заново.

Cтоит ли все это столоверчение тех денег, которые на него затрачены (сейчас стоимость оборудования на нашей фирме численностью 8 человек составляет около 15 тыс. долларов) и есть ли конечный выигрыш во времени, по сравнению с теми днями, когда все рисовали старательные девочки пером и тушью?

Не могу утверждать, есть такой выигрыш или нет, но и сам факт этого, достаточно показателен. При 100% обеспеченности специалистов компьютерами, выигрыш во времени просто обязан быть очевидным!

Когда я пытаюсь понять, почему результат неоднозначен, то вижу три основные проблемы.

Прежде всего, это ошибки программ, например, того же «Word»-а.

У меня есть основание сомневаться в эффективности использования текстового редактора, если недавно мне пришлось перепечатать 200 страниц отформатированного текста из-за того, что на экране в колонтитуле номер страницы отображался правильно, -трехзначным номером, а при распечатке на бумаге осталась только первая цифра (постоянный глюк!)…

Вторая проблема - постоянно увеличивающаяся доля времени на поиск информации и стремительное размножение файлов с названиями «1», «опыт», «таня» и т.д. Приходится принимать жесткие, но малоэффективные административные меры.

И, наконец, наигравшись на первых порах с компьютером, обнаруживаешь, что рисовать на нем, так же как и считывать текст, - физически неприятно. Об этой проблеме, как-то нигде не говорится, но я отдыхаю, если выпадает возможность нарисовать таблицу от руки или написать ручкой пару страниц текста. В результате начинаешь подсознательно изворачиваться и придумывать дела и отговорочки, лишь бы не садиться за компьютер…

Но, похоже, мы обречены использовать компьютеры, а в этом случае можно подумать о большей их эффективности.

Мне нравился Мicrosoft Works и если бы там была посильнее база данных, позволяющая создавать подчиненные формы, то лучшего бы и не просил, а теперь буду ждать интегрированный, как говорят StarOffice.

Как человек немолодой и утративший гибкость позвоночника, мечтаю о клавиатуре с небольшим при ней экранчиком, на котором помещалась бы одна - только одна строка - та которую я сейчас печатаю. Без всяких загогулин, одним шрифтом - просто для контроля слепой печати, поскольку на компьютере совсем уж «вслепую» не получается - и клавиатура не та, и языки переключаются часто, и коварные Caps и Num Lock всегда под рукой. А смотреть целый день «в угол, на нос, на предмет» - голова отваливается.

Второе несчастье жизни - мышь - лично знаком с человеком, который получил серьезную травму руки от постоянного пользования мышью и лечился 1,5 года! У меня запястье тоже оказывалось пару раз на грани, и поэтому сейчас я пользуюсь трекболом. Если бы в офисных приложениях был лучше продуман процесс управления с клавиатуры, то манипуляции маленьким крестиком или стрелочкой вообще бы не понадобились.

Если мне скажут, что все это можно настроить в Windows, я отвечу - «Ну почему я должен этим заниматься? У меня ведь другая профессия!»

[i41252]