Свежий номер №39 (368) / Виртуальное пространство: иллюзия свободы
 
Юрий Ревич, yurarevich@mtu-net.ru 05.11.2000


 
<< Начало

Страница 1
Окончание

И как же тотальный контроль связан с таким новым способом жить?

- Очень просто: пустота впускает в себя власть почти беспрепятственно, власть входит на мягких лапах, и ее вхождение сопровождается увеличением приятности. Может показаться парадоксом, но при раздувании виртуального мирка до размеров вселенной масштаб человека становится исчезающе мал. Что из того, что растворились границы, если их некому, да и незачем - по большому счету - пересекать? Каков смысл свободы доступа к информации, если эта информация - только суррогат знания? Твой круг общения стал громадным, но общаешься ты с такими же, как сам, анонимами. Виртуальная жизнь складывается не из событий, а из перформансов, и на это уходит все большая часть отпущенного «самодовольному недорослю» (Ортега-и-Гассет) времени. Скажу прямо: дутое величие человека, информированного обо всем, кроме того, зачем ему жить, оборачивается его ничтожеством. А управлять ничтожествами не так уж трудно.

Так предстает стереотип через призму тревог и опасений. Подчеркну еще раз: Интернет - не заговор жидомасонов или сатанистов (такое тоже приходится слышать), это законное детище и символ эпохи постмодерна. Напомню слова мудрого Ортеги, сказанные им еще до всякого Интернета: «когда для заурядного человека мир и жизнь распахнулись настежь, душа его для них закрылась наглухо». И далее: «Ничто так не противоречит человеческой жизни, как ее же собственная разновидность, воплощенная в «самодовольном недоросле». И когда этот тип начинает преобладать, надо бить тревогу и кричать, что человечеству грозит вырождение, едва ли не равносильное смерти». Один из симптомов вырождения - тяга к виртуальности взамен действительности, подобно тяге к галлюциногенам, дающим иллюзию бессмертия и всемогущества.

Кто-то из компьютерровских авторов иронизировал по поводу того, что у природы нет кнопочки Undo…

- А у искусственной природы - есть! В виртуале можно в любой момент начать жизнь с нуля, отбросив все предыдущие тревоги, сомнения и проблемы. «И с отвращением читая жизнь мою, я трепещу, и проклинаю, и горько жалуюсь, и горько слезы лью, но строк печальных не смываю» - какая это занудная ерунда для «массового человека», удобно расположившегося за пультом сказочной машины времени!

Поговорим вот на какую тему. Капитализация компаний, занимающихся продуцированием «виртуальной реальности», достигает умопомрачительных величин. Между тем их прибыли далеко не стабильны и неадекватны инвестиционному буму. Рыночная стоимость компании AOL, которая хочет приобрести медиа-империю Time Warner, превышает стоимость Time Warner и Walt Disney Co. вместе взятых. Речь идет о сотнях миллиардов долларов. Меж тем Time Warner - это CNN, киностудия Warner Bros., журналы «Time», «Fortune» и «Sports Illustrated», газеты, телестудии, типографии… В то же время AOL, в принципе, всего лишь программа и несколько десятков (или сотен, неважно) стоек с оборудованием. Это лишь крупнейший пример, их можно привести еще много. Можно ли объяснить такой ажиотаж «инвестиционными ожиданиями», характерными для ситуации «Дальнего Запада» (метафора, которая сейчас все чаще привлекается для характеристики обстановки в Сети), или тут могут быть задействованы иные скрытые механизмы?

- Давайте вспомним реакцию «классического» капитализма на кризисные ситуации. Когда стало ясно, что механизм чистой и ничем не ограниченной конкуренции работает плохо, подтверждением чему стал ряд мощных кризисов, сработал механизм самосохранения, выразившийся в дрейфе к социалистическим принципам распределения. Подобно этому сегодняшний сетевой бум можно считать очередным признаком срабатывания механизма самосохранения современной цивилизации. Чтобы «восстание масс» - я опять вспоминаю Ортегу - не похоронило культуру и не подмяло цивилизацию, его удобно «канализировать» в виртуальную реальность, благо что и техническая польза от Сети несомненна. Поэтому вложенные в Сеть капиталы - это не только бизнес (возможно, авантюрный), это плата за будущее, и современной цивилизации, похоже, достает ума не скупиться.

Окажется ли эта плата достаточной? Тут мы можем строить лишь догадки и предположения. Одна из таких догадок: вхождение в информационную эру может означать начало витка технобиологической эволюции человека. Фундаментальные смыслы-каркасы, на которых держится (пока еще) человеческое существование - добро-зло, смерть-бессмертие, истина-ложь, - становятся призрачными, становятся игрой. «Самодовольный недоросль», овладевший виртуальной реальностью, быстро матереет и превращается в «духовного киборга». Если этот процесс зайдет далеко, культурная история человечества может окончиться, уступив место новой - технологически оснащенной - дикости. Но только лишь одной виртуализацией действительности дело может не ограничиться (тут я вступаю в область фантастических догадок и предположений). Сам человек почти не менялся физически за время своего исторического существования, и признаков того, что он может существенно измениться в обозримые сроки, не имеется. Но что такое гены, как не информация? Воздействием на гены можно изменить характер эволюции, направить ее в иное русло. И начнется новая, другая история… если подобные эксперименты вообще имеют шанс закончится удачно.

Видимо, нечто подобное имели в виду Стругацкие, когда выводили в «Гадких лебедях» и других произведениях некую новую общность, начинающую совершенно другую мировую историю…

- Может быть. Конечно, это была бы катастрофа - по крайней мере, с нашей, сегодняшней точки зрения. Можно ли ее предотвратить? Не уверен. Бывало, что после жутких зигзагов и конвульсий культура все же находила выход (провалы нацистской и большевистской авантюр дают какую-то историческую надежду). Но ничто не гарантировано. Если будут затронуты «гены культуры», мутации окажутся необратимыми, а будущее - совершенно неясным. Честно говоря, я иногда боюсь заглядывать слишком далеко…

Нет абсолютной гарантии, что история непрерывна, она может иметь разрывы. Нельзя без конца ссылаться на прошлый опыт или предаваться дурацкому оптимизму. Не исключено, что мы уже попали в такой разрыв, во всяком случае, многое говорит об этом. В особенности - отношение к истории. Когда-то культурная элита Европы была потрясена тем, с какой легкостью были забыты ужасы первой мировой войны. Вскоре разразилась вторая. Культурная память о ней тоже оказалась короткой. К концу ХХ века мы научились забывать еще быстрее и легче. В новый век мы вступаем с отбитой памятью. Но если нет памяти, то нет и надежды на будущее. Виртуальная реальность способна быть полезным инструментом, но может стать и протезом жизни. Для обозначения носителя такой жизни В. И. Самохвалова предложила термин «постчеловек». Кому-то это покажется несносным пессимизмом. Я думаю, что это трезвый диагноз.


Из работы в. н. поруса «„конец субъекта“ или пострелигиозная культура?»

Большую часть философской панорамы конца века составляют течения, в наименовании которых - приставка «пост»: постпозитивизм, постструктурализм, постмодернизм… При многих различиях у них есть общее: все эти течения можно было бы назвать «постсубъектными», поскольку они подвергают жесткой ревизии категорию «субъекта» или даже вовсе устраняют ее из философских рассуждений. Эта категория, взятая в ее «классическом» смысле, полагают представители этих течений, не имеет опоры в реалиях нашего времени. Особенно настаивают на этом постмодернисты. Они заявляют о своем решительном разрыве с традициями «субъектной» философии. Приверженцев этих традиций, не разделяющих взглядов постмодернистов, называют чуть ли не безнадежными архаиками, латающими дыры на прогнившем кафтане. Современные СМИ в рекламном стиле объявляют произведения постмодернистов гениальными и ультрасовременными, создающими духовный фон нашего времени. Даже критики постмодернизма, которых все же немало, так или иначе привлекают к нему общее внимание, что особенно заметно сейчас в России, куда волны философской моды докатываются с запозданием, но зато с большой силой.

«Ключевым словом постмодерна является «плюралистичность». Постмодернистскую многосторонность нельзя отождествить с утверждением о множественности индивидуальностей или смешивать с плоским плюрализмом вседозволенности и неразберихи. Она скорее обозначает радикальное признание плюрализма и гетерогенности форм жизни, языковых игр, способов ориентации и связей смысла. Их разнообразие как практически, так и нормативно конституирует наш мир», - пишет В. Вельш. Постулировав плюрализм как атрибуцию субъекта, постмодернизм отказывается рассматривать трансценденталистски сформулированные вопросы о том, возможна ли такая атрибуция и каковы условия этой возможности. Вместо этого предлагается иной вопрос: помогает ли выдвинутый постулат лучше решать жизненные задачи человека? Другими словами, признав, что трансценденталистская философия потерпела фиаско, если не теоретически, то как основание жизненных ориентаций, как оправдание исторического существования человека, необходимо подвергнуть испытанию прагматические возможности, которые открываются плюралистической перспективой.

Под постмодернистскую критику попадают не только «трансценденталистские фикции» (самосознание, рациональность, кантовское «трансцендентальное единство апперцепции» и т. д.), но и антропоцентризм, объединенный с этикоцентризмом и логоцентризмом как основополагающими идеями европейской истории культуры от Платона до Швейцера. Мировоззрение, основанное на этих идеях, обвинено в лицемерии и попросту в глупости. Взамен предлагается мировоззрение, включающее новый образ субъекта. Это индивид, резко отклоняющий возможность разделять с историей ответственность за ее ход и последствия, отбрасывающий как бессмысленные и опасные поиски «правды», «истины» и «смысла жизни» как такового, а не продиктованного конкретными прагматическими ситуациями. Такой индивид охотно следует совету «быть самим собой», но вряд ли способен объяснить, что это значит за пределами некоторой конкретной ситуации. Он не без удовольствия играет в интеллектуальные игры, связанные с поиском истины, но не держится за полученные при этом результаты и меняет свои убеждения, если считает это подходящим выходом из затруднительных положений. Его эстетические пристрастия неопределенны, они скорее подчинены чувству комфортности и удовольствия, которое может вызываться противоположными по смыслу эстетическими объектами. Постмодернистский субъект высоко ценит юмор (правда, весьма специфический) и фантазию, старается быть ироничным. Он ценит в святынях их эстетическую или историческую значимость, но ни за одну из них не отдаст не только жизни, но даже временного благополучия. Он в высшей степени толерантен, живет сам и позволяет жить другим, боится и избегает ситуаций, когда ставится вопрос о пределах этой толерантности. Впрочем, когда такой ситуации нельзя избежать, индивид скорее отодвинет эти пределы сколь угодно далеко, нежели признает необходимость решающего выбора.

Пуще всего постмодернистский субъект избегает моральных рассуждений, в особенности, когда они исходят от искусства. Искусство - сфера иронического и пресыщенного манипулирования эстетическими объектами, игра в бесконечное цитирование и угадывание чужих идей, которыми можно как ярлыками оклеивать любые ситуации «внешней» и «внутренней» жизни. Постмодернисты, как правило, избегают столь же определенных высказываний относительно веры и религии, но и в этой сфере они остаются верными той же ориентации. (Показателен в этом отношении анализ Апокалипсиса, принадлежащий Ж. Дерриде, который к тексту Священной Книги применил свой метод «деконструкции», чтобы прийти к выводу: этот текст допускает бесконечное множество интерпретаций, ни одной из которых в принципе нельзя отдать предпочтение. Следовательно, ни о какой религиозной значимости этого текста нельзя говорить всерьез: он - лишь повод для грамматологических и текстологических упражнений.)



 
<< Начало

Страница 1
Окончание


Юрий Ревич (фотография) Юрий Ревич
yurarevich@mtu-net.ru
 
Профессионально занимаюсь проектированием измерительных приборов для научных исследований. Много раз бывал в научных морских экспедициях: "Мстислав Келдыш", "Дмитрий Менделеев" и др. Увлечения: политика, журналистика, англо-американский детектив.


<< Да есть ли она, эта виртуальность?
Все материалы номера
Реальность отражения >>